Глава XVIII: Рождественские чудеса.

      Глаза были тяжелыми и не желали раскрываться. Да и сама Элайза не грезила узреть реальность. Ей снились прекрасные летние деньки, когда сама она еще пешком под стол ходила, а отец устроившись удобно на траве, читал Оливера Твиста. Снилось, как она плакала из-за жизни этого бедного мальчика, а Дугал успокаивал дочурку. Открыть глаза означает, что Локхарт признает данную ситуацию и готова ее решать, но храбрости не хватает, да и сил тоже.       Шатенка лежала на спине минут сорок, пытаюсь встать с постели и начать новый день. Все усилия увенчались полным провалом. Через шторы просачивался свет, который отдавался пятнами сквозь закрытые веки. Элайза чувствовала слабость всего тела, как будто бы в организме начинались процессы простуды. — Элайза. — послышался стук в дверь и миловидный голос Мэри. — Пора вставать.       «Если Мэри уже на ногах, то время где то десять» — думала девушка, поднося ватную ладонь к лицу и потирая глаза. Наконец, открыв их, мир во круг оказался через чур ярким. Хотелось уменьшить яркость, но к сожалению, такой функции не существовало, поэтому пришлось постепенно привыкать к свету.       Странно было ощущать, вернее не ощущать того настроения, как всегда на утро после Рождества. Не было предвкушения от подарков, которые Эли могла найти под елкой. Не было тягучего желания где то в животе добраться до кухни, чтобы украсть одну, две пышки с корицей, которые приготовила миссис Уолсон. Когда брюнетка надевала свой любимый темно фиолетовый халат она не ждала радостных голосов детворы, когда отправилась бы в соседнюю деревушку вместе с отцом. Они ходили туда каждый раз, чтобы прогуляться по лесным тропинкам и покататься на коньках. Ничего не чувствовала Локхарт, даже спускаясь по величавой дубовой лестнице. Как и в постели, так и в столовой голова была пустой. Все казалось таким тусклым и унылым…       Возможно это юношеский максимализм. Возможно, переходный возраст. Все возможно. Но Элайзе казалось, что идиллия ее жизни разбилась, как хрустальная ваза об пол как раз в тот момент, когда на пороге их дома появилась Амара. — С Рождеством, Элли. — поздравила вошедшая пожелай женщина брюнетку. Миссис Уолсон была одета в красное платье с кружевами, которое прикрывало несовершенства возраста. Элайзе очень нравилась эта старушка. Она никогда не повышала голос, а если и ворчала, то как будто бы не со зла. На ее лице всегда красовалась теплая улыбка. И именно она в этот угрюмый момент приподняла настроение девушки, возвращая ее в детство, где она все так же маленькая девочка. — И вас. — вежливо ответила Локхарт, засовывая руки в карманы халата. К сожалению, их мимолетную минуту уюта прервали шаги со стороны входа и в арке показался отец. — С Рождеством, дочка. — с улыбкой сказал мужчина, подходя к своему ребенку. Его лицо не выказывало сейчас ничего, что запомнила Элайза вчера. Оно было расслабленно и как всегда любящем. Таким как всегда… — Чего стоишь, как вкопанная? — подмигнул он. — Дуй к елке.       И в миг все исчезло. Исчезло напряжение от вчерашнего дня. Пропало недопонимание. Все как должно быть. Снег за окном медленно окутывает землю. Камин греет комнату. Елка горит яркими языками пламя, а подарки под ней ждут, когда их распакуют. От головы до кончиков пальцев на ногах Элли окутало теплом и духом Рождества. Вот бы это не заканчивалось…       Девушка по детски улыбнулась отцу, обнажая зубы и показывая ямочки на щеках всем присутствующим в комнате, рванула с места прямиком под елку. Под ней лежала добротная гора подарков и глаза брюнетки бегали с одной коробочки на другую.       Как любой ребенок, Локхарт взялась за самый большой подарок, который был упакован в ярко красную бумагу и вызывал больше подозрений. — Правильно выбрала, — смеялся отец. — Санта принес. — Конечно. — ехидно произнесла шатенка, разрывая упаковку.       Добравшись до самого подарка рот самостоятельно раскрылся, а слова исчезли из арсенала, ведь глаза увидели проигрыватель и несколько виниловых пластинок. Ошарашено посмотрев на отца, который вместе с миссис Уолсон сидел на диване и увидев улыбку на его лице, Элайза подняла проигрыватель, рассматривая каждую деталь. Черная коробка, которая должна была наполнить ее жизнь музыкой выглядела великолепно в своем глянцевом корпусе. На пластинках были написаны названия ее любимых групп: ABBA, Queen и Led Zeppelin. — Спасибо большое. — хрипела девушка от счастья, которое раздирало душу. — Все для моего солнце. — улыбчиво произнес отец.       