Глава XIX: Возвращение в Хогвартс.

      Все было, как всегда. Шотландский ветер играл с ее непутевыми волосами, а солнце скрылось за облака. Яркая, зеленая трава контрастировала с серым небом. Вдали виднелось колыхание волн, придавая морю темно-синий оттенок. Но что-то не давало покоя. Душа молодой девушки была не на месте.       А может и не молодой?       Ощущения были другие. Как будто бы Элайза Локхарт не та, кем является. На плечах лежал груз, природу которого она понять не могла. Пока в горле рос ком из слез, в груди что-то непонятно скреблось, умоляя выпустить, словно лавина пыталась сойти с вершины горы. В голове витают мысли, корни которых для нее не изучены. Всю себя она не узнавала и даже спрашивала: она ли это?       Странный голос набатом закричал позади, зовя ее по имени. Далекий и пугающий визг все не унимался, а терпение новой Элайзы не железное. Обернувшись, как и ожидалось, никого поблизости она не обнаружила, но и отвергать зов не стала. Пошла в сторону звука, не смыкая глаз с поместья, при виде которого не было прежних чувств.       Возможно, Локхарт и считала своим домом Хогвартс, но то место где ей было суждено родится всегда отдавало теплом и запахом жаренных яблок миссис Уолсон. Но сейчас, определенно что-то не так. Не было ни приятного трепета в сердце, ни взбудораженной крови. Ни-че-го. Пусто. Как будто бы девушка смотрит на картинку, нарисованную без души.       А голос все зазывал к себе в логово…       И она шла…       Не оглядываясь, пока ноги не привели ее к входной двери родового поместья Локхарт.       Темно. Холодно. Бездушно.       Все как будто не реально.       В доме никогда не наблюдалось. Гостиная пустая, как и столовая с кухней. А незнакомый голос звучал со второго этажа замка пустоты. Дубовая лестница скрипела под ногами Элайзы, но в голове место только мелодиям бездны.       Как и ожидалось, на втором этаже — ни души. Картины, люди на которых раньше лепетали и перемещались к своим нарисованным соседям, застыли в молчаливом бездействии. Зайдя в свою спальню, что когда-то служила тихой бухтой, в которой шатенка могла почитать, порисовать, поорать в подушку, была такой же холодной и пустующий, как весь остальной дом.       Ком в горле все нарастал.       Пока пугающий голос уговаривал продолжить путь.       И она продолжила…       Кабинет отца. Место, которое было под несогласованном запретом всю ее жизнь. Сейчас, Элайза не чувствовала, что вмешивается во что-то секретное и личное. И раскрыв дверь не увидела того, что видела несколько раз до этого. На полу не валялись бумаги. На столе все разложено по стопкам, а перо лежит параллельно к шариковой ручке. Шторы закрыты, а камин не горит. Только одна тусклая свеча освещала несколько полок книжного шкафа, на которую она была поставлена. В этом мраке, Локхарт не сразу заметила черную фигуру около рабочего стола. Она не шевелилась. Стояла безмолвно, пока голос в голове продолжал звать по имени. — Кто вы? — выдавив шипение из легких, девушка не могла поверить, что звуки принадлежат ей. Голос был тяжелым, как будто бы она рыдала несколько месяцев без перерыва. Силуэт не двигался, не показывал свое лицо, и вдоха не издавал. Тишина. Мертвая.       Элайза пыталась повторить вопрос, подойти по ближе к незнакомцу, но ноги были тяжелы для шага, а ком в горле становился все больше и царапался. Странная боль начала заполнять грудную клетку. Было ощущение, что она сейчас взорвется. И когда боль стала невыносимой, темнота поглотила ее.

