Глава 54. Песенная

Что с ней происходило? Этот вопрос пришел к Авроре сразу после обеда у Беорна. Некоторое любопытство, с которым девушка следила за животными, прислуживающими за обедом, поугасло: собаки, ходящие на задних лапах и умеющие что-то носить в передних, были не так и интересны, а вот пони – необычайное зрелище! Но, вдоволь налюбовавшись ловкими братьями меньшими и выслушав слова поддержки от соотрядников, путница вновь обратилась в себя. Улыбка Торина волновала ее, будоражила, казалось, она может одними такими улыбками общаться с ним, понимать его… Может быть, она все-таки влюбляется? В ее мире все было иначе: ты заглядываешься на парня из параллельного потока в вузе, он лайкает твое фото в соцсетях, вы идете на какой-то фильм, болтаете о любимых героях, сравниваете вкусы… Аврора так и не ушла дальше, но это было и не нужно, здесь все равно было не так. У них с Дубощитом не было общих ценностей, не считая чего-то вроде заповедей, не было общих интересов, они не могли обсудить какую-то книгу или фильм, музыку или спектакль. День за днем они оба были сосредоточены лишь на одном – выживании, причем Торина заботило выживание всего отряда, а девушке нужно было подумать о себе, ну по крайней мере пока. Так почему Аврора выделяет его среди других? Сейчас, в тепле, довольная и сытая, девушка понимала, что смотрит иначе на Дубощита, хочет, чтобы он задерживал на ней свой взгляд, хочет, чтобы он вот так улыбался. И чтобы обнимал тоже! Возможно, все дело просто в том, что он проявил понимание, помог ей – вот она и потянулась за ними, не осознавая, насколько он отличается от нее и что даже Фили или Кили были бы ей ближе? Все было бы так, если бы не важное «но»: братья-гномы проявляли к ней еще больше внимания, первые дни и вовсе не отходили от нее, что привело к дружбе с ними – но ею же все и ограничилось. Торин почти всегда был немного в стороне, присматривал за ней, но почти не общался… От этих мыслей только отчасти ее отвлек Беорн. Хозяин владений показал гостье небольшую комнатку – в доме было не так много отдельных помещений, эту выделили путнице, чтобы она могла спать одна, а также оборотень предложил Авроре, если нужно, искупаться в бане. Что ж, это была совсем не ванна, но возможность попариться, попытаться вывести из себя память о гоблинских пещерах – это казалось блаженством! - Только не очень долго, - видимо, оборотень заметил ее реакцию и решил предупредить, - твои спутники наверняка желают того же, а вам всем лучше вернуться в дом до поздней ночи, когда я уйду. - Да, я знаю, - стала серьезной Аврора, следя за тем, как все те же животные носят в небольшой деревянный сруб ведра с водой. - Ты знаешь обо мне? А, волшебник рассказал! - Эм… да, конечно, - кивнула девушка. На этот раз рассказывать о том, откуда она пришла, не хотелось, ссылаться на далекий и непонятный Восток тоже (хотя «провидица» оставила эту легенду про запас, если что-то в ее поведении вызовет вопросы, что, впрочем, вряд ли, ведь Беорн мало знает о жизни тех же хоббитов и других народов по другую сторону Мглистых Гор). С этого дня, как она сама решила, Аврора идет с отрядом, она часть гномов, можно так сказать, и нет нужды отделять себя от них, тем более, подчеркивать свое отличие от этого мира, раз она не собирается требовать ее немедленно вернуть домой. Ну, можно было бы немного потроллить Гэндальфа, заставив в который раз его объяснять о других мирах, о том, зачем он так, без вопросов и просьб, затащил сюда девушку, которая этого не хотела… Но Беорн вряд ли доставит много неудобств магу, а раз пока Аврора смирилась со своей дорогой, то как-то глупо в этом делать виноватым кого-то еще. Досадить волшебнику она еще успеет, если это будет нужно. Баня была готова, и девушка сосредоточилась на том, чтобы все сделать как можно быстрее – другие и вправду будут ее ждать. Потому самокопание было временно снова отложено. Когда она вышла, обнаружила, что Гэндальф курит на крыльце дома, любуясь закатом. Хотел ли он поговорить, поджидал ли ее? Возможно. Авроре было нечего сказать магу, вдруг оказалось, что все важное она уже выпалила, когда полагала, что уходит. Если он желал что-то уточнить, мог это сделать. Сама же девушка просто отправилась в дом. Не остановил. Аврора облюбовала для себя место у камина, неподалеку от эльфов, с которыми и осталась в доме, потому что гномы все же отправились в баню, прихватив с собой мистера Бэггинса, а оборотень присоединился к волшебнику. - Не передумаешь? – после небольшой паузы