Глава II. Из последних сил

      Мириам наматывала круги в ванной комнате. Мысли путались в бесконечных рассуждениях.       «Нужно написать братьям Молли. Они обязательно помогут глупой сестрёнке, что так опрометчиво отмахивалась от помощи старших», — решила она. — «Я уже вспомнила способ отправки писем в этой школе, но безопасно ли это? Если в обычном мире чужая переписка могла стать добычей хакеров, то здесь она, возможно, более уязвима».       Ахметову не покидала тревожность. Кто-то уже пытался использовать тело аристократки. Значит, те, кто за этим стоял, могли следить за каждым её шагом.       — Мне тоже надо в душ, — постучалась однокурсница, чей голос был приглушённым, но настойчивым. — Кто там?       — Минуту, — ответила она, быстро умываясь и вытирая лицо полотенцем. Вода освежила.       Девушка вышла из ванной и в коридоре наткнулась на Викторию Беннет, знакомую Пруэтт.       В голове родилась идея.       «Элоиз Тейлор, как протеже, ещё могут проверить, но простую знакомую, не имеющую веса в магическом мире? Я попрошу её отправить письмо близнецам…»       — Виктория, здравствуй, — поздоровалась она, стараясь придать голосу уверенности на чужом языке.       Голубые глаза собеседницы вспыхнули любопытством.       — Доброе утро, Молли! Ты как? Говорят, ты была в Больничном крыле… — в женском голосе послышалась нотка беспокойства, но больше — ожидания ответа.       — Мне уже лучше. Голова страшно разболелась после экзаменов. Слушай, у меня к тебе просьба, — Мириам понизила голос. — Мне нужно отправить письмо братьям, но моя сова захворала… Ты не могла бы помочь?       Виктория приподняла брови, явно заинтригованная.       — Письмо легендарным близнецам? С которыми у тебя подпорченные отношения, — нескладно выдала Беннет, пристально ища что-то в глубине янтарных глаз напротив.       «Проклятье, Виктория знает Молли слишком хорошо!», — она прикусила губу. — «Или Молли не скрывала плохие отношения с родней?».       — Я ведь возвращаюсь домой. Уже не получится их избегать. Мы больше не студенты, — тоскливый вздох. — Мне нужны их советы, как умудренных опытом старичков, — Мирик уныло опустила голову.       Виктория засмеялась от оскорбительного комплимента братьям, но кивнула.       — Слышали бы тебя близнецы! Занеси письмо ко мне, как я выйду с душа. Отправлю до завтрака.       — Спасибо. Я очень ценю это, — выдохнула она, чувствуя, как напряжение немного спадает.       Мириам вернулась в комнату. Все девушки мирно спали. Слава Всевышнему. Она села за стол и взяла перо. Оно было невесомым, но длинным, требующим точности в движениях. Чернила тянулись тонкой линией, слабо касаясь пергамента, и девушка морщилась, когда буквы выходили неровными.       «Как люди привыкли писать этим? Тем более на пергаменте», — испорченные пергаменты отправлялись в мусорное ведро.       «Фабиан и Гидеон,       Я знаю, что вы сердитесь на меня и вы в своем праве. Мне искренне жаль.       Вы сказали, если мне нужна будет помощь, то я могу обратиться.       Пожалуйста, встретьте меня завтра на перроне.       С уважением,       Молли».       Корявый рисунок кошки стал завершением письма.       Виктория любезно приняла послание, а Мириам предпочла уйти на завтрак в Большой зал.       Девушка наложила себе как можно больше еды, чтобы избавиться от необходимости посещать место скопления всех студентов и преподавателей. Она торопливо доела кусок хлеба, запив тыквенным соком, но вкус не ощущался.       Библиотека стала временным убежищем сироты, место, куда не заглядывали студенты, занятые прощаниями и планами на летние каникулы после сдачи экзаменов. Только библиотекарша сидела и корпела над стопкой пергаментов. Мириам затерялась среди бесчисленных шкафов, забитых книгами. Бесцельное перелистывание, размытые строки и потерянный смысл… Не было обращено внимание на фолианты, написанные словно не представителями человечества, а иными живыми существами — чуждые глазу обложки.       