Отодвинув папин подарок, Элайза принялась за следующий подарок, который был в коробке лавандового цвета. Открыв, глаза ее упали на три свечи и записную книжку бордового цвета. По мишуре, которая обволакивала лежащие подарки Эли поняла от кого они. Ей даже не нужна была открытка, которая тоже присутствовала, чтобы догадаться, что это Лиззи. «Как всегда просто, но душевно» — думала шатенка, листая страницы дневника. Вудс, когда узнала, что подруга часто записывает свои мысли и переживания в блокноты, начала частенько дарить ей их. При этом в них всегда была какая то особенность: то они были с мехом, то необычного цвета. В этот раз он был именным. На багровой кожаной обложке было выгравировано золотыми буквами инициалы девушки.       Следующий был сверток, в котором покоился шерстяной свитер малахитового цвета, почти как глаза самой Элли.       Веспер… тепло и уют для него всегда при выше всего. И в этот раз он не изменяет себе, лишний раз подчеркивая свою заботу о ней.       Дальше Элайзу заинтересовала маленькая коробочка, которая не примечательно лежала рядом с остальной кучей. Пока отец и миссис Уолсон наблюдали за ней, как за маленьким ребенком, брюнетка открывала подарок и с мягкой улыбкой на лице убирала открытку с надписью «от твоего Римуса». Сам подарок многие могли бы оценить, как слишком простой, но зная Люпина Элайза была готова плясать от умиления и трепета в груди. Достав тонкую серебряную цепочку девушка принялась рассматривать кулон в виде ворона. Этот парень как-то раз прознал, что личное животное их семьи это ворон и постоянно удивлялся этому. В этот раз он снова выказал это. Надев цепочку на шею, Локхарт принялась за остальные подарки.       Соседки по комнате также не оставили ее без своего внимания, как и Эли, потому что в под елкой каждой тоже ждали небольшие подарки. Лили одарила ее сборником стихов Гете, а Марлин маленьким зеркальцем, которое выглядело как будто украдено из восемнадцатого века. Алиса, будучи не фанатом выбирать подарки, прислала ей набор парфюмерного мыла с лавандой, которое пахло божественно.       От такого количества внимания Элайза позабыла о ссоре и обо всем на земле. Даже вчерашняя находка в кабинете отца выскочила из ее головы. Столько эмоций раскрывалось где то в глубине и гриффиндорка даже не понимала какая из них сильнее.       Но все когда нибудь заканчивается. Этот раз не стал исключением и как только глаза упали на еще одну нераскрытую коробку черного цвета с шелковой лентой такого же тона, лицо Элайзы тут же изменилось. Любимая бабушка тоже не оставила ее без внимания и преподнесла ей подарок в виде черного атласного платья с кружевной накидкой. — Хоть на похороны надевай. — процедила Локхарт, крутя вещь в руке. — Ну не скажи. — усмехнулся Дугал. — Есть люди, которые каждый день такое носят. Благородно выглядит. — Обычно, такие люди благородно напыщенны и эгоисты. — съязвила девушка, думая о Амаре. — Очень смешно. — говорил твердо отец, угрюмо взглянув на миссис Уолсон.       Та без слов поняла, что хотел мистер Локхарт и поспешила удалиться, даже не дождавшись, когда Элайза откроет и ее подарок. Отец поднялся с дивана и направляясь к дочке, тихо заговорил: — Вчера я позволил себе лишнего по отношению к тебе, ведь… — не успел он закончить мысль, как шатенка его перебила. — Не извиняйся, ты не виноват. — волшебница опустила голову, продолжая мять подаренную ткань. — Это я вчера позволила себе лишнего и превысила лимит дерзости по отношению к ней. — виновато взглянув на отца, Элайза думала, что увидит в его выражении лица злобу, но оно было расслабленно и выражало готовность примириться. — Мы все вчера вили себя ужасно, позабыв, что Рождество это ночь чуда и семейного очага. — присев на корточки рядом с дочкой, Дугал пригладил выпадающие каштановые пряди своего любимого и единственного чада. — Но все было вчера. Сегодня надо жить не ссорами, а только хорошим. Поэтому, — он потянул ее на себя из-за чего упал полностью на пол, но зато его солнце оказалось в его крепких объятиях. — прости меня. — И ты меня, пап. — чуть ли не плача, говорила Эли, обнимая все крепче отца.       Они могли бы просидеть так вечность, только он да и она, но надо было открыть еще подарок от миссис Уолсон, Мэри и мистера Гипса. На этот раз они подарили ей набор кистей. Но все же, идиллия вновь торжествует, даже если кто-то ее отчаянно пытается разрушить.