спросил Элрохир. – То, что Торин Дубощит уже объявил, не значит, что ты должна… - Я должна, - покачала головой девушка. – То, как все происходит, пугает, потому что в конце не для всех будет… хорошо. Я много думала об этом, я понимаю, что единственный путь – идти с гномами и что-то менять. - Но ты ничем им не обязана, - поддержал брата Элладан. - Обязана, - снова возразила Аврора. – Они – мои друзья. Разве вы сами поступили бы иначе? Разве не вы помогали мне только что и совсем бескорыстно? А вы совсем мне ничего не должны! - Что ж, это и вправду лучшее объяснение, - согласился Элрохир. - Но как же твой возлюбленный? – вдруг напомнил второй брат. Ох, «возлюбленный»! Она ведь наплела про некоего любимого, без которого дня не может прожить, ради которого пыталась уйти… Признаваться во вранье не хотелось, как и говорить о розыгрыше парней. - Пока я не знаю, - увильнула Аврора. – Иногда понять собственное сердце очень непросто – сейчас я не знаю, что оно мне велит. - О, мы не осуждаем тебя, - поправился Элладан. – Извини, если обидел! - Нет, ничуть, - уже уверенно ответила девушка. – Я знаю, что, возможно, поступаю неверно, но пока именно это мне кажется правильным. Я чувствую себя немного неуютно, что не решила это сразу и вам пришлось ехать сюда… - Ты ничего плохого не сделала, - улыбнулся Элрохир. – Мы и вправду думали навестить сестру. - А после, как знать, может быть, навестим тебя, - завершил Элладан. - Вы все же хотите явиться на ту битву? – нахмурилась Аврора. - Не стоит? – уточнил тот же близнец. - Это будет очень опасное событие, это опаснее дракона, - предупредила «провидица». – Вы очень рискуете, придя туда. - Больше, чем ты? – удивился Элладан. - Нет, конечно, - улыбнулась девушка. – Но я знаю, отчего мне это нужно и… Очень вероятно, что я не смогу вернуться домой, тогда эта дорога кажется вдвойне верной. Ваши цели – не тут, возможно, они найдутся для вас за морем. - Мы обдумаем это, - пообещал ее собеседник. - А ты так и не услышала наши песни и не спела свои, - поменял тему Элрохир. – Мы завтра покинем этот дом, надо восполнить потери! - О, ну пою я плохо, - смутилась Аврора. - Не может такого быть! – почему-то не поверил эльф. - Это правда, - напирала девушка. – И вообще, последний раз я пела в… не знаю этого слова у вас, это место, где дети вместе чему-то учатся. Но, в любом случае, я буду очень-очень рада послушать ваши песни! - Однако это нечестно! – притворно возмутился Элладан. – Ты хочешь услышать песни иного мира и расы, но и мы – тоже! Справедливо, конечно, но Аврора ничуть не лукавила – ее опыт пения заканчивался общим школьным хором. Ну и, разумеется, порой она подпевала кому-то из плеера, но делала это тихо, себе под нос. В мире, где все строится на мелодии, девушка не сравнится наверняка даже с самым плохим певцом, не то что с эльфами! - Я не знаю ваших песен, - попробовала снова улизнуть «провидица», - и плохо знаю язык, чтобы с легкостью перевести что-то. - Разве это нужно? – не понял ее Элрохир. - Что нужно? - Что и зачем ты хочешь перевести? Песня – это то, чем хочет поделиться душа, она дает слова, она задает мелодию, - пояснил один из близнецов. – Ты хочешь рассказать нам о чем-то, что твоя душа создала раньше? Ах да, вот и разница! В этом мире любые стихи и их напевание – просто такая же часть каждого, как обычная речь… - В моем мире не так, - попробовала объяснить девушка. – У нас песни складывают особо, пишут о чем-то, что очень хотят рассказать другим. Кто-то, наверное, может придумать слова на ходу, но это будет что-то простое, неинтересное. А есть песни – невероятные, отличные от всех, которые запоминают другие, делятся ими друг с другом. - Как та музыка, что ты включала? – предположил Элладан. - Да, вроде того, - обрадовалась Аврора. – Я могу включить что-то из песен, которые там есть, и перевести их, если вам интересно. - Ну если ты все же не хочешь нам ничего спеть сама, - вздохнул Элрохир. – Это будет хотя бы какая-то возможность познакомиться… Кстати, ты могла бы спеть и без перевода, иногда образы, мысли, закладываемые в слова, понятны и без перевода. - Я очень плохо пою, - не сдавалась девушка. - Не в наших правилах заставлять, - признал ее право молчать Элладан. – Но все же мы будем очень признательны тебе, если передумаешь… К этому моменту в гостиной собрался весь отряд. Животные-помощники Беорна (язык не поворачивался назвать их слугами) разнесли гостям чаши с горячими напитками, поставили в стороне кувшины с медовухой и чем-то вроде компота, кое-какие