***

      Элли подскочила с кровати, как ошпаренная. Как будто бы кровать нагрелась до температуры Ада. Сон был настолько странным, что даже попытавшись осознать его, девушка упиралась в вопросы и боль в голове.       Маленькая стрелка на часах указывала на шесть утра. Намного раньше, чем она хотела проснуться. Будильник был заведен лишь на восемь, а выезд из дома на вокзал был запланирован на десять часов. Шатенка имела в запасе вагон времени и странный кошмар.       Мысли о сне не покинули ее даже после прохладной воды и небольшой прогулки по веранде поместья. Заглянув на кухню, как и ожидалось там было пусто, Элайза заварила кофе и испив его в тишине, снова поднялась в свою опочивальню. В том сновидении комната была похожа на нежилое пространство. Что-то тусклое и сухое. Но в реальности шторы были открыты, впуская морозное солнце через окно. На стенах развешаны фотографии с друзьями и картины, что однажды нарисовали ее руки. Все было реально. Но и тот вид комнаты выглядит возможным. Разум явно давал сбой, пытаясь ее запутать.       И чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых раздумий, гриффиндорка принялась собирать чемодан, который как всегда не подготовила заранее, попытавшись вспомнить все плюсы и минусы каникул.       Главным минусом, который она выделила, пока складывала отглаженные блузки, была Амара. Ей не хватило испорченного Рождества и она пыталась испортить Новый год, возмущаясь, что отец позволил своей дочке приводить домой не пойми кого, пока этот «не пойми кто» — или же просто Римус — сидел рядом с девушкой. Она затеяла скандал, вынесла мозги отцу, а Элайза старалась не сломать ладонь парня, которая крепко держала ее пальцы.       Но в этом минусе был и плюс. Все же Римус приехал и был рядом. Это было восхитительно. Поняв, в каком напряжении живет эти дни девушка, Люпин помогал справится, а также рассказывал различные истории из Франции, чтобы она не думала о плохом.       Конечно, от Локхарт не осталось незамеченным каким зажатым стал парень в поместье. Видела боязнь ступить не туда и сказать что-то не то. Но с этим помогал отец. Они втроем сидели допоздна в библиотеке или на веранде, обсуждая легенды и книги, а также жизнь в Хогвартсе и экзамены. Если бы не бабка, то Элайза сказала, что это самые обыкновенные каникулы, которые встречали ее в последние зимы.       В голове также возрождался образ Томаса и прогулки с ним по тропинкам леса и деревушки. Короткие и не очень поцелуи, долгие объятия и смех, который раздавался в ее сердце теплой пеленой.       С Грином было просто. Все шло неспешно. Они болтали и не затрагивали больные темы. Возможно, это то что надо было Элле после неудачных прошлых отношений. Ей нужна была отдушина без обязательств. Хотя одно обещание она все же ему дала: писать чаще, когда уедет обратно в Италию.       За эти каникулы также состоялась поездка к Пруэттам. И вот это было определенно не забываемое приключение.       Как только Элайза переступила порог дома Веспера, миссис Пруэтт — Виола — заключила ее в крепкие объятия, пока близнецы, Гидеон и Фабион, пытались снять с нее пальто и расспрашивали о Рождестве. Тетушка Виола проводила девушку на кухню, где уже Молли — третий ребенок — обняла ее так, словно не видела несколько лет.       Приветствия в их семье всегда были такие, открытые и чистые. Они не боялись выражать чувства, поэтому после знакомства с родными Веспера, Элли перестала удивляться его эмоциональности.       Веспер, тогда подошел чуть позже вместе с Вудс, которые явно снова не разговаривали. Миссис Пруэтт отправила их двоих в сад, чтобы те нарвали вечно цветущие хризантемы и георгины, чтобы поставить в вазу в столовой. И как в последствии оказалась, Весперу было все равно какие цветы рвать, а вот Лиззи, как истинный эстет, начала на него ворчать, что его сорняки портят весь букет. Так и поругались.       Весь оставшийся вечер Элайза вместе с Молли пыталась помирить идиотов, но те ни в какую не поддавались. Лиззи еще умудрилась напомнить про подарок, что отправил ей парень. И тут все понеслось по новой. Слово за словом, колкостью на колкость. Если бы мама Пруэтта не вмешалась, то пришлось бы Гидеону или Фабиону разнимать эту парочку.       К счастью, вечер прошел спокойно. Они попили чай, смеялись с шуток Фабиона и Гидеона, расспрашивали Молли о беременности вторым ребенком и интересовались о работе мистера Пруэтта, который засиделся допоздна в министерстве.       И если подводить итоги, то каникулы оказалась не такими плохими, как думала по началу Элайза. Было пару нюансов, но все они меркли рядом с теми улыбками, которые она невольно дарила этому миру за короткие две недели. — Мисс Локхарт, — послышался стук в дверь и голос Мэри, когда шатенка укладывала последнюю пару кед в ели-ели закрывающейся чемодан. — Завтрак готов.       И посмотрел на себя в зеркало, Элайза готова была принять новый день без мыслей о гнетущем сне, бабке и вопросах, которые успели назреть за эти каникулы.