***

      Позавтракавши в компании отца и Амары, Локхарт старалась не при каких условиях не контактировать с женщиной. Даже если было жуткое желание съязвить ей в ответ. Даже если хотелось позлить эту каргу, Элайза осталась непринужденной и спокойно доев свой рождественский кекс, пожелала отцу хорошего дня и предупредив, что собирается прогулять до деревни, удались вон из столовой направившись в свою комнату.       Уже идя по заснеженной трапе прямиком в шотландскую деревню в шерстяном пальто и свитере, который подарил Веспер, Элли держала в кармане маленькую коробочку, чтобы подарить ее одному парню, живущему на окраине деревянных и каменных домов.       Когда они впервые познакомились с Томасом ей было семь, а ему восемь. Он был тогда маленький мальчиком с выпирающими зубами и кудрявыми темно каштановыми волосами, что одновременно придавало ему индивидуальность и красоты, но и немного портило вид. Раньше они общались редко, только тогда, когда Элли бегала в деревню, а это было не часто. Прошлым летом девушка снова гуляла по любимым местам, а вернее в сосновом лесу и встретилась уже не с тем маленьким парнишкой, а с высоким и давольно красивым юношей, который был вежлив и добр к ней. После этого, как будто бы по воле судьбы, они стали встречаться чаще и их обыкновенные разговоры превратились в длительные прогулки по родным краям. К концу лета к ним добавился и Римус, что придавало еще больше красок в их времяпровождения.       Локхарт так и не поняла чувствует ли она что-то к нему больше дружбы или это просто переходный возраст. Может ее трогает то, как он к ней относится, а может Томас Грин был чем то больше, чем просто друг.       Подходя к калитке его дома, ноги предательски затряслись и гриффиндорка понимала, что это не от холодна. Пересилив непонятный прилив страха, Элайза открыла маленькую дверцу и подходя к входной двери жутко испугалась, когда она распахнулась и на пороге стоял Томас. Его ярко синие глаза смотрели прямо в ее малахитовые и излучали тоже изумление, что и ее. — Томас, — воскликнула девушка, пытаясь подобрать слова. — а я тут… — Я тоже к тебе собирался. — видя, как шатенка прибывает в смятении, он взял инициативу на себя и крикнув на прощание что-то своим родным, закрыл дверь и подошел к Локхарт. — Как я рад тебя видеть.       Он воспевал эти слова и Элайзе казалось, что еще хоть раз он откроет свой рот она совсем ослабеет и ему придется, как джентельмену ее держать. — Я тоже. — и как только шатенка потянулась к нему, чтобы обнять, он отодвинулся и улыбнулся. — Давай отойдем. — тот наклонился чуть ближе и продолжил шепотом. — Иначе потом мне ближайшие недели слушать о моей скорой свадьбе, о которой пока речи не заходит.       Та лишь опешила от его дерзости, но решила промолчать и пойти следом за ним. Она шла по его пятам, следя за каждым шагом, хотя и знала куда он ее ведет. Знала, что они идут прямиком в небольшой парк, от которого в эту снежную шотландскую пору осталось только название и несколько лавочек. Летом он раскрывается совершенно другими красками. Старые дубы, одетые в свои зеленые шубы укрывали прохожих от солнца, а пруд, по которому плавали утки дарил прохладу. Сейчас же деревья и водоем были в зимней спячке, поэтому когда они пришли к своей скамейке Элайза не почувствовала того комфорта, как летом. Лишь дрожь по телу от холода и затянувшегося молчания. — Как учеба? — спросил Томас, остановившись у их места. — Все хорошо. Во всю готовлюсь к экзаменам. Как у тебя? — смято произносила все слова Локхарт, как будто бы предложения давались ей с большим трудом. — У меня тоже все нормально. Скучно, правда, но это не так важно. Ты не замерзла? — его глаза цвета летнего моря смотрели как будто не