Глава II. Прощай милый дом. До здравствуй, дом родной.

             «И снова я уезжаю. Как и следовало ожидать, отец меня не провожал… он все не может. Так тяжело его покидать, ведь он будет совсем один (не считая миссис Уолсан, горничной Мэри и садовника Роберта Гипса). Каждый раз сердце разрывается. Надо в следующий раз попросить Роберта отвезти меня или сама поеду, чтобы его не тревожить.       Возможно, если бы мама была бы с ним, то отцу было бы легче. Возможно, он бы так сильно не горевал каждый день. Возможно, все было бы по-другому…       Но сидя в купе, я должна отбросить все мысли о доме и начать думать о девяти месяцах Ада, которые мне предстоит пройти. Пятый курс все-таки не шутка. Надо готовится к экзаменам, сидеть вечерами в библиотеке, забыть о веселье и вылазках в Хогсмид. Хотя кого я обманываю… дай бог я первый месяц проведу за учебниками, а дальше все заново. Хотя в этом году СОВ, которые надо сдать на отлично… Хочу чтобы отец мною гордился, хотя бы в учебе…»       Не дописав пару строк, которых так не хотелось излагать на эти пожелтевшие страницы, девушка захлопнула дневник, осмотрев вагон, который на несколько часов станет ее пристанищем: металические железные полки с двух сторон, предназначенные для вещей; старые диваны с обшарпанной обивкой цвета древесной коры. Большое окно, естественно не самое чистое, открывало вид на перрон, на котором с каждой минутой появлялись новые толпы людей из загадочной стены. Эти люди делились на два фронта: студенты Хогвартса или только поступающие туда, дети которые воображают новые приключения в предстоявшем учебном году и их родители, которые либо со слезами на глазах провожают своих отпрысков, либо с надменностью ждут встреч со своими знакомыми — чопорными аристократами. Сцены разлук, которые открывались девушке из грязного окна, были живыми, наполненные любовью и заботой. Родительской нежностью, которую не подделать. Но были и картины, о которых и говорить было нечего. Неприветливость в лицах некоторых дам и господ поражала, одновременно, наводя на сердце бурю эмоций. Видимо, только ненависть к отдельным существам этого человечества приводит душу в такое беспокойство. Внутри переворачивается все с ног до головы. Хочется подойти к детям этих светских людей и обнять. Хочется сказать, что их ждут, но кто? К сожалению, их никто не ждёт. Дома уж точно… В голове раздается лишь один вопрос: почему? Почему одни достойны любви родителей, а другие вынуждены быть жертвами амбиций, должны быть кормом для вечного лицемерия людей? Жестокость…       Дверь в пристанище Элайзы открылась и та тишина, которая уже эхом раздавалась в голове, исчезла и даже следа от нее не осталась. Посмотрев на входящих, улыбка сама появилась на лице девушки. Светлая и такая родная для всех, но пугающая для нее самой.       В купе вошел высокий парень и русоволосая девушка, которые что-то ожесточенно обсуждали, как будто бы словами играли в морской бой. Но когда вошедшая волшебница заметила силуэт в углу дивана, на лице ее растеклась улыбка подобная той, которой Локхарт встречала их. — Элли, — вопила от радости русоволосая. — Как я рада тебя видеть, — и за считанные секунды, она подсела к подруге, обнимая ее, как будто бы не виделась с ней годами. — Ты сейчас ее задушишь, — проговорил нахальным голосом парень, который наблюдал за этой картиной, стоя в дверном проеме, облокотившись к косяку. — А ты мог не ворчать, а также обнять меня, Веспер, — пытаясь вырваться из крепкой хватки лучшей подруги, обращалась Локхарт к другу. Тот не раздумывая, помог ей выбраться из объятий русоволосой, поднял с дивана и притянул к своей груди. — Ну как всегда, — сидящая, теперь, в одиночестве волшебница сомкнула руки на груди и надула пухлые губы, пытаясь всем своим нутром