***

— Ты главное ешь побольше и спи хорошо. — в сотый раз повторял отец, помогая надеть дочери пальто в прихожей. — А то совсем бледная и исхудавшая, моя пташка. — Пап, — фыркнула Локхарт, разворачиваясь к нему. — Я буду осторожна, хорошо питаться и спать, а также писать тебе письма каждую неделю. Доволен? — Ты ее избаловал, Дугал. — ворчала, как всегда, Амара, стоя на последних ступенях лестницы. — Проявление заботы не признак поощрения избалованности, матушка.       За последние дни каникул, Элайза поняла, что отец устал от бабки также, как и она. Он меньше обращал на нее внимания. Отвечал сухо и кратко. Смотрел из-под своих густых бровей. Но все же всячески старался смягчить углы отношений дочери и матери. Но выходило не очень. — Мистер Гипс, — обратился он к садовнику и смотрителю за домом. — Передаю ее в ваши руки. — Не волнуйтесь, мистер Локхарт, юная леди приедет на вокзал вовремя. — мистер Гипс поднял два чемодана девушки и подошел к двери, которая по волшебству открылась перед ним. — Я буду скучать, — прошептала Элли и обняла отца на прощания. — До скорой встречи, девочка моя.       Его голос дрогнул, а по рукам, которые обнимали девичье тело, прошла дрожь. И в груди Элайзы что-то противно заскреблось.

***

      Как всегда вокзал Кингс-Кросс был переполнен студентами, которые возвращаются в волшебную школу, дабы сделать последний рывок и уйти на долгожданные летние каникулы.       Элайза, не желая долго находится в толпе, пробралась в первый попавшийся в вагон, стараясь найти пустое купе. Найти его было просто, потому что почти все дети еще стояли на перроне здороваясь с друзьями и прощаясь с родными. И это было неподдельное счастье. Тишина, в которой она так любила находится, обволакивала ее разум, не позволяя не одной мысли пробраться дальше.       Но не долго длилось ее маленькое счастье. Дверь в купе открылась и на пороге стоял никто иной, как Сириус Орион Блэк.       Хоть они, вроде как и помирились в тех письмах, это не отменяло того факта, что он последний человек, которого она сейчас готова видеть.       Сириус явно думал также, потому что встал, как вкопанный и просто смотрел на нее. Но его ступор покинул быстрее, чем шатенку. — Ого, а мы живы. — удивился гриффиндорец, поднимая свои темные брови. — А ты хотел бы, чтобы лежала в могиле? — Элайза не отступала, не принимала его игру и вела свою. Нападение лучшее, что она придумала за годы общения с этим индюком. — Ну что вы, дорогая моя Элли. — слащаво улыбнулся сероглазый, садясь напротив нее. — Кого бы я тогда донимал? Мне не выгодна ваша погибель. — Неужели вы, мистер Блэк, придумали новый способ, как вывести меня из себя? — тот лишь поджал свою улыбку, явно задумываясь, пока Локхарт, наблюдая эту картину, победно подняв голову. — Пока нет, но будьте уверены, — он приблизился к ней и наклонил голову так, чтобы его слова были слышны только ей, хотя рядом с ними никого не было. — Я обязательно придумаю что-нибудь новое, чтобы вам не умереть от скуки. — Поверьте, мистер Блэк, моя жизнь куда интересней, чем вы подразумеваете. — но парень лишь усмехнулся, поднимаясь с дивана. — Что ж, тогда… — он не успел закончить фразу, потому что в купе ворвались Веспер и Лиззи. Они явно с чего то смеялись, но улыбка испарилась с их лиц, как вода на дороге под палящим солнце. — До скорых встреч, Элли. — как ни в чем не бывало закончил Блэк, развернувшись к вошедшим друзьям. — Привет, ребята.       И исчез также быстро, как и появился, лишь хлопнув Пруэтта по спине.       Неужели их общение всегда будет таким? — Это что вообще было? — завопила Вудс, садясь рядом с Эллой. А та не знала, что ответить, поэтому решила перевести тему.