в ее зеленые бусинки, а в саму душу, видя все ее тайны и эмоции. Либо, конечно, она себя накручивала. — Ни сколько. Погода великолепная. — шатенка отчаянно пыталась взять себя в руки, слыша его хриплый голос. «Он возмужал или мы просто долгое время не виделись?» — думала про себя Элайза. — Не замечал за тобой стеснительности. — усмехнулся Грин, садясь на лавку. — Что? — как будто бы непонимающе спросила девушка, стараясь сделать свой голос серьезней. — Ты либо очень рада меня видеть, либо стесняешься. — продолжал улыбаться парень, несмотря ей в глаза. — Первое еще понять могу, ведь мы не виделись с лета. Но вот второе… — Я очень рада тебя видеть, Томас. — прервала его та, садясь рядом. — А ты разве нет? — она взглянула на него с надеждой. Огонек внутри зажегся и не в какую не затухал. — Ты обещал меня обнять, вообще-то. — И обниму. — произнес Томас, положив руку на ее плече, попутно утягивая к себе. Его объятия контрастировали с погодой на улице. Они были теплыми и до жути приятными. В последний раз, когда Элайза была так счастлива нежностям от противоположного пола, так это тогда, когда Руперт еще не стал выглядеть в ее глазах полным козлом. — Я очень счастлив видеть тебя. И очень скучал.       Сама не осознавая того, слова этого мальчишки легли, как бальзам на душу. Дрожь пропала рядом с ним, а мысли полностью покинули ее. Это определенно лучшее рождественское утро, которое было с ней за всю жизнь. Сначала разговор с отцом, теперь он… — Я хотел тебе кое что сказать… — Томас замолчал, разорвав объятия. Молчание длилось всего несколько секунд, но для Локхарт прошла как будто вечность. — Ты наверное уже поняла к чему все идет. Ты не глупая девочка и вообще ты… — он запинался и не мог собраться с мыслями, но для девушки это было только на руку. Она могла в это время взять себя в руки и приготовиться к его словам. — Я не знаю как это сказать красиво, поэтому просто скажу, что ты мне нравишься. Хотя нет, ты мне очень нравишься. Это что-то странное. — Грин поднялся со скамьи и начал ходить туда-сюда, мояча перед глазами Элли. — Я не знаю как объяснить то, что чувствую, но осознаю одно. — брюнет остановился и посмотрел на подругу так, как будто бы впервые видит. — Ты больше, чем друг для меня.       Момент икс настал, а Элайза не знала, что сказать. В тайне ото всех, даже от себя, ее разум воспроизводил этот момент, где он признается ей в симпатии, а она бросается ему на шею и все счастливы. Представляла, какие у них будут красивые дети, если конечно пойдут в него. Думала о том же, о чем и все те легкомысленные девочки, представляя того самого. В реальности все не так, как ей хотелось. Лавка как будто исчезла и она вот вот упадет. Все тело стало ватным, а язык не мог вымолвить и словечка. Шатенка просто пялилась на него, ожидая чуда. — Я пойму, если чувства не взаимны. — тихо закончил свою исповедь Грин и не желая смотреть на объект своего воздыхания, опустил глаза на заснеженную тропу. — Все это и правда странно. — только и смогла вымолвить Элайза. Собрав всю волю в кулак, девушка решилась на отчаянный шаг, не думая о последствиях. Поднявшись и не чувствовав почвы под ногами, она подошла к парню и произнесла: — Но это взаимно.       Томас, не поверив в услышанное, взглянул с сомнением в глазах на Локхарт, ища подвоха. Но та лишь улыбнулась и поднявшись на носки прикоснулась к его губам, нежно и трепетно, боясь быть отвергнутой. Но ничего не последовало, от слова ничего. Он был сконфужен. Просто стоял, как будто окаменевший в миг. Через мгновение, видимо, чары сошли с него и опомнившись, Томас положил руку на ее талию, притянув женское тело ближе к себе. Его губы казались такими мягкими и когда они смяли припухшие от вечного кусания полоски, брюнетка поняла, что сделала все правильно.       