Дракон и Океанида.

Эгерия методично постукивала пальцем по столу. Перед ней лежала очередная бумага на подпись, как и сотни других. Как и в тысячах таких днях. Иногда она завидовала Венти. Но понимая, что он даже от одной такой мысли от неё будет злорадно хихикать (в шутку), Эгерия тяжело вздыхала, прогоняла желание о повторении отпуска прочь и садилась заполнять десятки тысяч бумаг. Как и должно было быть сегодня. Но игнорировать кристальную бабочку пиро, что терпиливо сидела на краешке стола, было всё тяжелее. Эгерия в очередной раз чиркнула пером по документу, и с усталым вздохом уставилась на свою гостью. Та слегка хлопнула крылышками. — Иди сюда, — всё же не смогла устоять перед искушением. Бабочка легонько приземлилась на пальцы и тут же истлела, оставив после себя маленькую записку: Приходи в любое время. Аз. Легкая улыбка озарила глаза Эйнеры. Она приложила слова к губам, едва слышно прошептав: — Конечно, приду. *** Ази ждал её уже у самой границы Натлана и пустыни Дешрета. А Эгерия даже не предупреждала его, когда именно появится — всё чует, дракоша. Милый. Материлизуется прямо напротив него в легком всплеске. Он улыбается легохонько, но искренне. Берет её руку, слегка наклоняется и целует — каков джентельмен! Эйнера зардеется лазурью. — Рад, что ты смогла выкрасть время для меня. — Для тебя ничего не жалко. Ази подставляет ей локоть, за который она сразу же берется, и они начинают идти. Неспешно, торопиться некуда — не сейчас, по крайней мере. У Эгерии незапланированный отпуск на пару деньков, что ж поделать. Нужно провести эти дни с пользой. — Мы нечасто встречаемся в Натлане, ты сама знаешь почему, — начинает он, — Но я бы хотел провести маленькую экскурсию, что скажешь? — Я совершенно не против. Для смертных ходить так долго было бы изматывающе. Как хорошо, что Пиро и Гидро Архонты не были смертными ни в коем разе. Точнее… — Что там происходит? — Эйнера заинтересованно посмотрела на стадион, к которому собирались люди. Они стояли далеко, но даже с их расстояния было заметно количество народа. — А, обычное соревнование между воинами. Проводится ежегодно, чтобы укрепить боевой дух или выбрать нового Пиро Архонта — хотя для этого проводятся более жесткие состязания. — Но разве не ты — Пиро Архонт? — Я. И ещё один человек, который избирается народом, силой и в конце — мной. — Не думала, что Они позволили бы это… вспоминая Макото и Эи. — У нас… что-то типа договора. Над Натланом, землей войны и драконов, правит Властитель Пиро и человек, как союз между двумя расами. Взамен я отдаю свою силу на создание Пиро Гнозиса, но остаюсь жить. Обе стороны не в восторге от этой идеи, но… Им нужна была моя сила, а я не желал сдаваться. Да и Шбаланке попался под руку как раз вовремя… Он почувствовал, как Эйнера резко вырвалась из хватки — в её глазах читалось непонимание… и страх? — Ты… Властитель Пиро? — Я не скрывал своих черт? — Я думала ты как Моракс! Подожди, Моракс — тоже Властитель?! — Нет, он Адепт. Но он вроде дружил с братом… Азирафаэль слегка наклоняет голову, не понимая, почему откровение о его личности и природе вызвало такую тревогу у Эгерии. Он не против быть Архонтом и делить свою силу, даже если это было… неприятно. На коллег зла не держал, так как понимал, что… Не они забрали силу. Но мать Эгерии — одна из тех, кто забрал. — Ах, — осознал Аз, — Похоже у нас с тобой произошло недопонимание. Хотя я и являюсь Драконьим Лордом, я не… держу зла на Архонтов — как видишь, я им сам являюсь. У меня скорее… тёрки с более старшим поколением, если можно так