***

      Первый день учебы проходил в суматохе. Многие студенты умудрились проспать завтрак, за что получали выговор от старост факультета. Пары проходили до безумия долго и мучительно, что даже самые трудолюбивые старались держаться, дабы не положить голову на парту и уснуть.       Пятикурсников с львиного факультета радовало лишь одно: третья пара у профессора Блейна, а это значит, что не будет бесконечных конспектов и зубрежки. И как только те переступили порог кабинета, из головы вылетела вся суета, а тело перестало испытывать усталость.       Как всегда, Элайза заняла место на третьей парте позади Римуса и Питера, вместе с Вудс. Профессор уже сидел за столом, раскладывая пергаменты по разные стопки. — Все собрались? — спросил мужчина, снимая синий пиджак со своих плеч. — Отлично, тогда начнем. — завороженные взгляды были прикованы к нему, пока Блейн перелистывал учебник по программе пятого курса. — На каникулах, я проверил ваше эссе и могу сказать, что в целом остался доволен оценками и концепцией написания. — профессор взмахнул палочкой и две стопки с пергаментом запарили в воздухе, пока рефераты летели к своим сочинителям. — Ты что получила? — шепотом спросила Вудс, пытаясь заглянуть в работу подруги. — Превосходно, — с гордостью произнесла Элайза, показывая пергамент. — А у тебя? — Выше ожидаемого, — на лице Лиззи было неописуемое счастье, как будто бы та поднялась на вершину Эвереста. — Веспер, что там у тебя? — русоволосая повернулась к другу и тот сидел без лица, пока Фрэнк, сидящий с ним, восторженно кричал: — У меня выше ожидаемого, мне кажется я никогда такую оценку не получал. — Веспер, — обратилась Элли к рыжеволосому. — Удовлетворительно.       Для Веспера Пруэтта защита была любимым предметом, на котором он ощущал себя, как рыба в воде. Получить оценку ниже «Выше ожидаемого» приравнивалось к смертной казни его самооценки. А с тем учетом, что такого еще ни разу не было за время его учебы в Хогвартсе, сегодня случилась катастрофа. — Только без паники. — пыталась успокоить друга Лиззи. — Это не конец света. — Знаешь, что… — начал Веспер, но профессор его перебил. — Посмотрите после пары свои ошибки, а если у кого то будут вопросы, можете подойти ко мне в любое время. Ну, кроме, поздний ночи, конечно. — по классу прошел смешок, а некоторые девочки захихикали так, словно это самая смешная шутка за всю их жизнь. — Сегодня мы будем повторять…       Но видимо всем сегодня в этом классе не дано заканчивать мысль или вовсе не иметь возможности говорить. С профессором случилось тоже самое. Его перебили вошедшие, переполошившиеся студенты, в которых Элайза узнала своих сокурсников — Джеймса Поттера и Сириуса Блэка. — Простите, профессор, за опоздания. — пытаясь отдышаться, извинился Джеймс, пока его дружок встрял в зади, стараясь скрыться от мистера Блейна. — Проходите и не мешайте мне вести урок, — те еще раз извинившись, прошли к своим партам. — Ну вы, конечно, как всегда. — прошептала им Лиззи, стараясь говорить тише, чтобы Блейн не услышал. — А ты бы видела, что этот олень вытворил с комнатой, то тогда бы не удивлялась, что мы опоздали. — бросил в нее Блэк, поправляя свои волосы. — Что он сделал с нашей комнатой? — услышав слова сероглазого, Люпин развернулся к ним и разъяренно посмотрел на соседов по комнате. Элайза даже не знала, что он так умеет. — Мистер Поттер и мистер Блэк, — уже разгневанный тем, что его постоянно перебивают, мужчина обратился к опоздавшим. — я все понимаю, опоздали, но все же, имеете уважение, хотя бы к своим коллегам-студентам, раз вам все равно на меня. — Простите, профессор. — синхронно проговорили они. — Потом все расскажем. — тут же прошептал Блэк Римусу.       Профессор Блейн, потерев переносицу, снова взял учебник и пролистал несколько страниц. — Так вот, — ученики снова обратили на него свое внимание. — сегодня мы будем повторять контрзаклинания и я очень надеюсь, что нам больше никто не помешает. — Блейн с укоризной посмотрел на опоздавших парней. — Может вы, мистер Блэк, назовите мне основные конрзаклинания. — Финита, профессор. — не задумываясь, ответил гриффиндорец. — А еще? — Финита Инкантатем. — И больше ничего вам на ум не приходит, мистер Блэк? — парень поправил свои волосы и помотал головой. — Вот поэтому надо ходить на пары, мистер Блэк. И это касается всех.       