Они просто стояли в зимнем парке у замершего пруда в объятиях друг друга, изучая новые ощущения. Рука к руке, губа к губе. Все казалось таким правильным. Все было так, как надо. — Значит, — прервал поцелуй Томас. — ты теперь моя девушка? — несмотря на поцелуй, неуверенно спросил он. — Получается, что да. — усмехнулась Элайза и утянула его в еще один нежный поцелуй, почувствовав прилив энергии, но тут же разорвала его, вспомнив про коробочку в кармане. — Я же подарок тебе приготовила. — спохватилась брюнетка доставая то, что бережно несла ему. — Я удивлен. — усмехнулся парень, принимая подарок и увидев в коробке перстень с рубином, ахнул, пытаясь найти слова. — Мой подарок на фоне твоего просто ничтожен. — захныкал он, надевая аксессуар на большой палец. — Я хотела, чтобы это было что-то значимое для тебя. — говорила девушка, пока улыбка становилась все шире. — С Рождеством. — Подожди еще. — прекратив рассматривать подарок, Томас достал из большого кармана своей куртки подарок и вручил своей девушке. — Теперь, С Рождеством.       Задорно взглянув на парня, Элайза развернула упаковку и обнаружила книгу, а именно «Последний магнат» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Книги этого автора были сейчас в дефиците и найти их кране сложно. «Последний магнат» и «Великий Гэтсби» — произведения, за которыми Локхарт гоняется уже битый год и найти не может, а этот парень говорит, что его подарок прост? — Это просто великолепно, Томас. — завопила от счастья Элли и поцеловала его в щеку. Тот лишь рассеялся, при обняв девушку.

***

      Вернувшись домой, Элайза не знала, о чем ей вообще думать. Надо было переварить прогулку с Томасом. Осознать свой новый статус и унять ту навязчивую влюбленность, которую она четыре месяца пыталась проглотить. Также были более насущные проблемы. Хоть с отцом она и помирилась, надо было поговорить о его отношениях с профессором Блейном, которые тревожили ее не меньше Томаса. Столько эмоций перемешались в ней, что она не понимала, какой дать волю.       Сев за стол в своей комнате, Локхарт позволила себе расслабиться и отчетливо решила отвлечься от всего. Увидев несколько новых писем на своем рабочем столе, решила прочитать и может даже ответить на них. Было несколько писем от друзей и одно от неизвестного с подписью «для Элли». Не увидев послания от Лиззи, она собралась для начала написать ей, а после прочитать сообщение от других. Ей нужно было кому нибудь сообщить о случившемся, иначе она сойдет с ума. Взяв ручку и листок бумаги, принялась излагать на нем свои мысли. «Дорогая Лиззи, Ты не представляешь, что произошло. Мне столько тебе надо рассказать и я предполагаю, что в одно письмо это не уложить. Поэтому, скажу коротко и ясно: мы с Томасом теперь вместе. Типо пара. Я просто в шоке. Жду твоей реакции. Подробности расскажу уже в Хогвартсе, когда собираемся с девочками вместе. С Рождеством, подружка. Твоя Элли»       Письмо далось легко ей. Оно писалось, как будто было подготовленно в ее голове и вызубрено наизусть. Называть себя и Грина парой было необычно и странно, даже на бумаге. Немного посидев в тишине и собравшись с мыслями, Элайза взяла первое попавшиеся ей под руку письмо, которое было от Веспера и начала его читать. «С Рождеством, дорогая. Я так хочу с тобой встретиться. Надеюсь, ты там окончательно с катушек не слетела? Бабка сильно не задирается? А отец что говорит? Слишком много вопросов по-моему? Ну и ладно. Мне позволено. Я же волнуюсь. Если тебе интересно, а тебе естественно интересно, у меня все просто замечательно. Фабион вчера привел девушку домой. Мы с Молли и Гидеоном просто ахерели. Прикинь, он не гей оказывается. Они