выразиться. Конечно, не все мои братья и сестры придерживаются такого мнения, но я преподчитаю держаться своей позиции. Эйнера всё ещё смотрела на него с неуверенностью, но страх, вроде бы, ушел. Он медленно подошел к ней, и, не найдя сопротивления, нежно взял её за руку: — Поверь, мне не важно твоё происхождение. Мне важна ты. Слегка колебясь, она всё же подходит вплотную к Азу — так, что он слышит её дыхание. Словно под замедлением, Эгерия прислоняется лбом к его плечу и произносит тихо: — Прости, что засомневалась, — Аз также нежно сжимает её плечо: — Ты не виновата в своих убеждениях и природе, как и я в своих. Это просто… — …Это просто то, кто мы есть. Но я всё же не должна была так остро реагировать. Моя семья забрала у тебя силы, а я, как бы не хотела, не могу ничего с этим сделать. — Тебе и не надо. — Нет-нет, дослушай, — она берет его за плечи и смотрит прямо в глаза, — Это было несправедливо и в вашей сделке всё равно приемущества на Их стороне. И я… я не могу вернуть силы, но… Она немного отходит. Взгляд скользит вниз, к ногам, левая руку кладет выше несуществуюего сердца — не говорите Азу, что она собирается… Эгерия кланяется глубоко, медленно и с величием. До самых колен, и волосы струятся до земли. Декламирует четко, каждое слово выверено, но так искренне: — От лица Небес, простирающихся от одного конца сего мира до другого, Я, являющаяся дочерью Богини Жизни всея Тайвата, желаю выразить глубочайшие извинения за действия, совершенные представителями Моей Семьи у вас, Великий Властитель Пиро. Мои пустые слова могут не значит для вас ничего, но я, властью Архонта Справедливости, дарую вам одно желание лично от меня. Он стоял пораженный. Другие Властители, как Эгерия правильно выразилась, или посчитали бы эти слова пустым звуком, или им было бы плевать. Вероятно, Апеп ещё больше бы разозлился, как и Ажда, а Двалину… он слишком юн, чтобы понимать всю серьезных Их действий, да и Барбатос хорошо за ним приглядывает. Для Аза… нет, для Властителя Пиро эти слова тоже ничего не значили бы. Но они произнесены Эгерией. Вот почему они имеют вес для Азирафаэля. Властитель Пиро приподнимает подбородок Гидро Архонта: — Есть ли возможность отсрочить своё желание? — Конечно, — тихо, с предыханием. — Да будет так. Они выдохнули в унисон и момент пропал. Мир был будто снят с паузы, и звуки только сейчас прорезались в их сознания. Аз притянул Эгерию к себе, крепко-крепко обнимая и зарываясь лицом в её волосы. Она улыбалась ему в грудь. …Теперь в их жизни появилось намного больше времяпреповождений друг с другом — прогулки, походы в театр и на оперу, на соревнования и праздники. Архонты глядели с понимающими улыбками; Макото, Руккха, Фриз и Венти, в тайне от парочки, уже начали продумывать детали свадьбы. Конечно, их раскрыли, но они держались до последнего! — Могу ли я спросить? — однажды после того инцидента протянул Азирафаэль, на коленях которого лежала Эйнера. — Конечно, что угодно. — То желание… ты имеешь право отказаться от него, если ты против этого? Эгерия нахмурила брови: — А ты хочешь пожелать что-то, в чём я могу отказать? — Я хочу… хотя, знаешь что? Забудь. Это не должно быть связано с желанием. — Эй! — она легонько стукнула кулачком по плечу, — Мне же теперь интересно! — Да? Хорошо. Вставай. Эгерия непонимающе на него посмотрела, но приподнялась. Аз не то что бы представлял, как это будет происходить. Он не был уверен, когда или где, не готовил речь, но… Глядя на его дорогую, прекрасную Эгерию, он не колеблется. Сидя напротив неё на коленях, Аз достает