Его глаза блуждали по классу и было в них что-то непонятное для Элайзы. Прошлый семестр, взгляд профессора был шустрым и ясным. Темный омут пугал своей глубиной и одновременно завораживал. Сейчас же, как будто бы они потеряли своей многогранности и превратились во что-то плоское и тусклое. Хотя это было не единственное изменение, что заметила Локхарт. Голос был строже и резал воздух. Плечи опущены и не поражали своей мощью. Все его тело исхудало, как и лицо. И причину таких кардинальных изменений девушка не понимала. — Мисс Локхарт, а что вы нам можете сказать? — От своей фамилии Элайзу передернуло. Мозг предательски не подчинялся приказу думать. — Делетриус, профессор. — А еще знаете? — мистер Блейн явно ждал другого ответа. — Метео Реканто. — этого заклинания не найти в учебниках пятого курса по ЗОТИ, но Локхарт подумала, что преподаватель ждет от них что-то особенное и новое. — Меня радуют ваши глубокие познания, но я жду другого ответа. Сможете догадаться? — он испытывал ее, ведьма чувствовала это нутром. Под его пустым и пристальным взглядом становилось некомфортно. — Я могу предположить, что вы хотите услышать Нокс.       Когда слова слетели с ее уст, Элайза прокляла свой язык за то, что тот повернулся сказать такую глупость. Это же начальный уровень и вряд ли профессор хотел от нее услышать такое. — Может не все еще потеряно. — проговорил себе под нос Блейн, снова потерев переносицу, сдвинув брови в единую линию. — Правильно, мисс Локхарт, отлично. А кто-то может мне сказать, что можно сделать этим заклинанием, помимо выключения света?       Перешептывание в классе закончились и ученики посмотрели вопросительно на профессора. — Если рассуждать логически, то можно сделать вывод, что с помощью Нокс можно выключить что-то еще, кроме света. — сказала Локхарт, уже более уверенно. — И что же, мисс? — Блейн сел за стол, перебирая свои вещи. — Возможно, какой нибудь прибор. — Лиззи вопросительно взглянула на подругу, та лишь пожала плечами. — Вы думаете в правильном русле, но ветер не дает вам двигаться быстрее. — прошипел мужчина, доставая что-то из тумбы и потянувшись за стаканом с водой, положил это в рот и сделал глоток. — Попытайтесь выкинуть из головы материальные догадки, подумав о чем то более высоком.       Элайза с интересом взглянула на мистера Блейна. А здоров ли он? Может ему плохо, он заболел? Но это лишние мысли на данный момент и надо выключить их, чтобы задуматься над его вопросом…       Выключить.       Мысли.       Голову… — Выключить голову. — воскликнула шатенка от осознания. — Верно, но не настолько в буквальном смысле. — мужчина снова встал, уперевшись боком об стол. — Выключить голову означало бы полностью выпасть из реальности, потерять сознание. А вот выключить разум, чтобы живое существо не мог даже подумать, как его зовут, Нокс способно сделать.       Все ошарашено посмотрели на профессора. Все эти годы их учили, что Нокс является конрзаклинанием Люмусу, а он утверждает, что есть еще один способ им пользоваться. Да еще и против людей. — Но в учебнике об этом ничего не сказано, — начала Лили с первой парты, но профессор, как по традиции, перебил ее. — В учебнике написана лишь часть наших возможностей, мисс Эванс. А я уверяю вас, наши возможности безграничны.       Мистер Блейн отошел от стола, медленно передвигаясь к окну. Он стоял около него некоторое время, и открыв его, повернулся к детям. — В далеком прошлом, когда еще Мерлин ходил по этой земле, волшебники не ограничивали свои силы страницами и правилами. Они делали, что хотели. Придумывали невозможно. Вот и Mento Nox не стало исключением. — Умная ночь? — спросил слизеринец Криган Хайтман. — Не совсем, мистер Хайтман. — покачал головой профессор, закатав рукава белоснежной рубашки. — Если переводить дословно, то вы частично правы. Но все же это латынь, забытый для нас язык и мы не можем конкретно определить смысл фразы, но люди сошлись во мнение, что она означает «слепой разум». — он снова отпил из стакана. — От сюда и выходят свойства заклинания. Человек отключается от всех мыслей, становится слеп для размышлений. Это хорошое контрзаклинание, если человек пытается наслать на вас проклятье, но главное успеть первым взмахнуть палочкой. — его пустой взгляд обвел студентов. — Мисс Локхарт, не окажите ли мне помочь продемонстрировать? — Вы будете использовать заклинание на мне? — поинтересовалась Элайза, поднимаясь со стула под внимательные взгляды присутствующих. — Что вы, как я посмею. — на лице профессора появилась усмешка, но слишком вымотанная. — Я стану сегодня подопытной крысой. — И какое движение я должна сделать? — спросила гриффиндорка, вставая на против мужчины, который тяжело стоял на ногах. — Точно такое же, как и при обыкновенном Нокс, только в конце взмахните палочку вверх, вот так, — он показал движение ладонью и продолжил. — Только учтите, надо быть полностью сосредоточенным на словах и самой их сути, о которой я уже упомянул. — А если моя концентрация не будет настолько сильна, что произойдет? — Элайза прокрутила свою палочку. — То, возможно, я потеряю сознание. — та округлила глаза. — Но я уверен, вы справитесь. Приступайте. — и как только Локхарт подняла орудие волшебника и направила в сторону профессора, тот воскликнул, — Ох, забыл. Задайте мне пару вопросов, например, как меня зовут и какой сегодня день. Потом произнесите Mento Lumos, движение должно быть выполнено наоборот.       И Элайза больше не ждала. Только получив кивок от мистера Блейна, она разрезала воздух своей палочкой и твердо произнесла: — Mento Nox.       Что-то серое, ели уловимое вылетело из кончика волшебной палочки и направилось прямиком в грудь профессора. Не прошло и пары секунд, как взгляд мужчины перестал казаться сфокусированным, и теперь смотрел он не на нее, а куда-то вдаль. — Как вас зовут, профессор? — ответа не последовало. — Какое сегодня число? — вопрос остался без ответа. Блейн продолжал смотреть сквозь Элайзу и это выглядело устрашающе. — Mento Lumos. — вновь подняв палочку, сказала ведьма, в надежде, что не навредит.       За десять секунд — Элайза считала — что профессор приходил в себя, студенты с восторгом умоляли и им попробовать это заклинание. — Позже, дети. Все постепенно. — вытерев ладонью лоб от невидимого пота, мужчина подошел к столу, выпив последние капли воды из стакана, продолжал. — На этой ноте, предлагаю закончить ваш первый учебный день второго семестра. Всем хорошего вечера.       И все зашевелилось. Студенты поднимались со своих мест, обсуждая новое заклинание, попутно собирая сумки. Они выходили из класса и прощались с профессором, пока тот медленно надевал пиджак, рукой опираясь на стол. — Вот это да. — прозвучал голос Веспера рядом с Локхарт. — Я даже забыл про свою оценку. — Это и правда было, что-то с чем то. — согласилась Лиззи. — Но еще лучше то, что он отпустил нас раньше. Мы можем отдохнуть в гостиной. — восторженно говорила девушка, убирая учебник. — Идем? — Я вас догоню. — сказала Элайза, смотря в сторону профессора, который направлялся к своему кабинету. — Хорошо. Ждем в гостиной. — и догнав Лили и Римуса, Вудс с рыжеволосом парням вышли из класса.       Локхарт не знала, что именно ей нужно от профессора, но раз решила спросить, значит надо действовать. Именно на этой ноте мыслей, она двинулась в сторону кабинета, чтобы получить ответы.       Но как только она постучалась в дверь и услышала сдавленное «войдите», вошла в помещение и увидела сидящего мистера Блейна на кресле около книжного шкафа, схватившегося за голову, все прежние мысли пропали, как под новым заклинанием и в голове набатом зазвучал вопрос. — Профессор, что с вами? — Элли подошла ближе, стараясь держать приемлемую дистанцию. — Ох, это вы, мисс Локхарт. — мужчина поднял на нее свои темные глаза, которые вблизи выглядели еще тусклее и опухшими. — Все в порядке. Немного приболел. — Вам бы обратится к миссис Помфри, она быстро подлечит. — девушка улыбнулась, стараясь не выдать свое волнение. — Спасибо за заботу, но я уверен, вы пришли сюда не для того, чтобы раздавать мне советы. — он выпрямил спину и