интересуются, как у тебя дела. Мама приглашает тебя и Лиззи в гости. Эта Вудс, кстати, недовольна моим подарком. Вот скажи мне, что плохого в книге по этикету? Ей бы поучиться хорошим манерам, но не суть. А тебе как мой подарок? Я надеюсь, что ты сейчас в нем сидишь. А если нет, то убью. Так ты приедешь в гости? Вудс сказала, что может числа 29 заскочить на чай. Может и ты тоже придешь? Если конечно бабка отпустит тебя. Хотя, если отпустит мистер Локхарт, то она ничего уже не сделает. Верно же? Что то я с темы на тему прыгаю… Ладно. До скорой встречи, дорогая Элли. С любовью, твой друг»       От потока его мыслей голова Элайзы была готова взорваться. Столько вопросов, на которые надо было немедленно ответить и она даже не знала с чего начать. Снова взяв ручку и листок, брюнетка решила начать с самого яркого впечатления от послания друга: с чего это она с катушек должна ОКОНЧАТЕЛЬНО слететь? Но для начала, вступление: «Ох. Я удивлена твоим полетом мыслей, дорогой Веспер. Начну по порядку. Во-первых: вымысле окончательно не свихнулась? По твоему я сумасшедшая? Я была лучшего мнения о тебе. После этой фразы у меня пропадает желание с тобой общаться. Во-вторых: вот кто поистине с катушек слетел окончательно, так это бабка. Она меня задолбала конкретно. Пропадает всякое желание спускаться вниз, что я как раз и стараюсь делать. Отец, как всегда. Ты же знаешь его. Он увидит свою мать и слова поперек ей не скажет. Поэтому, в данный момент, я одна воюю с этим Цербером. В-третьих: я, как и ты, в шоке, что твой братец не гей. Это успех, что он привел девушку. Какая она? Хотя, давай ты мне расскажешь уже при встрече. Передай своим, что в принципе, дела у меня хорошо идут. Даже бабка не испортит мне Рождественского настроения. Так и знай. Лиззи коза. Ей и правда пора поучиться манерам. Ну ничего, мы с тобой этим займемся. Ты точно не гадалка? Потому что я сижу в твоем свитере и просто кайфую от него. Он такой мягкий и теплый. Огромное спасибо. Он явно заменит мне тот, который испортила наша беспардонная подружка. Я спрошу у отца, отпустит ли он меня. Но думаю проблем не будет. Так что готовь поляну на 29 число. Я приеду и съем весь твой дом, потому что пока бабка дома, я ем, как истинная аристократка. По пять грамм за один присест. Ну думаю я на все твои вопросы ответила. С Рождеством, опездол. Твоя Элли»       Потрясся рукой, дабы она отдохнула, Элайза перечитала то, что написала и завернула в конверт, положив рядом с письмом для Вудс. Взяв следующее письмо, которое было от Римуса на лице Локхарт появилась небольшая улыбка. Поскорее открыв его, она принялась вчитываться в каждую строчку, которую изложил ее друг. «С Рождеством, Элайза. Надеюсь, что ты хорошо проводишь время. Я скучаю. Как там твой отец? Не наврал про здоровье? Надеюсь, что и он в хорошем здравии. Мне он нравится. Твое предложение в силе по поводу того, что я могу приехать погостить? Родители готовы отпустить меня на новогодние дни. Поэтому, если что встречай меня. С любовью, Римус»       От того, что Римус согласился на ее предложение, Элайза была в не себя от счастья. Встретиться с Люпином вне Хогвартса означало для нее полностью забыть обо всех невзгодах и просто быть рядом с человеком, который всегда поддержит и не даст унывать. Она так много хотела ему сказать, поэтому сразу принялась писать ответ, несмотря на покалывание в правой руке. «Дорогой Римус, Как я рада твоему письму. Ты даже не представляешь. Естественно предложение еще в силе. Мои двери всегда открыты для тебя. Как твои дела? Как лечение? Мне очень интересно знать, как ты себя чувствуешь? Отец, кстати, не наврал. Здоровье не превосходное, но без изменений в худшую сторону, чему я, естественно, очень