Мириам покинула библиотеку, когда вечер уже накрыл мрачные коридоры Хогвартса густой темнотой. Тишина замка нарушалась редкими звуками шагов и шёпотом портретов, лениво переговаривавшихся на стенах — дополнительная странность.       На периферии зрения мелькнули рыжие волосы.       «Не мои волосы», — сердце ударилось о рёбра, ладони вспотели. — «Он?»       — Молли.       Мужской голос, наполненный эмоциями, прорезал тишину.       — Где ты была? Почему ты меня избегаешь? — голос был сбивчивым, в нём слышались нотки волнения и растерянности.       Он подошел слишком близко. Девушка отчаянно возжелала больше пространства. Но позади был только холодный камень стены.       «Артур Уизли», — тревожное осознание. — «Парень, с которым я проснулась в лесу. Парень, с которым Молли тайно встречалась, скрывая это от семьи. Его образ — размыт, как старая картина, разбитая на куски. Воспоминания Молли о нём туманны».       — Молли, пожалуйста, скажи что-нибудь.       Она изобразила слабую улыбку, чувствуя поднимающуюся волну необъяснимого страха.       «Две вещи я знаю точно. Первая — Молли любила его. Вторая…»       «But, my personal warning. Be vigilant. Your body has been artificially prepared for conception», — всплыло в памяти предупреждение.       — Милый, я не избегаю тебя. Раз уж на то пошло, то мои подруги тоже не понимают причину моего безмолвия.       «Вторая — он опасен».       — Что с тобой, булочка? — неказистый, угловатый, длиннорукий Артур. Почему Молли видела в нём совершенство? Почему воспоминания о нём причиняли тепло, тогда как её собственные чувства сейчас вымораживали конечности?       Его рука легла ей на плечи. Она вздрогнула, быстрым жестом притворно поправляя платье.       — Я… — мозг лихорадочно искал пути выхода. — Об этом не принято говорить, но я скажу… — Мирик пришлось отвести взгляд, потому что его выражение лица и блёклые глаза пугали.       «Мне нужно что-то говорить, ослабить его бдительность и умчаться», — девушку потряхивало. — «В жизни я не испытывала безнадёжность, сравнимую с этой. Всевышний, помоги…».       — Первая близость для девушки — это не только новый опыт, но и сложный, — тихо и весомо произнесла она. — Мы устроены иначе, чем мужчины. Это оставляет последствия, к которым сложно быть готовой. Ты ведь знаешь, как меня растили, милый.       Артур неловко прокашлялся, выдавая внутреннее смятение.       — Именно поэтому я так нуждаюсь в одиночестве. Мне нужно осмыслить всё, что произошло, — сказала Ахметова, тщательно подбирая слова, как шахматист перед решающим ходом. — Мы ведь скрываем наши отношения, и мне не с кем поговорить. Знаний у меня прискорбно мало, вот я и пошла в библиотеку. Пыталась найти что-то в медицинском секторе.       — Булочка, я рядом, — пробормотал Артур.       — Всё навалилось: окончание школы, наш будущий брак, реакция моей семьи… Мне просто нужно немного времени, чтобы осмыслить происходящее и настроиться на нашу семейную жизнь. Я всё равно знаю, что у нас всё будет хорошо. Мы будем счастливы, — поток слов не останавливался. Она не собиралась давать ему возможность проанализировать каждое слово.       — Я понимаю, — сказал он, немного расслабившись. — Но ты помнишь, что мама ждёт нас завтра с праздничным ужином в Норе?       «Мне нужно выиграть время».       — Конечно, милый, — девушка на мгновение улыбнулась, приняв роль любящей Молли. — Я даже подготовила небольшой подарок твоей маме, — чужое лицо смягчилось от удивления, улыбка стала шире. — А завтра я хотела бы попрощаться с подругами. Это наш последний день как студентов. Но я уверена, что мой Артур — самый заботливый и понимающий мужчина в мире. Ты ведь не будешь против, правда?       Уизли кивнул, самодовольно ухмыльнувшись, и предложил пойти в гостиную. Мириам пошла рядом, сохраняя ту же слабую улыбку, но крепло ощущение, будто невидимые песочные часы отсчитывают последние часы до неминуемого.

