Глава 100. Великие королевства гномов

У Авроры все было чудесно. Во-первых, Бифур и еще несколько «инженеров» заканчивали разработку своей машины, на которую можно было возлагать надежды, то есть планировать возвращение Кхазад-Дума на много лет раньше, чем было по книге. Во-вторых, Кельда и Нори объявили о помолвке, так что в Эреборе в полной мере царила любовь, а за подругу было особенно радостно. Ну и в-третьих, сама королева ждала ребенка! Беременность проходила хорошо, хотя, конечно, Аврора порой быстро уставала, боролась с тошнотой, больной спиной, отекшими ногами… Но через все это проходила каждая будущая мать, Дис уверила, что состояние правительницы ничем не отличалось от ее собственного когда-то, а также от тысяч гномок до нее. И кто же портил в это время все? Естественно, Торин! Аврора хорошо его знала, она замечала, что он старается радоваться ее рассказам, что ему нравится то, как округлилось ее лицо, какой стала ее грудь, что ему нравится гладить ее живот, но вместе с этим счастьем в самой глубине глаз мужа жил страх. Дубощит давил это в себе, не давал вырваться наружу, однако от этого было ничуть не легче, может, даже хуже, потому что его супруга все равно видела это, понимала, как тяжело ему приходится, была очень ему признательна, что он старается думать о лучшем, но не представляла, как успокоить его и убрать этот ужас. Несколько раз королева пыталась поговорить с супругом, убедить, что она прекрасно себя чувствует, только это не очень помогало: утренняя тошнота или головокружение днем – и Торин немедленно становился хмур, сколько ни повторяй ему, что ничего особенного в ее недомогании нет… Кое-как помогали Двалин и парни, по очереди утаскивая друга и дядю на тренировки, охоту, встречи с Бардом и на что угодно еще. Кстати, Дейл уже расцвел, осенняя ярмарка в нем прошла успешно. Довольно скромно, как говорили некоторые гномы, кто помнил прошлое, но правитель города считал иначе и у него были для этого основания: на мероприятие съехались купцы с самых разных концов Средиземья, на прилавках были выложены товары из всех уголков. Да и Рохан с Гондором выполняли обещания, начали поставки в эти земли. Авроре рынок в Дейле очень понравился, она побывала там вместе с мужем и парнями и была в настоящем восторге от всего увиденного. Эльфы привезли, кажется, все, что мог подарить лес: от всевозможных варений до самого разнообразного мяса. Тут были даже какие-то ягодные настойки, видимо, лишь Трандуил предпочитал вино, а может, это делалось для людей… Вино тоже было, гондорское, так что гномья королева, которой на свадьбе было не до того, теперь смогла оценить качество и этого продукта, пусть и очень умеренно. Купцы юга торговали разными сладостями, пряностями, а также чаем и кофе – у Авроры было полное ощущение, словно она забрела на кусочек восточного базара своего мира, они даже торговались схожим образом. Рохан гордился своей пшеницей и другими зерновыми. И их торговцы радовали всех вкусными горячими лепешками… Перечислить все было невозможно, но молодая королева сохранила в память не только это, но еще то, что здесь на ярмарке, как и положено, было много самых разных соревнований: по стрельбе из лука, по борьбе на кулаках и прочих радостей мужчин. А также десятки игр для детей, так что те стайками носились по всему городу и окрестностям, желая все успеть, ну и фразы вроде «мам, я хочу» слышалась со всех сторон. И вообще здесь было много игрушек. Дейл когда-то славился этим, вот и сейчас мастера желали вернуть себе былое. У Авроры просто глаза разбегались, она не представляла, как другие здесь делают выбор! На время этой ярмарки вроде бы Торин поверил, что его супруга чувствует себя хорошо, может, просто сам был слишком рад все это видеть? Потому что вскоре после этого все вновь вернулось к прежнему: счастью во всем, но скрытому страху где-то в самой глубине его синих глаз, который никак нельзя изгнать! Королева шептала ему о любви, старалась дарить ласки и всю свою нежность, крепко целовать – и вроде бы отгоняла глупые тени, помогала мужу уснуть… Чтобы короткое время спустя столкнуться с этим вновь. К счастью, у гномов не было принято создавать или дарить что-то малышу до рождения, в этом их обычаи были схожи с ее прежними, так что ее собственные страхи тут не появлялись, а у Дубощита не было вокруг