угощения для тех, кто все-таки проголодался к этому часу*. Первыми, притом без просьб и напоминаний, начали эльфы, да и начали довольно предсказуемо: - A Elbereth Gilthoniel, silivren penna míriel o mendel aglar elenath! Na-chaered palan-díriel o galadhremmin ennorath, Fanuilos, le linnathon nef aear, sí nef aearon! – разнеслось по комнате. Да, с такими голосами точно не сравниться, любые звезды эстрады и оперы отдыхают! Высокие, сильные, сливающиеся в одно, переливающиеся в небесах, взмывающие ввысь, унося за собой, и одновременно заполняющие каждый уголок на небесах. Причем, кажется, от этих слов и вправду в помещении будто бы стало светлее – и это был не свет от свечей, это были звезды, которые пока еще не взошли на небе… Аврора была заворожена этим пением и, одновременно, чувствовала себя необычайно жалкой – нет, нет и нет, после такого она петь точно не будет! Позориться она не станет, это же все равно, что после профессионального танцора пытаться кого-то поразить «медляком», то есть топтанием под музыку! А вот прочие присутствующие вовсе так не считали. Первым перехватил инициативу от эльфов, конечно же, Бофур, выхватил свою флейту, принялся наигрывать на ней простой мотив, сам же на этот мотив пропел несколько веселых куплетов. Затем за дело взялись Фили и Кили – и Аврора мысленно признала, что хотя у братьев-гномов совсем другие голоса, а все равно их было приятно слушать. Гномы пели низко, весомо, их песнь не возносилась в небеса, а обволакивала теплом, как будто бы идущим от них, а не от пламени в камине. Сумерки за окном сгустились, там уже не было видно ничего даже вблизи – и Беорн, ни слова не говоря, скрылся за дверью, которую Гэндальф немедленно запер на гигантский засов, а после лично закрыл все окна… - Banâdezel nithuldairân Bâwah ainilûnu khenân Bâ bīth aiborbizar khayân Durin kuyân ka`iryadân Durin kuyan kaifarz yawân irangamil nahul bithan Banâdezel nithuldairân Bâ thig ainilûnu khenân Durin nakhân kabith yawân Aithûn babithân badukân Durin ayazanûl nakhân gimbân zarâmu kabithân Durin bithân bhanaddubân kazukân buznu bakaibân kaikheledzarmu kalubân Durin gimilrigu khenân Kibilligul kazimirul Uwazanu aibundu hûl. На этот раз слово взял Торин, правда, после первых же строк его пение подхватили другие гномы, но Аврора отлично слышала голос Дубощита – и была уверена, что в тот раз, в горах, тоже он пел, она отлично помнила это… Ей бы поговорить с ним, нужно столько обсудить! Однако после всего пережитого, после всего, что Торин сделал для нее, девушке казалось мелочным заикаться о золоте. Это подождет, до Эребора еще так много дней пути! И вообще – важнее удержать Дубощита от безумия, если оно ему грозит, иначе без денег останутся все вокруг.   *** После отдыха и купания в бане их «провидица» казалась заново рожденной, Подгорный король, как ни старался, все равно так и возвращался взглядом к ней, любуясь покрасневшими щеками и блестящими глазами. Она полностью расслаблена, наслаждается покоем и уютом – и не заботится ни о чем, что занимало бы мысли женщины невысокого положения, привычной выбивать из других каждый медяк. Все же определенно, его прежние выводы о ней верны: Аврора, несмотря на собственный заработок и независимость, не работала, чтобы выжить, у нее был неплохой достаток. Среди гномок были такие – не часто, но порой их женщины выбирали подобную жизнь, полностью сохраняя достоинство. Правда, далеко не каждая из них была столь умела, чтобы иметь огромный доход… «Провидица» по-прежнему так и не заговорила с ним или с Балином об оплате своих услуг и в ином случае Торин бы посчитал это «выгодной сделкой», возможностью когда-нибудь после сказать девушке: ты сама ни о чем не попросила, теперь уже поздно выставлять условия. Но не с Авророй – она все это время вела себя с ними честно, она ни разу не пыталась их обмануть, в отличие от людей Средиземья, и Дубощит желал отвечать ей тем же, иными словами, он собирался обсудить возможный контракт с ней так скоро, как только это будет возможно. Но не сегодня. Сегодня был вечер песен. Аврора, правда, сидела тихо, слушала всех и внимательно, но сама не вступала в этот «разговор», хотя Торин был уверен, что он тут не единственный, кто желал бы узнать какие-то песни из другого мира. Но если он ни о чем не просил, то остальные считали иначе, едва Дубощит закончил, как племянники насели на девушку, к ним присоединились близнецы… - Нет, я плохо пою, - почему-то смущалась Аврора. - Ты уже это говорила, - заметил Элладан. – Если