***

      В Хогвартс-экспрессе царил хаос. Подростки наперебой переговаривались, выкрикивали планы на каникулы, обменивались обещаниями встретиться летом. Чей-то смех перекрывал гул голосов, создавая фон, который невозможно было заглушить. У кого-то зашуршали коробки со сладостями, а где-то хлопнула дверь закрывшегося купе.       В купе Мирик, вопреки общей суете, царила умиротворённая атмосфера.       Напротив неё расположилась Рене Стоун, с круглым лицом и живым взглядом. Рене лениво перелистывала журнал магического общества, пренебрежительно вздыхая на особенно скучных страницах. Третий член компании, Элоиз Тейлор казалась полностью увлечённой мелькающими за окном пейзажами. Она подпирала подбородок рукой и задумчиво хмурилась.       — Вы представляете, мама настаивает, чтобы я провела лето в лавке дяди, помогая ему торговать артефактами, — вдруг заговорила Тейлор, драматично закатив глаза.       — По крайней мере, без золота не останешься, — заметила Рене, не отрываясь от журнала.       — Ах, да, как будто это компенсирует мои страдания, — проворчала Тейлор. — А ты, Рене?       — Во Францию. Родители рассматривают партию со вторым сыном молодого чистокровного рода, — журнал был отложен, а Стоун покосилась на молчаливую спутницу. — Молли, как ты?       Мириам встрепенулась и дежурно улыбнулась.       — Я прошу прощения. Размышления о будущем не оставляют меня в покое, — девушка в успокаивающем жесте разгладила складки на юбке. — Лавка артефактов уже звучит не так ужасно, как вероятность помолвки с французом?       — Да! — Элоиз усмехнулась. — Потружусь летом в лавке, но выберу с кем жить — сама, — Рене возмущенно посмотрела на однокурсницу.       Собеседницы увлеклись шуточной баталией.       «Дошло ли мое послание до близнецов? Мой план побега строится на них. Опора Молли — моя опора. А что делать, если они не будут на перроне? Куда бежать от Артура?»       — Ты побледнела, — с беспокойством сказала Элоиз, заметив изменения в её состоянии. Рене как раз вышла из купе, чтобы купить перекус. — Что-то с тобой не то, Молли. Ты не ночевала в комнате, затем неожиданно попала в Больничное крыло на пару суток, а вчера предпочла пропасть из виду.       — Ты знаешь, — утвердительно произнесла Ахметова.       — Могу только подозревать, — Тейлор пересела ближе, чуть наклонилась вперёд, заглядывая в омрачённые глаза подруги.       Миловидное лицо выражало не просто любопытство, как было у Виктории Беннет, но и искреннее волнение.       — Артур… — поняла без слов протеже. — Вы с Артуром решились бежать. Видимо, настал час.       — Я опасаюсь реакции семьи, — непозволительная роскошь делиться с кем-то правдой.       «Неизвестно на чьей стороне Элоиз. Может она поддерживает Артура и сообщит ему о моих колебаниях?»       — Твоя семья влиятельна, никто не отрицает. Лорд Пруэтт будет в страшной ярости, ты сама говорила. Но он также любит тебя и не станет причинять вред, если ты успеешь принять статус замужней женщины, завершив брачный обряд. Твои старшие братья не дадут лорду сделать тебя молодой вдовой, они увидят твою любовь к Уизли и не осмелятся топтать твои чувства, — произнесла Тейлор в стремлении обнадёжить ненастоящую Пруэтт. — Доверься Мерлину.       Рене Стоун появилась в купе в самый подходящий момент, неумышленно помогая Мириам свернуть разговор.       «Я грешила на Викторию Беннет, когда как приближенной к Молли является Элоиз. Молли скрывала ото всех, кроме неё, наличие связи с тем Уизли», — попытка восстановить расплывчатые образы отдалась тяжестью и давлением в черепе.       — Я купила нам сладости!       …За окном мелькали последние холмы и луга, пока поезд приближался к Лондону. Наконец, замедляя ход, он издал долгий скрип тормозов.