показать, что обижена на друзей. — Вудс, на нас уже это не действует, — спокойно произнес парень, отпуская брюнетку из своих рук и усаживаясь на диван, напротив русоволосой. — Если вы, Веспер Пруэтт, будете продолжать мне грубить и язвить, то можете попрощаться с моим миловидным голосом и взглядом, обращенный к вашей персоне, — вымолвила волшебница. — Ох, — вздохнул было Пруэтт, желая сказать очередную гадость, но Элайза его перебила. — Как я скучала по вам, ребята, — саркастически протараторила она и, посмотрев снова в окно, произнесла. — Впереди еще уйма часов, которые мы проведем сидя в этом купе, поэтому я настоятельно прошу вас заткнуться и лучше рассказать как у вас прошел август. Иначе, уже я не буду говорить с вами обоими. Уверена, что у Алисы, например, свободное место найдется. — Не будь настолько в этом уверена, — проговорил Веспер, вытягивая ноги во всю их длину и закидывая руки за голову. — Она у нас весь предыдущий месяц провела с обожаемым Фрэнком и вряд ли сейчас находится в купе с Лили и Марлин. — Ну так, тем более у них будет свободное место и для меня, если вы не перестанете ссорится, — сказала Локхарт, взглянув на часы. — Раз, два… — проговорила себе под нос она, уже забыв о чем был разговор мгновение назад, как поезд сдвинулся с места. — Погнали.

***

      Поезд остановился на станции Хогсмида, на которой уже стоял великан по имени Хагрид, ждавший прибывших студентов, чтобы проводить их в Хогвартс. Кондукторы медленно открывали двери вагонов и из них повалилась толпа детей, уже переодетых в школьную форму. Желтые, красные, зеленые и синие галстуки сверкали на перроне, ожидая карет с невидимыми лошадями.       Элайза стояла рядом с тропинкой, ведущей в школу, высматривая повозки, тем временем как Веспер искал в толпе прохожих своих друзей, а Лиззи болтала о предстоящих счастливых днях, которые они успеют провести в Хогвартсе до новогодних каникул. — Я пойду, парней поищу, — сказал Пруэтт и тут же исчез. — Вот он так всегда делает, — проворчала Вудс, как только друг пропал из поля ее зрения. — Мне казалось, что всю поездку ты только и хотела от него избавится, — поправляя свою белоснежную и гладко выглаженную рубашку, высказала свои наблюдения Локхарт. — Тебе показалось, — Лиззи отвернулась от подруги.       Элайза старалась не обращать внимание на постоянно меняющееся настроение у подруги. Она привыкла к ее воплям и критике. Возможно, человек, который знает ее меньше, чем Локхарт, сказал бы, что Элизабет Вудс — избалованная стерва, не знающая суть реальной жизни. Но несмотря на то, что она очень сильно любила себя и говорить о своих проблемах, Лиззи являлась заботливой и смелой волшебницей. Брюнетка не помнит ни одного момента, когда ей не понадобилась помощь и подруга не помогла бы ей. Она всегда рядом, поддержит и заступится за слабых, если предстанет такая возможность. Несмотря на самовлюбленность и желание всегда быто лучше всех, на нее можно было положиться. — Он хоть бы причесался, — прозвучал голос за спинами двух подруг, который вывел их из собственных мыслей. Этот тонкий голосок принадлежал рыжеволосой девчушке со значком старосты на черной мантии, возле груди. — Ну ты чего, Лили. Смотри, он цветок себе прицепил на нагрудный карман. Это верх его возможностей, — Эванс улыбнулась темноволосой соседке по комнате, но тут же обвела глазами территорию вокруг нее. — А где Веспер? — А он у нас парней своих пошел искать, — съязвила Лиззи. — Придурок. — Понятно все с ним, — рыжеволосая закатила глаза и начала искать свободную карету. — А ты почему одна? — спросила Вудс, показывая в глубь тропы, где стояла пустая повозка. — Алиса еще в начале поездки смылась к своему Фрэнку, а Марлин на перроне с каким то когтевранцем ушла от меня, — фыркнула Лили, направляясь