маленькую коробочку. Слышит, как она задержала дыхание, когда он достал колечко с миниатюрным небесным камнем. Переливаясь на солнце, он приобретал разные оттенки синего и голубого, прямо как глаза его возлюбленной. — Эгерия, — он слегка прочищает горло, — Прежде всего я хочу сказать, что это не то желание, и у тебя есть все права сказать нет. Второе… что я очень люблю тебя. Ты — спокойная река, дающая утешение, и бурный поток, ищущий справедливости. Я люблю тебя всю. Я знаю, нам не обязательно закреплять это так, как делают смертные… но я всё же жажду получить ответ на один-единственный вопрос. Ты выйдешь за меня? — ДА! — почти писк раздался из уст Эгерии, когда она кинулась на него с объятиями, параллельно расцеловывая всё его лицо, — Ази, конечно, дорогой, конечно да, всегда да, да! Из груди дракона вырвался громогласный смех, когда он крепче прижал её к себе. Было решено сыграть скромную свадьбу, только в кругу самых-самых близких: Архонты, парочка приближенных. Заметки четверки проказников пригодились, празднество выдалось на славу. И, конечно, весь отчёт был позже записан в книгу бессмертных «Как быть человеком». Как жаль, что хорошее имеет свойство заканчиваться. Небо и земля затянулись бездной, тварям нет конца. Был страх, была смерть в каждом уголке Тайвата. Сколько времени прошло от начала ужаса и ада? Когда это прекратиться? Властителю Пиро было очень трудно поддерживать ментальную связь с другими Архонтами, находясь в Натлане — к его огромному сожалению. Но проблески голосов всё же доходили до него. И даже если они были неутешительными, он знал, что они ещё живы. Пока ещё. Сейчас трудно заглядывать вперед. Но суровая реальнось происходящего говорит о том, что не все смогут спастись. В секунды передышки, к нему подбегает Мавуика — слишком, слишком пылающая, на вкус Властителя. Она горит ярко и блистательно, но рано или поздно сгорит в своём же огне, сама того не понимая. Или ей уже что-то стукнуло в голову, расплавив мозги, потому что её план «спасения Натлана» имеет столько дыр, сколько Властитель Пиро не видел монстров в своей жизни. — Это может помочь, в будущем- — БУДУЩЕГО МОЖЕТ НЕ НАСТУПИТЬ! — он рычит на неё, обнажая длинные клыки, — Сейчас у нас нет будущего! В любую секунду, даже если мы выживем после всех атак, его всё ещё может и не быть, понимаешь?! Твоя сила нужна СЕЙЧАС, ты нужна В ЭТОМ времени Натлану! Наших сил едва хватает на сдерживание бездны — думаешь, они не воспользуются моментом, когда ты свалишь в закат, я буду в ослабленном состоянии, а нового Пиро Архонта ещё не изберут? Ты настолько не понимаешь весь провал нашей ситуации? Что в будущем некого будет спасать, если не будешь сражаться в своё время?! Пиро Архонты выбирались среди людей, чтобы быть лучшими в свой век! И ни в какой другой! Она смотрит вызывающе, яростно. Ярко пылающее негодование. Хорошо. Выплесни его на всех монстров, что встретишь на пути. Спаси как можно больше воинов нашей страны. И не вздумай, слышишь, не вздумай вмешиваться во время. Оно — не наша стихия. Мы несем только смерть врагам нашим и нашего народа. Секунды прошли, началось сраженье снова. Огонь, разруха, красное и черное, темное, всё темное. Боль затупляется из-за адреналина, нужно биться дальше-дальше-дальше. Минуты, часы, дни? Все размыто. Сквозь дымку и звон в ушах он слышит знакомый голос. Её, дорогой Эгерии. Сложно, но возможно, Властителю получается разобрать её слова: — …эль, Аз-Аз-Аз, если… если хочешь загадать то желание… с-сейчас самое время. Я… я долго не протяну. Пасть извергает яростное