мимолетно улыбнувшись, пронзил ее своими глазами. — Я могу зайти к вам… — Говорите, Элайза. — профессор, зажмурившись, сморщил лоб. — Я хотела задать вам вопрос по поводу отца. — С ним что-то стряслось? — мужчина тут же изменился в лице. — Слава Марлину, все в порядке. Просто, меня заинтересовало кое-что… — она медлила, не зная, как спросить чужого человека о чем то личном. — Не тяните, мисс, прошу. — и мистер Блейн снова потер переносицу, как делал это весь урок. — Вы переписываетесь с моим отцом. — Это вопрос или утверждение? — Я утверждаю это. — проглотив ком в горле, сказала ведьма, стараясь не дрожать под взглядом мужчины. — А каков тогда вопрос?       Ох… вопросов было много. Во-первых: почему министерство встревожено какими то сумасшедшими? Разве, мракоборцы не справляются с кучкой распоясавшихся. Во-вторых: почему они обсуждают ее? Ладно, если отец спрашивал про ее успехи в учебе, но они обсуждали ее решение связать жизнь с колдомедикой. — Не подумайте, что я настолько безнравственна, раз решилась прочитать одно из ваших писем. Я только хотела… — Не стоит оправдываться за свое любопытство, Элайза. — мистер Блейн улыбнулся ей, но это было больше похоже на то, как будто бы он съел очень много кислых конфет и у него свело рот. — Любопытство двигатель прогресса. Если бы не оно, то мы до сих пор жили в пещерах. Так что напомните мне, о чем было письмо и задайте вопрос, я же постараюсь ответить на него. — гриффиндорка набрала в легкие побольше воздуха и продолжила. — Вы писали про нападения на маглов и маглорожденных, что министерство встревожено и что отца попросят вернуться на должность. А также… — префессор ее перебил. — Припоминаю это письмо. И смею заметить, что догадываюсь, какие у вас вопросы ко мне. — мужчина поднялся с кресла и подошел к чайнику, налив напиток себе в кружку. — Первый касается, наверное, самих нападений. — девушка кивнула. Блейн указал на стул около его стола, приглашая ее сесть. Элайза подчинилась.       Профессор и правда выглядел болезненно. Каждый вздох казался слишком тяжелым, а шаги вязко тянулись. Он подошел к своему рабочему месту, и сев за стол, поправил свои темные локоны, устремив свои глаза в малахитовый омут ведьмы. — Это уже не просто горстка сумасшедших, Элайза, это целая группировка. Нераздельная система, грамотно выстроенная. — его голос разрезал воздух во круг, стремясь проникнуть в мысли собеседницы. — У них есть своя идеология, цель, а также лидер, который называет себя Лордом Волан-де-Мортом, и его последователи идут за ним. С каждым днем их становится все больше. — Но разве министерство с помощью аврората не может пресечь это? — у Локхарт в голове не укладывалось, что мракоборцы не способны уследить за порядком. Из тех рассказов, что ей удалось вытянуть из отца, Элли думала, что эти солдаты способны на все. — Проблема в том, что их не поймать. Их действия непредсказуемы. — Блейн явно выглядит напряжено из-за этого разговора. — Мы до сих пор не знаем, кто именно примкнул к этому фанатику. — Вы сказали, что они имеют собственную идею и цель, какая она? — Их возмущает, что маглорожденные могут занимать высокие позиции в обществе, а маглы перестали боятся волшебников. Их цель заключается в том, чтобы указать место, как они выражаются, безродным и прийти к власти, восстановив диктатуру и гегемонию магов над обыкновенными людьми. — И что министерство планирует делать? — если они продолжат в том же духе, то добьются своих целей. И что же будет потом? — Я не могу вам ответить на этот вопрос. — покачал головой профессор. — К тому же, этот разговор может затянуться надолго, а жизненных сил у меня на это сегодня не хватит. — вымученно улыбнулся он. — Так что переходите к следующему вопросу.       