***

      — Желаем вам отличных летних каникул! — поезд замер, а вместе с этим поднялся невероятный гул. Сотни студентов устремились к выходу, волоча за собой сундуки, клетки с питомцами и пакеты с подарками, что успели приобрести в Хогсмиде, но те не влезли в багаж. Родственники уже ждали на платформе 9¾, встречая своих детей возгласами и улыбками.       Рене и Элоиз наскоро распрощались с Мириам. Их родители настаивали на скорейшем отбытии, так что, обняв её на прощание, они выскочили из поезда. Оставшись одна, девушка двинулась к выходу, придерживая сундук за ручку и скользя взглядом по платформе, в попытке найти хоть одну рыжеволосую макушку. Братья настоящей Молли… Она пыталась вытащить их образы из чужой памяти, восстановить хоть какие-то детали — контуры лиц, выражение глаз. Мужчины должны быть похожи на неё, а Мириам видела новое лицо в отражении зеркала не один раз. И всё же, среди пёстрого моря людей, знакомых черт не находилось.       — Молли! — голос, пробившийся сквозь шум толпы, заставил её замереть. Грубый, настойчивый, зовущий.       Артур Уизли упрямо шел к ней, мастерски обходя людей, столпившихся на платформе.       Кровь застучала в висках, пальцы сжали ручку сундука так, что побелели костяшки.       «Братьев Молли нет… Что мне делать?!» — девушка задышала быстро и мелко, как загнанное животное. — «Бежать!»       Мириам бешено вращала глазами, в стремлении найти ближайший выход, куда можно было ринуться.       И вдруг, среди хаоса, её глаза зацепились за стоящие в отдалении высокие фигуры. Они выделялись на фоне остальных цветом волос, присущим представителям семьи Пруэтт.       «Гидеон, Фабиан», — и Артур был близко, едва не сомкнув пальцы на её предплечье, когда Мириам сорвалась с места.       Сундук с глухим стуком был опрокинут на землю, а ноги понесли её вперед к тем, кто мог стать спасением.       — Ты куда?! — донёсся сзади вскрик, вызвавший кучу мурашек.       Но её устрашил не сам Артур Уизли, не его голос, полный ярости, а ощущение, что в песочных часах её жизни с шорохом осыпаются последние песчинки.       Она прорывалась сквозь людскую массу, не ощущая ничего, кроме отчаяния: если догонит, если схватит...       Волшебники возмущённо оборачивались и кричали вслед, будучи растолканные также бегущим парнем.       Гидеон и Фабиан недоуменно двинулись навстречу девушке. Старший незаметно взмахнул палочкой… Миг.       — Не отдавай меня, — Мириам Ахметова налетела на ближайшего мужчину-родственника Молли и остервенело вцепилась в плотную ткань мантии. — Не отдавай.       Запах сандала наполнил ноздри.       Мириам будто тонула, уходила под воду, где реальность искажалась.       — Фабиан, за… — обрывки слов доносились до неё сквозь толщу воды.       Она затрепыхалась в сильных руках.       — Не отдавай, — шептала обезумевшая девушка побледневшими губами — её выдержка, позволившая временно принять происходящее, пала.       Мир перевернулся. Ноги оторвались от земли — мужчина подхватил её на руки, как маленького ребёнка и прижал к себе.       Сердце Гидеона обливалось кровью от вида сходящей с ума сестры.       Артур Уизли поражённо затормозил, увидев, как Гидеон аппарировал прочь, с невестой на руках. Фабиан, заметив Артура, решительно направился в его сторону. В ответ тот молниеносно призвал к себе сундук и аппарировал с платформы, стараясь замести следы.       В песочных часах жизни Мириам Пруэтт, неудавшейся Молли Уизли, пересыпалась последняя песчинка и невидимая рука перевернула их. Новый отсчет времени начался — бесшумно и подобно утреннему приливу, смывающему следы прошлого.