пламя с неожиданной мощностью, слыша её слова. Нет, не правда. Ты будешь жить, Эгерия. Ты — живи, пожалуйста. Эгоистично, для меня, но живи. — Извини, Ази, — хриплый смех, будто в глотке ведро воды, — или крови, — Я не думаю, что смогу исполнить это желание. Возможно, я всё. …не отли- юсь от… от своей семьи… Прости, дорогой. Мне. мне пора. Тишина прорезает уши, несмотря на битву вокруг. Он не осознает… он ничего не осознаёт. Вокруг слишком темно. *** Сквозь непроницаемый туман, представляющий из себя его сознание, начали прорываться звуки. Тихие-тихие, едва уловимые, но он ухватывается за них как за спасительный трос. Пытается понять, где он и что он. Выйти из дымки небытия, проснуться от неведения. В голове тысяча гомонов сменяют полную тишину. Гудит, гудит, гудит, трещит по швам, не позволяет сосредоточиться. Прекрати! Зажмуривает глаза, до цветных точек и невообразимых линий перед взором. Пытается пошевелить конечностями, но они не желают поддаваться. Ногу пронизывает боль и он рычит. Так резко и противно, будто жидкий лёд льют на открытую рану. Дышит глубоко и тяжело. Но дышит. Он живой. Он жив. Перехватывает дыхание, воздух снимает из лёгких. Дыши, дыши. Глубже. Дыши. Нужно разлепить веки и понять, где он. Двинуться к ближайшему месту обитания людей. Или городу другого региона. Хотя нет, он… Он дома. Он чувствует знакомые места. Он знает, что он дома. Просто когда дома. Лапа легонько шевелится, приходя в себя. Отдается болью, но терпимо. Сейчас нет времени жаловаться, нужно перерпеть до доктора. Если он есть. Нужно открыть глаза. Может, он боится. Разлепить веки и увидеть разрушенный бездной Натлан. Что отдаленное щебетание птиц ему только мерещатся, а лёгкий ветерок на чешуе вызван пустошью. Он принюхивается. Не воняет. С трудом открывает впившиеся веки. Земля, камень. Немного травы. Бьёт светом от солнца, и он щурится до едва заметных щелок. Дышит. При первом осмотре руин нет. Хорошо. Можно работать дальше. Слегка шевелится, пытается сесть. Отдает иглами в ноге и голове. Сжимает челюсти и все же переворачивается на живот. С не функционирующей задней лапой будет трудно, но он справится. Он должен. Шаг за шагом, которые можно принять только за попытки ползти, слишком медленно, чтобы это считать даже спокойной прогулкой, он все же двигался в сторону цивилизации. Если его внутренний компас не подводил, — а сейчас его много что подводило, — то он должен направляться в сторону Повелителей ночного ветра. Он надеется, нынешнее поколение не будет бояться дракона. Барбатос знает сколько времени прошло. Он переводит дыхание. Как бы этот бард не раздражал его, он надеялся, что он жив. И остальные. Хотя, если быть реалистом, вряд ли все Архонты смогли выжить. Это было бы слишком большим чудом. Чудес в Тайвате для Богов не бывает. Чудеса — сами Боги. Тьфу. Он надеялся, что Эгерия была жива. Надо сосредоточиться. Залечить раны, узнать сколько времени прошло. Приоритеты. Похоже, его огромную тушу наконец-то заметили издалека. Расплывающимся из-за перенапряжения зрением он видит, как к нему подбегают люди. Значит, не испугались. В следующий раз сознание возвращается с меньшей болью. Вокруг слышатся люди, разговаривающие. Он слегка приоткрывает глаза, оценивая обстановку. Местоположение его не изменилось — легче прийти докторам к его туше, чем перетащить его тушу к докторам. Боль ушла. Не вся, далеко не вся, но теперь она намного терпимее. Смотрит вниз — люди стоят. И некоторые из них… хм. — Вы меня понимаете? — спрашивает человек во врачебной форме. Он пытается