к повозке. — Я даже не удивлена такому раскладу вещей, — заявила Элайза. — Лили, — прикрикнула Лиззи, усаживаясь в карету, из-за чего Эванс чуть не соскочила со ступеньки от неожиданности, — а ты случайно не знаешь, кто займет место преподавателя ЗОТИ? Ты же староста все-таки. — Я об этом ничего не слышала. Но надеюсь он будет лучше, чем прошлый, — ответила она, поправляя помявшуюся мантию. — Мистер Бродвилл был самым скучным из тех, кто преподавал защиту на моей памяти, — зевая, проговорила Элайза. — Откройте параграф про русалок и пишите реферат на два листка, — томно говорила она, пытаясь пародировать прошлого профессора по защите от темных искусств. — Вообще, — заговорила Лиззи, — отец говорил, что хотят прислать мракоборца. Пусть преподает и за порядком следит. Такую идею выдвигают в министерстве. — Ну посмотрим, — отмахнулась от этой темы Локхарт и принялась рассматривать любимые виды.       Густые леса окружали дорогу до замка, создавая загадочную и мрачную атмосферу. В этот период времени года, в Шотландии, ночи наступают довольно быстро, что в шесть часов вечера уже настолько темно, что если бы не волшебные огни, то рассматривать пейзажи вблизи Хогвартса было невозможно. Ветер был еще теплым, но запах давал понять о скором похолодании. Ветки сосен игрались с порывами зефира, раскидывая свои иголки на почвенные тропы.       Небо не было усыпано яркими огоньками, которые встречали волшебников почти каждое 1 сентября. Оно было затянуто тучами, темными и, одновременно, завораживающими. Сквозь них можно было разглядеть отдаленное пятно света, которое принято называть луной. Новолуния… Как раз та самая фаза луны, когда нужно загадывать желание на ближайший месяц, строить планы на будущее и просто начинать что-то новое. Сегодня, многие дети начинают новую жизнь и как же особенно, что даже спутник Земли способствует им в этом.       Дорога, которая ведет в мир знаний и тайн, казалось нескончаемой. В частности, это ощущалось из-за несменяемых пейзажей, которые сопутствовали на всем пути. Только кочки на разных отрезках тропы подсказывали, что повозки не двигаются по кругу.       Черное озеро, встречавшие новых студентов, отражало в себе всю темень неба и отдаленные светильники около замка. Проезжая мимо него, волшебники и волшебницы, которые не в первый раз посещали дворец знаний, наблюдали, как новоприбывшие медленно плыли по черноте озера, озираясь на каждый шорох, изданным загадочным лесом. Во главе колонны лодок, плыла большая, напоминающая по размерам на катер, в которой восседал полувеликан, ворчавший на детей из-за их неуклюжести или непослушания.       Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс встречала прибывших студентов своим величием и таинственностью. Уже снаружи, во двориках замка, можно было почувствовать то предвкушение новых приключений, а также, для любителей учебы, предстоящие знания, которые придется впитывать в себя.       Идя по мрачным, но одновременно и родным коридорам, душа пела от восторга. С первого же взгляда новые жильцы обретали мечту: остаться здесь навсегда, познать все тайны, которые таят в себе эти стены или хотя бы просто стать частью этого волшебного мира.       Большой зал, как вишенка на бисквитном торте, являлся главным украшением обители знаний. Здесь проходит все: от обыденного приема пищи до великолепных торжеств. А первый день открытия дверей для студентов является главным праздником школы. В этот день, каменный потолок превращается в небесную синь с миллионами огоньками в виде свисающих свечей. Четыре стола, стоящие параллельно к друг другу, были забиты разными угощениями. Сотни студентов усаживались за столы своих факультетов, в ожидании пира и распределения новых жителей замка. Около огромного окна, через которое можно было рассмотреть весь пейзаж Хогвартса, восседали за столом профессора разных магических предметов, с которыми еще предстоит встретиться первокурсникам. А во главе преподавателей сидел директор школы — Альбус Дамблдор — один из самых знаменитых и сильнейших магов за всю историю. Он был мужчиной в возрасте, с длинной седой бородой и в очках, которые скатывались на кончик его носа.       