ты так против, позволь нам хотя бы услышать что-то из песен на твоей штуке. - Ладно, - согласилась «провидица». Она покрутила свою коробочку в руках, что-то поискала в ней, после комната вновь наполнилась звуками, но на этот раз была не только музыка, как раньше, это была песнь, которую исполнял неизвестный голос. Наверное, человеческий, потому что Аврора говорила – в ее мире нет иных рас, не видя исполнителя, ничего о нем сказать было нельзя. Ну разве только, что это был женский голос, пусть и не очень высокий. Слова, разумеется, были непонятны, многие звуки казались непривычными, но Торин был существом своего мира, то, что Авроре было плохо понятно, почти чуждо, для созданий Арды было естественно: Дубощит просто позволял песне проникнуть в себя, наполнить его, пройти через него, оставляя образы, которые складываются из слов… За все время, пока не отзвучала последняя нота, никто не произнес ни слова. Нужен ли был перевод? - Гори, гори, моя звезда. Звезда любви приветная! Ты у меня одна заветная, Другой не будет никогда**, - видимо, Аврора посчитала, что правильнее перевести, чтобы смысл песни был понятен. Наверное, она была права… Если бы только не упоминания звезд! Не то чтобы Торин этого не чувствовал, когда слушал, однако без точных слов он видел перед собой только образы мужчины и женщины, стремящихся друг к другу. - Сойдет ли ночь на землю ясная, Звезд много блещет в небесах, Но ты одна, моя прекрасная, Горишь в отрадных мне лучах. Звезда надежды благодатная, Звезда любви волшебных дней, Ты будешь вечно незакатная В душе тоскующей моей! Твоих лучей небесной силою Вся жизнь моя озарена. Умру ли я – ты над могилою Гори, сияй, моя звезда! – закончила девушка с выражением, хотя говорила она при этом негромко. Что и сказать, песнь была красивая, не часто кто-то может выразить одно лишь чувство через столько образов и слов. К сожалению, обычно это делали как раз остроухие, как и все эти обращения к звездам были свойственны им – только это и портило все, по мнению Торина. Но все-таки он признавал, насколько красиво это… - А повеселее ничего разве нет? – Бофур совсем не был готов признать такое, поэтому бесцеремонно прервал похвалы эльфов. - Но разве это не прекрасно? – попытался заступиться один из близнецов. – Разве за каждой из этих строк вы не видели звездное небо и облик любимого мужчины или женщины, что складывается из них? Нам сложно понять чувства людей, но разве в этих стихах не была так точно выражена и готовность смертных уйти, и пожелание жизни любимому человеку, и надежда быть вечно рядом? - Все так, - согласился Бофур. – Но все равно хотелось бы… без этих ваших звезд! Аврора почему-то хихикнула (вспомнила похожую реакцию гнома на музыку эльфов в Ривенделле?), но снова уткнулась в свою вещь, видимо, согласилась подыскать что-то более подходящее по просьбе подгорного народа. Новый выбор был сделан быстро, и романтические образы на этот раз сменились иными, чему соответствовал и бодрый ритм. Правда, веселыми их было не назвать, а в картинках, что видел Торин перед собой, где-то внутри… были пики гор, неизвестных ему, но очень ярких и безусловно точных! - Здесь вам не равнина, здесь климат иной – Идут лавины одна за одной, И здесь за камнепадом ревет камнепад, - И можно свернуть, обрыв обогнуть, - Но мы выбираем трудный путь, Опасный, как военная тропа! – вновь лишь после отзвучавшей песни принялась зачитывать стихи девушка. Надо же, и вновь все верно – горы! - Кто здесь не бывал, кто не рисковал – Тот сам себя не испытал, Пусть даже внизу он звезды хватал с небес: Внизу не встретишь, как не тянись, За всю свою счастливую жизнь Десятой доли таких красот и чудес. Нет алых роз и траурных лент, И не похож на монумент Тот камень, что покой тебе подарил, - Как Вечным огнем, сверкает днем Вершина изумрудным льдом - Которую ты так и не покорил. И пусть говорят, да, пусть говорят, Но - нет, никто не гибнет зря! Так лучше - чем от водки и от простуд. Другие придут, сменив уют На риск и непомерный труд, - Пройдут тобой не пройденный маршрут. Отвесные стены... А ну - не зевай! Ты здесь на везение не уповай - В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала, - Надеемся только на крепость рук, На руки друга и вбитый крюк - И молимся, чтобы страховка не подвела. Мы рубим ступени... Ни шагу назад! И от напряженья колени дрожат, И сердце готово к вершине бежать из груди. Весь мир на ладони - ты счастлив и нем И только немного завидуешь тем, Другим - у которых вершина еще впереди.