шевелить челюстью достаточно сильно, чтобы сформировать слова. Получалось с трудом, но выдать из себя рыхлое «да» он смог. — Хорошо. постарайтесь двигаться как можно меньше, пожалуйста, вам нужно отдыхать и восстанавливаться, — Я восстанавливался эти годы во сне, хотел сказать он, но не мог спорить с доводами врача, — Вы можете оставаться в сознании достаточно долго, чтобы мы рассказали, что с вами случилось, и чтобы ответить на пару наших вопросов? На этот раз он не стал утруждать себя голосом, просто слегка кивнув. — Хорошо-хорошо, — доктор немного нервно пролистал блокнот, — В вашем организме было обнаружено критическое количество безднонной энергии; честно говоря, меня поражает, что вы ещё живы и в сознании. Благодаря путешественнице, — кивок в сторону привлекающей его внимание гостье, — мы смогли очистить часть бездны, но она все ещё заполняет ваш организм. Это будет многодневная очистка. Но… Он сделал паузу, обеспокоенно взглянув на паренька с очень знакомой энергией. Тот слегка кивнул головой. — Прошу, постарайтесь не паниковать, но… у нас правда не было другого выбора… — Он рыкнул, пытаясь поторопить, — И-из-за большой концентрации бездны в области задней левой лапы нам пришлось её ампутировать. Так вот почему боли меньше — источника больше нет. Ну ладно. Не впервой терять какую-то часть своего тела. Он дергает наполовину оторванным ухом. Похоже, его равнодушная реакция успокоила врача. Тот повернулся к пацану: — Сейчас есть ещё немного времени на вопросы. Архонт, вы хотели что-то спросить? Его старая голова не подвела и он узнал свою силу. Пацаненок вышел вперёд вместе с интересной незнакомкой и феей, когда как врачи немного отошли, давая им ощущение личного пространства. — Я — нынешний Архонт Натлана, Кинич. Рядом со мной стоит путешественница из далёких земель, и её спутница Паймон. На данный момент у меня только два вопроса. Первый: у вас есть мысли об угрозе Натлану? Он качает головой, рыча. Хотя бездна могла повредить его тело, его разум чист от неё и её желаний, даже если воспоминания были затуманены. — Хорошо. Второй: вы являетесь тем самым драконом Пиро Шиукоатлем, о котором слагают легенды? Даже не забыли. Или кто-то из старых знакомых узнал? Он оценивающе рассматривает Архонта перед собой. Медленно кивает, наблюдая за реакцией. Видит, что феечка что-то шепчет девчушке — сошедшая, сошедшая, не отсюда, сошедшая, почему она в Тайвате, уходи прочь, улетай, пока Они и за тобой не пришли, — а та ей отвечает. — Спасибо за сотрудничество, — говорит малыш-Архонт, — Отдыхайте, Лорд Шиукоатль. Мы о вас позаботимся. Следующее пробуждение было ещё немного лучше предыдущего — не считая мухи, жужжащей над его головой. А единственная достаточно тревожащая его муха была только одна. Он открывает один глаз и смотрит пристально на… Апеп его дери, что с тобой стало? — Ага, проснулся! Наконец-то проснулся! Мой ближайший союзник, ещё один драконий лорд! Мы наконец-то сможем собрать силы и поставить этих людишек на колени! — Из любви к самому себе, захлопнись на пять минут, — слова льются намного проще. Сколько бы он не спал, терапия от сошедшей и врачи помогли. Приподнимает голову, осматривается — вечереет. Опять та же компашка, но уже без скопа докторов и с… как тебя теперь называть? — Великий Кухул Ахав наконец-то не один! Вы все познаете мощь нашего союза! — Ахав, — Архонтик — вроде Киничем звали, верно? — предупреждающе говорит. Интересно. — Так теперь тебя кличают так? Ну ладно, — он перевел взгляд на своих гостей, а этот неугомонный становится привычным фоновым