Эпилог. Принятие

      — Драко?       Ему нужно время, чтобы понять, что происходит. Медленно моргая, он пытается понять, что только что произошло. Еще минуту назад он держал палочку, прижатую к виску, а сейчас он стоит на берегу какого-то озера, окруженного деревьями.       — Драко? — Голос. Этот голос.       Он резко оборачивается, и его качает. Почти поскальзывается, съезжая одной ногой по грязи, но удерживается. Потому что это все нереально.       Потому что Гермиона Грейнджер не может стоять перед ним в каких-то десяти метрах. Потому что…       — Драко? Что ты? Что… Как? — Она, кажется, сама ничего не понимает. Ее лицо хмурится, и она то поджимает, то разжимает пухлые губы.       — Это ты… — ошеломленно произносит он, смотря на нее.       Она почти не изменилась. Почти…       В пару секунд он оказывается рядом с ней, срываясь с места, и обхватывает хрупкое тело руками, прижимая к себе в слишком сильном объятии. Он будто цепляется за нее, не веря, что это действительно она.       — Я не успел тебе сказать, — быстро произносит он, прижимаясь носом к ее шее и вдыхая аромат ее кожи, — я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. Прости, что не смог сказать тебе раньше, — шепчет, опаляя горячим дыханием ее кожу.       — Драко… — срывается с ее губ, а потом ее тихий плач заменяет все возможные слова, что она хотела бы ему сказать.       Гермиона обхватывает его тело руками, смыкая с силой его худощавое тело. Они стоят так, кажется, целую вечность. Здесь нет определения времени.       — Ты умер?       — Я получил твой дневник, — произносит также тихо, все еще удерживая ее в своих объятиях.       — Ты прочитал его.       — Прочитал.       Она отодвигается от него, и он позволяет ей заглянуть в свои глаза, удерживая руки на ее талии. Она кладёт свои ладони поверх его груди. Шоколадно-медовые глаза полны слез, что периодически спускаются вниз мокрыми дорожками, оставляя следы на загорелой коже.       — Ты здесь.       — Жизнь без тебя никогда не имела смысла, Грейнджер. — Она прикусывает нижнюю губу. — Ты всегда была ее центром. Прости, что не смог сказать этого раньше. Прости, что был трусом и не признался. Я не достоин тебя. Никогда не был…       — Драко! — прерывает она его, и он замолкает. Гермиона с лаской проводит рукой по его щеке, смазывая слезы. Он даже не заметил, что плакал. — Это не место для этого. Это место для счастья и спокойствия. Любви. И раз ты здесь, — она делает рваный вздох, губы дергаются в улыбке. — Этого достаточно.       — Мам? — голос застает его врасплох, и он резко вскидывает голову, отрываясь от медово-шоколадных глаз.       На секунду ему кажется, что это Скорпиус стоит рядом с небольшим домом, но проходит мгновение и образ сменяется другим, становясь похожим на тот, что действительно находится перед ним.       Мальчик выглядит старше, а его платиновые волосы немного вьются кудряшками, спадая на лоб. Он знает, что этот мальчик сын Гермионы. Чувствует, что это так.       — Мам, кто это? — спрашивает он, смотря на него и делая пару шагов вперед.       И Драко не знает, что сказать. Он мог бы быть его отцом. Но это не так. Их бы сын выглядел точно так же. Глаза матери, волосы отца.       — Это Рай, — тихо шепчет Гермиона, не смотря на сына, а на него. Драко опускает взгляд вниз, внимательно смотря на Гермиону. — Место, где мечты становятся явью, — она говорит это, будто боясь его реакции на все это.       — Никогда не думал, что попаду в Рай, — произносит ошеломленно.       — Наша жизнь была похожа больше на Ад, Драко. Особенно твое существование, — она теребит нижнюю губу зубами, срывая слои кожи. — О чем ты желал перед смертью?       — О тебе…