Минерва Макгонагалл — профессор трансфигурации и заместитель директора — называла имена и просила детей сесть на маленький стул возле нее. А как только они усаживались на табурет, на их голову падала говорящая шляпа, распределяя их дальнейшую судьбу: кто-то отправится на честный и забавный факультет Пуффендуй, кто-то станет частью остроумных и мудрых Когтевранцев, другим представит стать храбрыми и смелыми Гриффиндорцами, а остальным уготованы судьбы быть амбициозными и находчивыми членами Слизерина.       Элайза Локхарт сидела среди своих собратьев — гриффиндорцев, болтая о новых поступлениях в их ряды и об уготовленной им судьбе. В этом году на их благородный факультет, по невиданной причине, попало меньше всего учеников. Она насчитала четырнадцать первокурсников и это почти в половину меньше, чем в прошлый.       По пути в Большой зал, к Локхарт и Вудс, присоединился блудный друг Веспер, а вот староста Гриффиндора потерялась в толпе. — Надеюсь, с теми придурками тебе было куда веселее, чем с нами, дорогой мой Веспер, — кладя себе в тарелку вареную картошку с горошком, съязвила Лиззи. — Конечно, — восклицательно ответил ей парень. — Они же мне мозги не выносят, как некоторые, — волшебница уже хотела ответить ему какой-нибудь обидной гадостью, но Элайза перебила ее. — Вы только посмотрите на нового преподавателя по защите. Кажется, он много чего в жизни повидал. — Скорее всего отец не врал, когда говорила о том, что министерство пошлет в профессора мракоборца, — разрезая кусочки ростбифа, проговорила русоволосая. — А почему ты нам не говорила про это? — задался вопросом Пруэтт. — Был бы ты с нами после приезда, то услышал бы.       Закатив глаза от накатившей мысли о предстоящей перепалке двух друзей, Элайза принялась рассматривать новую персону за учительским столом. Это был мужчина лет тридцати пяти с темными, вьющимися волосами и широкими бровями, которые были сомкнуты в единую полосу. Его взгляд блуждал по залу, рассматривая, как будто бы каждого студента. От его черных глаз по телу волшебницы прошел холодок и покрылась мурашками. Они были настолько темными, что было не понятно, где их дно. Новый профессор был одет в строгий коричневый костюм-тройка, что придавало еще большей угрюмости и важности его виду. Лицо мужчины было истерзано. Два шрама — один на лбу, другой на подбородке — виднелись на его бледном лице. Единственный вывод, который Локхарт сумела сделать о новом профессоре: его лучше не сердить.       Но не успела гриффиндорка закончить свои рассуждения о новом профессоре и обратить внимание на друзей, как директор поднялся со своего стула и постучав несколько раз по хрустальному бокалу, настаивая на тишину в зале. — Минуточку внимания, — заговорил профессор Дамблдор и тут же в зале воцарилось молчание. — С радостью, официально сообщаю вам о начале нового учебного года. Для кого-то это будет первый год в стенах школы, для кого-то последний. Но неизменно, из года в год, останется мое пожелание всем студентам: учитесь, дорогие мои. Впитываете каждый дюйм страниц, данных вам в распоряжение. Ведь то, что вы делаете сегодня, и то усилие, которое вы приложите для самосовершенствования, и есть ваше благополучие в жизни. Не забывайте, что только вы творцы своей судьбы и даже шляпа, определившая вас на той или иной факультет, не отнимет право решать, кем вы станете. — остановившись, пожилой