рада. Как тебе мой подарок? Я его с таким трепетом выбирала. Надеялась, что понравится. Ты так хотел этот сборник и я подумала, что подарить Рождественскую историю Чарльза Дикинсона будет как раз кстати. Твой подарок мне тоже понравился. Кулон превосходный. Он подходит к свитеру, который подарил Веспер. Сижу сейчас и в свитере, и с кулоном на шее. Очень приятно. У меня есть, кстати, новость. Но думаю, я лучше ее тебе расскажу, когда ты приедешь. Поэтому, с нетерпением жду твоего приезда. Твоя дорогая Элли»       Каждый раз, когда гриффиндорка писала письма этому парню на лице появлялась ненавязчивая улыбка. Мысли полностью концентрировались на каждом слове. Понимая, что этот человек скоро приедет и они встретиться раньше приезда в Хогвартс, вызывало бурю эмоций, которые утихомирить было не просто. Поэтому, Элайза раскрыла последний конверт от неизвестного и прочитав первые строки, сразу догадалась от кого оно. «Привет. Вспомнил, что это Рождество ты проводишь в компании старой корги. Хотел поинтересоваться, не убила ты еще ее там, ну или себя, как обещала? Надеюсь, что ни одно из двух. Я бы не ходил к тебе в Азкабан, да и на могилу тоже. Если честно, то пишу тебе не по этому поводу. Ну как… Моя любопытная натура, конечно же, интересуется твоими каникулами. Но все же, я хотел извиниться за наш последний разговор. Я не должен был так говорить. Поэтому прости. На этом, пожалуй, все. С Рождеством, Элли. Сириус Орион Блэк.»       Это было первое письмо, которое она получила от него. Все года, которые одногруппники знакомы, они ни разу не переписывались. Это было еще странней, чем признание Томаса в симпатии. — Этот день не перестает меня удивлять — говорила себе Элайза, пока раздумывала, а надо ли вообще писать ему ответ.       С одной стороны, он интересуется ее каникулами и извиняется. В минуту слабости, она призналась ему о своих страхах и взаимоотношениях с Амарой, и тот проявляет любопытство к этой ситуации. Ради приличия можно и утолить его желание. Также он приносит извинения и если это не подождало до возвращения в Хогвартс, то можно сделать вывод, что совесть все-таки имеется в арсенале этого засранца.       С другой стороны, обида еще не прошла и хотелось хорошенько вмазать ему между ног, чтобы тот навсегда запомнил, что будет если он еще хоть раз сунет свой ровный, бледный и аристократический нос в ее дела. — Элайза, — послышался голос Мэри за дверью. — Миссис Локхарт уже ждет тебя на ужин.       Элли, пропустив мимо ушей слова гувернантки, приняла решение все-таки ответить ему, ведь тот потратил свое драгоценное время, чтобы извиниться перед ней. Взяв уже ненавистную ручку, девушка принялась отвечать на последнее письмо. «Здравствуй. Было очень неожиданно получить от тебя письмо. Но не могу сказать, что мне такое проявление внимания не по нраву. Я принимаю твои извинения и прошу тебя принять мои. Мне тоже не следовало так реагировать и затевать эту перепалку. Утоляю твое любопытство. Я еще не убила бабку и сама не застрелилась. Сижу, живая, пишу тебе это письмо, надеясь, что сведу с ума эту старуху тем, что не спускаюсь на ужин. Кстати, как раз из-за того, что пишу тебе. У меня тоже на этом все. С прошедшим Рождеством, говнюк. Персефона Элайза Локхарт»       От такой официальной концовки своего сообщения Элайза искривила лицо в пафосный улыбке и завернула письмо в конверт.       «На этом все» — твердо заявила про себя волшебница, облокотившись на спинку стула.       Ей надо было срочно привести мысли в порядок, успокоиться и спуститься к столу. Надо было заодно совместить трапезу с полезным: спросить разрешения на поезду к Пруэттам от отца и предупредить о приезде Римуса. Обо всем остальном Элайза Локхарт подумает потом.