шумом, как и тысячи лет назад, — Есть ли что-то ещё, что вы хотите спросить? — Ничего срочного, — говорит Кинич, — Может у вас есть вопросы? Он колеблется. Слишком долго, чтобы это было незаметно. — Это про других Архонтов? — Впервые подает голос сошедшая. Он пристально смотрит на неё; не уверен, что ответить, — Я… знакома с некоторыми из них. Ему просто нужно дышать. Нужно помнить, что он жив, а кто-то из его семьи скорее всего нет. — Давайте отложим этот разговор? — Слышит он голос пацаненка. Неосознанно кивает. Лучше будет… потом. Да. Когда он просыпается в… третий? четвертый? раз, то чувствует, что отоспался на века так два вперёд. Слегка потянулся и сразу же почувствовал, как трещат кости. Время берет своё. Рядом было только разложенное медицинское оборудование, но людей — нет. Хорошо. Чуть размявшись, он сосредотачивается. Его охватывает слабое пламя, а тело постепенно сжимается в несколько раз, пока его человеческая тушка не показывается полностью. И он сразу же падает, потому что теперь у него нет левой ноги, а равновесие за 500 лет он держать разучился. Стонет-рычит, но всё же пытается преподняться в локтях и хотя бы сесть. Безразлично смотрит на культяпку. — Лорд Шиукоатль! Это вы, Лорд Шиукоатль? Вы более… человеческий. Вам помочь встать? — Раздается уже слегка раздражающий голос феи. Ни минуты спокойствия. Он смотрит снизу вверх на парочку из сошедшей и феи и задается вопросом, что он в своей жизни сделал не так, чтобы оказаться на этом месте. — Лорд Шиукоатль, может, вам принести… стул? — Интересуется сошедшая. Он трет переносицу: — Не надо ничего. Я ещё немного восстановлю силы и сам встану. Парочка неуверенно переглядывается. — В вас всё ещё осталась бездонная энергия, — она присаживается рядом, слегка вытягивая руку, — если позволите? Он смотрит на неё, но не видит каких-либо причин отказать. Чувствует, как зараза постепенно уходит из организма, а на место приходит родная сила. Медленней, намного медленней, чем раньше, но этого хватит. — Отойдите, — ждёт лишь пару секунд, а потом направляет энергию у культяпку. Пламя вспыхивает и формирует новую ногу — полностью огненную. — Ого! — воскликивает фея, — Все Архонты так могут делать? — Не люди, — говорит, пока пытается подняться. С трудом, но теперь он может возвышаться над гостями его региона, — Нам проще манипулировать элементарной энергией. — Понятно… хей, путешественница, ты не выглядишь удивленной! — Вспомни Венти. — Ой, точно! Он же буквально принял новую форму так… — Вы встречали Барбатоса? — резкое перебивание, — Он жив? И даже бодрствует? — Более чем жив, этот глухонемой бард! Ходит по барам, поет песни, ухх! — Хоть что-то остается неизменным, — шепот. Короткое неловкое молчание, которое прерывает сошедшая: — Мне… рассказать о… других? — он бросает оценивающий взгляд. Потихоньку идёт к столу. — А много ли вы знаете? — Нууу, — фея начала загибать пальцы, — Мы помогали Анемо Архонту спасти Мондштадт от зараженного бездной Двалина, помогали делать похороны Рексу Ляпису и сражались против Осиала, участвовали в гражданской войне против Райден Сегун, освобождали Архонта Дендро из клетки, созданной мудрецами, а также… ээ, просто были там, когда пророчество над Фонтейном сбылось и Фурина с Фокалорс всех спасли. Ему нужно было остаться спать и никогда не просыпаться больше. С каждым словом всё больше приходило осознание, что он слишком стар для этого дерьма. — Паймон, давай лучше я расскажу, ладно? — О… хорошо! *** Шиукоатль увидел дерево издалека. Ещё при выходе из территории Натлана, а потом