мужчина почесал корневую часть своей бороды и продолжил, — Хочу представить вам нового преподавателя по Защите от Темных искусств, Бофорта Блейна. Он великодушно согласился стать частью нашего заведения и обучить вас защитной магией, которая понадобиться вам в борьбе с темными силами, — поправив очки, профессор Дамблдор, оглядел всех студентов и произнес заключительную часть своей речи. — Новоприбывшим помогут во всем разобраться старосты факультетов. А теперь, заканчивайте ужин, дорогие мои, и расходитесь по своим комнатам. И удачи всем в новом учебном году.       Закончив свою искрометную речь, директор уселся обратно и принялся распивать напиток из хрустального бокала, болтая с профессорами. Студенты приступили к еде и так же начали обсуждения на разные темы в кругу своих друзей.       Элайза допивала тыквенный сок под рассказ Фрэнка Лонгботтома о поездке в Испанию и о их традициях. От девушки не скрылся влюбленный взгляд ее соседки по комнате Алисы Смит, которая вслушивалась в каждое слово своего парня. — А еще там чуть помягче условия для использования магии несовершеннолетними, — протараторил Фрэнк. — Да? — спросил Веспер. — Да. Если волшебнику угрожает беда и он использовал магию, то ты даже можешь это не доказывать, — ответил ему гриффиндорец, запихивая в рот курицу. — Я даже захотел переехать туда после этих двух недель. — Ага, — фыркнула Алиса. — Мечтай. — Ребята, давайте закругляйтесь с историями. Надо по комнатам, — скомандовала, сидящая рядом с Веспером староста. — Лили, ну хватит быть такой занудой, — издал из себя кое-как слова Пруэтт, запивая застрявший в горле ком вишневого пирога. Эванс постучала ему по спине, чтобы тот не задохнулся и сказала: — А тебе советую по меньше болтать с Мародерами. Становишься таким же противным, как и они, — он язвительно улыбнулся ей и продолжил жевать пирог. — Давайте, только быстро, — напоследок произнесла она и встала из-за стола, зазывая за собой новых студентов. — На самом деле, я тоже считаю, что пора закругляться, — сказала Локхарт, вытирая рот салфеткой. — День был длинный, а нам еще всем надо разложить вещи. — Полностью с тобой соглашусь, Элли, — следуя примеру подруги, начала собираться Вудс. — Без тебя, я не собираюсь находится в обществе грубияна, — бросив злобный взгляд на Веспера, Лиззи встала из-за стола. — Добрых снов, Фрэнк, — и направилась к выходу из Большого зала. — И тебе, — ответил ей парень, глотая курицу. — Алиса, мы тебя ждем. — положив на считанные секунды ладонь на плече подруги, проговорила Элайза. — Хорошо.

***

      Девичья комната была наполнена светом, говорящая о пребывание в ней пятерых студентах школы. Полукруглая спальня с многочисленными красными элементами, с двумя столами, большим платяным шкафом и двумя комодами была просторной и убранной. Хозяйки этой комнаты следили за чистотой, как за собой. Книга к книге, выглаженные шторы бордового цвета, ровно застеленные кровати и так далее. Здесь царил порядок и рай для любого перфекциониста.       Живущим в ней девушкам очень повезло друг с другом. Не редкостью является момент, что некоторые девушки могут на дух друг друга не переносить, но жить вместе. Но им улыбнулась удача, хотя их нельзя назвать одинаковыми по характеру или по мировоззрению.       Лили Эванс — староста Гриффиндора. Вся из себя прилежная ученица, любимица всех. Добрая и вежливая, но довольно упрямая, если обратить внимание на некоторые факторы.       Марлин Маккиннон — одна из самых привлекательных девушек из потока. Немного легкомысленная, но очень проницательная ведьма, готовая всегда прийти на помощь. Даже если это займет то самое выделенное ей время на уход за собой.       