А вот этот вопрос был, по мнению Элайзы, самый тяжелый. Как задать его правильно, чтобы не показаться легкомысленной девочкой, шатенка не знала. Но она уж точно знает, что отец не ответит ей на него. Поэтому единственный выход, спросить профессора. — В этом письме вы обсуждали меня. — прищурив глаза, она продолжила, — Зачем? Почему вы и отцу говорите о том, что я должна стать мракоборцем? — мужчина лишь усмехнулся, и отпив чай, снисходительно посмотрел на студентку. — Потому что я уверен, что вы добьетесь там успехов, Элайза. Вы бы стали великой ведьмой. — А не значит ли это, что вы просто хотите зазвать меня в эту, как вы когда-то сказали, войну? — От мысли, что может начаться что-то глобальное из-за этих придурков, Локхарт передернулась. — Возможно, — профессор пожал плечами. — но это не значит, что я не вижу ваш талант и просто не желаю, чтобы вы его прожгли, сидя с больными и пробирками. — Но разве не мне решать? — Вам. Но это не меняет того, что я не могу помочь вам в выборе. — Мой выбор окончателен. — отрезала гриффиндорка, не желая снова поднимать эту тему. — Может быть и так.       Повисла тишина. Ни один из них не знал, что сказать. Каждый сидел в своих мыслях. Локхарт обдумывала слова о возможной войне, а Мистер Блейн анализировал саму девушку, дабы узнать, что в ее голове. — Спасибо, профессор, что уделили мне время. — решив, что разговор подошел к концу, Элайза поднялась со стула. — Мне не сложно ответить на вопросы дочери моего друга. — лишь ответил мужчина, запивая слова чаем.        — Выздоравливаете.       И шатенка покинула кабинет мистера Блейна, не дождавшись ответа. Просто ушла, дабы хорошо обдумать состоявшийся разговор.       А Бофорт Блейн так и продолжил сидеть на своем стуле, полностью погрузившись в головную боль и мысли о Волан-де-Морте.

***

      Гостиная Гриффиндора, как всегда и происходило вечерами, была забита уставшими студентами, которые желали отдохнуть от первого учебного дня.       В камине трещали полена. Портреты перешептывались, а Элайза, в компании соседок по комнате, сидела около окна, рассказывая девочкам о Томасе. — Ну вроде мы теперь вместе. — тихо проговорила шатенка, как будто бы это была вселенская тайна. — Если честно, я думала ты будешь тормозить до последнего. — ответила Марлин, за что получила подушку в лицо. — Что это вы тут деретесь? — шутливо прикрикнул Пруэтт, который в компании Сириуса и Джеймса, подошли к ним. — Твой мозг не выдержит эту информацию, — ответила Локхарт, оглядев гостиную. — А где Римуса с Питером потеряли?       С Люпином, после приезда в Хогвартс она говорила только дважды: на праздничном ужине и сегодня на уроке зелий. И то, что сейчас девушка не наблюдала друга, настораживала ее. Неужели, она пропустила момент приближения полнолунии? — Они в библиотеке. — ответил Джеймс, приблизившись к Лили. — Питеру нужна помощь с трансфигурацией. — Все, ребята, уходите. — неожиданно сказала Алиса. — У нас тут важный разговор. — И что же такого вы можете обсуждать важного и без меня? — промурлыкал Веспер, перепрыгнув через спинку дивана, кладя голову на колени Элли. — Личную жизнь твоей ненаглядной подруги. — сморщив нос от севшего рядом Поттера, ответила Эванс, попытавшись отодвинуться от надоедливого гриффиндорца. Но как на зло, Вудс, сидящая рядом с ней, не желала уступать место. — Ну про это все я знаю. Тут все давольно просто. — Раз для тебя все это просто, ты можешь забрать своих друзей и не мешать нам. — погладив рыжие волосы, сказала Элайза, искренне улыбаясь. — Какая ты злюка, Элли. — проворчал парень, не двинувшись с места. — А что, наша холодная королева, теперь не одинока? — спросил Джеймс, закидывая руку на плечи Лили. — Тебя это не касается, Поттер. — прошипела староста, скидывая его наглую руку.       Иногда, Локхарт было жаль Джеймса. Он так старался понравится Эванс, а она уперто не видела в нем веселого и доброго парня. Но ей не дали продолжить эту мысль в своей голове, потому что Блэк, который до этого сидел на спинке дивана со стороны Марлин, угрюмо сказал. — Пошлите, парни. Дамы хотят посплетничать. — и направившись к лестнице, ведущей к спальням, сероглазый удалился. — Ну и не сильно хотелось знать ваши секретики. — ляпнул Пруэтт, следуя за Сириусом. — Все равно ты потом мне все расскажешь. — Иди уже. — сказала Локхарт, поправляя свитер.       И пока Джеймс с Веспером последовали за другом, а девочки расспрашивали ее о первом поцелуе с Грином и о времени, которое они провели вместе, из головы Элайзы не выходило угрюмое лицо Блэка и его молчаливость.