во время путешествия по пустыне — черт побери, Дешрет, как же так? И из всех возможных вариантов смерти тебя сожрал Апеп? — оно маячило на горизонте. Величественное и громозкое, дерево было его ореинтиром, но ощущалось как гильотина. С каждым шагом, что он делал, осознание накатывало на него всё сильнее и сильнее. Эгерии нет. Она ушла. Это дерево, оазис, — едиственное, что осталось от неё. Он горько усмехнулся. Даже после смерти Эйнера смогла дать жизнь. Может, легче было бы полететь и телепортироваться в огне — расстояние для этого не такое уж больше, поменьше, чем до Ли Юэ, — а не идти пешком. Но Шиукоатль хотел помнить их прогулки. Как Эгерия часто звала его просто походить по пляжу, воде, пустыне, лесам… и очень редко городам. Как они проводили дни в беседах, и не понимали, как прошли всю лесную часть Сумеру. Как она всегда могла достать лучшее вино, — взятое у брата, конечно же, — а он приносил выпечку собственного приготовления. А сейчас Шиукоатль стоит рядом с тем, что осталось от её тела. Не может пошевелиться, чтобы пойти дальше, прикоснуться к потокам. Не хотел убеждаться, что под грубыми пальцами почувствует ту же нежность, что от её кожи. Но теперь Эгерии нет. И даже в её нации, за создание людей которой она была проклята, бывшего Гидро Архонта не сильно почитают. Да и, судя по рассказам той сошедшей, и нынешнюю приемницу судили её же люди. Что за справедливость? Шиукоатль кривит губы. — Азирафаэль? Он оборачивается — два знакомых силуэта стоят чуть позади него. Совсем растерял бдительность, старый дракон. Хотя… сейчас это неважно. — Моракс. Барбатос, — хрипит он, приближаясь. Анемо Архонт врезается в него быстрее, сразу же мягко обнимая крыльями. Второй не отстает от него, но, конечно же, более деликатно прижимает оба тела к себе. — Азир, — с предыханием шепчет Моракс. Как же давно Шиукоатль не слышал этого имени — этого сокращения. Даже если 500 лет были в тумане бездны, века прошли беспощадно. Моракс первым разрывает объятия чуть отходя. Сканирует его, цепляя взгляд за левую ногу и новые шрамы. Барбатос же всё также остается под его боком, хоть и уменьшает хватку. Шиукоатль давно бы отцепил его от себя, но Азир лишь легонько гладит ладонью по его волосам. — Рад видеть тебя, друг мой, — говорит Моракс. Он сглатывает — хоть кто-то, хоть эти два болвана, но живы. Слава Повелителям, они живы. Слышать новости от сошедшей и видеть, чувствовать их рядом — разные вещи. — Мы… когда ты проснулся, мы почувствовали, — бубнит Барбатос в ткань, пытаясь не касаться его огненной ноги, — Но это было… мы думали, что мы последние, понимаешь? Только Моракс и я, из всех наших, из Первой Семерки. Я боялся верить. Это было бы чудом, понимаешь? А потом пришла путешественница, буквально на пять минут, и она рассказала о тебе, и снова убежала очищать тебя от порчи, и- И я соскучился, Ази. — Я тоже скучал, — слишком, слишком много эмоций. Пара капель падает на макушку Барбатоса. Но Азирафаэлю плевать, как он может выглядеть — больной, со множеством шрамов, без ноги и уха, обнимающий Барбатоса из всех Богов и плачущий. Сейчас — не важно. Скала, молчаливая и понимающая. Янтарные глаза Моракса практически светятся, отражая закат. Тихо плачущий Барбатос, вцепившийся в него как будто Аз — единственное, что может удержать его на этой земле. И яркое напоминание об их подруге, сестре, жене, возвышающееся над ними в своей красоте.

Она больше не придёт.

И когда Азирафаэль один входит в сердце древа, он шепчет своё единственное желание: — Пусть твой отдых будет славным, дорогая.