Алиса Смит довольно экстравагантная личность. Активная, вечно заведенная, как юла, готовая отозваться на любую авантюру. Но одновременно рассудительная и любознательная гриффиндорка. Отлично разбирается почти во всех предметах, кроме Истории Магии, называя его самым скучным предметом во всей Вселенной.       Лиззи и Элайза были знакомы еще с детства, поэтому им пришлось вдвоем знакомиться со своими новыми соседками на первом курсе, что вышло вполне удачно, раз ни одна еще не сбежала. — Мерлин меня бы подрал, — завопила Марлин, чуть ли не с головой заглянувшая в свой чемодан. — Что такое? — с волнением подбежала к ней Лили. — Я походу керлер забыла, — с лицом, как у испуганного олененка, оглядела своих сожительниц белокурая гриффиндорка. — Ты серьезно? — Эванс в миг изменила свое тревожное лицо на злобное. — Это трагедия… — продолжала копаться в своих вещал Марлин в поисках забытой вещи. — А что это такое? — на ухо спросила Алиса у Лиззи. — Это щипцы для завивки ресниц, — ответила ей та. — Ааа, понятно, — пытаясь понять, зачем они нужны, Смит обратилась к ноющей девушке. — Так попроси, чтобы тебе их прислали. В чем проблема, — проговорила она, выкладывая из своих сумок книги. — Я тебе чем завтра пользоваться буду? — крикнула Маккиннон. — А как же естественная красота? — спросила Лили, отходя от подруги. — Вы ничего не понимаете, — прыснула девушка и, попытавшись успокоиться с помощью несколькими глубокими вдохами и выдохами, продолжила разбирать чемодан.       Элайза стояла около шкафа, развешивая вещи, смотрела на все это, как через экран, думая о своем. О чем-то очень далеком от этой комнаты, да и вообще, от этого места. — Девочки, — окликнула она их, заставляя обратить на нее внимание. — Я тут с одним парнем летом познакомилась, — и больше слов не надо было, как Лили, Алиса и даже Марлин, забыли обо всем, подойдя ближе к ней. — Продолжай, — с предвкушение в глазах и голосе, сказала Маккиннон. — Он обыкновенный. — уточнила Локхарт. — На год старше меня. И он очень красивый. — заулыбалась она. — Как зовут? — спросила Смит. — Томас Грин, — за подругу ответила Лиззи. — Ну Лиззи, — обратилась Элайза к ней. — Я же рассказываю. — То есть, ей ты сказала, а нам нет? — состроила из себя обиженную Алиса. — Не перебивай, — протараторила гриффиндорка. — Мы с ним знакомы месяц. Вообще, еще в детстве вместе у озера играли, но не суть. Я не хотела говорить вам, потому что еще ничего не понятно, а Лиззи просто… — она запнулась. — Когда она приезжала ко мне домой, случайно выскользнуло. — Значит, вы с ним еще не встречаетесь? — спросила нахально Марлин. — Нет. Но мы переписываемся, — повесила в шкаф еще одно платье Элайза. — Он мне вчера писал, надо ответить. — Конечно надо, — самоуверенно воскликнула Лили, возвращаясь к своему чемодану. — А то у тебя после этого Руперта, никого не было. Ты совсем поникла… — Не вспоминай его, — отрезала Локхарт. — Прости. Я забыла, что это имя мы не произносим, — виновато посмотрела староста на подругу. — Мерлинова борода, ну наконец-то у тебя кто-то появился, — воспевала Марлин. — Еще ничего не понятно, — говорила шатенка. — А на свадьбу когда позовешь? — ехидно спросила Смит. — Вот поэтому, я не хотела вам говорить, — закатив глаза, Элайза, под смех соседок, направилась к кровати. — Ну может хватит ржать, как кони, иначе больше ничего не расскажу. — Все, молчим, — хором ответили четверо девушек. — Так, дамы, — резко изменилась Лили, — пора спать. У нас завтра сразу три пары. — Какие? — спросила Вудс. — Травология, заклинания и барабанная дробь, — изобразила Эванс своими пальцами, как будто стучит по барабану. — Защита с новым профессором. — Оу, — протянула Алиса. — Тогда и правда пора спать.       И девушки, доделывая все свои дела, переодевшись в ночную одежду, разлеглись по кроватям, еще долго обсуждая свои летние каникулы и возможно нового парня Локхарт.