ничего, что постоянно напоминало бы о ребенке, хватит с него и все больше растущего живота! Чтобы самой меньше думать об этом, Аврора с головой ушла в те дела, которыми могла заняться: следила за запасами в кладовых, шила одежду себе и всем Дуринсонам, помогала с восстановлением гобеленов, а еще записывала те истории, которые помнила, в первую очередь, разные сказки, чтобы ими можно было делиться с гномятами, но и о других любимых книгах не забывала. В один из дней молодая правительница, вспомнив о своем телефоне, решилась снова его включить. Тот поначалу опять показал карту Средиземья, та приблизилась… до Эребора. Но больше ничего аппарат не демонстрировал. Изучив старую «игрушку», Аврора обнаружила, что вся телефонная книга пуста, ни одной мелодии тоже не сохранилось, даже фотографий ее мира не было, только несколько снимков с родителями. Видимо, та вселенная окончательно с ней распрощалась, или эта вытеснила все… Что ж, оставалось сказать неизвестно кому «спасибо» за малый кусочек памяти, Ори, пользуясь этими фото, после нарисовал портреты. Может ли телефон работать как палантир? Аврора не была уверена, хотя показанная карта Средиземья наводила на мысли, что что-то подобное происходит, только не очень понятно, как этим управлять, возможности позвонить-то все равно нет. Разве что надеяться на голосовое управление, волшебные шары же так работают… Однако и пользы в этом королева не видела. Связаться тут она может только с Гондором, если нынешний правитель использует эту вещь, и с Саруманом, если тот обнаружил и уже завладел вторым палантиром. Но с последним ей говорить не о чем да и не хочется показывать себя, мало ли что у Белого мага на уме, а с первым Торин и без того успешно ведет дела, к чему в это лезть? Может ли телефон теперь показывать другие земли? Ривенделл все равно укрыт от всех, в Рохане и Гондоре, а также в Лориэне Аврора надеялась однажды побывать лично. Если только попросить Бильбо показать, но это будет вроде подглядывания за кем-то, ведь тот ничего об этом не знает, пусть живет своей жизнью. Аналогично она рассудила и в отношении Гэндальфа: если она и увидит волшебника, поговорить с ним не сможет, уж проще позволить ему заниматься его делами самому, к чему подсматривать за магом? Предположим, телефон сработает как палантир, покажет Митрандира в Хоббитании – чем это считать, визитом к старому другу или началом нового похода? Если старый хитрец пожелает, он сам «свяжется» с королевой Эребора, спросит обо всем, что решит важным, она-то на месте сидит, а не ездит с туром по Средиземью. Таким образом, не придумав применения своей «вещи», правительница просто вновь ее выключила. Может, однажды для телефона-палантира найдется применение, а может, такого не стоит и желать. Да и не хочется, куда полезнее будет заново изобрести тут нечто подобное, но уже для всех. В ее жизни была Одинокая гора, был любимый муж, понимающая почти сестра, отличные друзья и вскоре будет малыш – то есть все для счастья. И Аврора была счастлива. *** Малыш родился весной, его маме пришлось действительно несладко и последние недели, и, тем более, самые последние часы, но был в этом и плюс – у королевы просто не было сил замечать состояние мужа и размышлять о том, чего он боится. Рядом с Авророй были только женщины – те лучше знали, что делать, чем даже лекари, потому в спальню мужчин не пускали. Впрочем, о самих родах владычица Эребора помнила очень не много. Помнила кое-что из подготовки, когда дамы суетились в комнате с водой, тканями и какими-то травами, кажется, раньше Дис рассказывала что-то о каких-то горных растениях, которые хорошо помогают после родов, но думать об этом не получалось, все это Аврора отмечала где-то далеко на краю сознания, в то время как ее саму пронзали судороги боли. А затем была собственно только боль. И чувство того крохи, который стремился наружу – она должна была этому помочь, она старалась сделать все для этого. После был крик малыша и было облегчение от того, что все получилось. Аврора успела даже почувствовать его дыхание рядом с собой, а затем провалилась в черноту. Впрочем, сон длился недолго, она отключилась на четверть часа, кажется, но совсем не ощущала того, что с ней делали другие женщины, однако хорошо почувствовала, когда рядом оказался Торин. И только теперь смогла оглядеть комнату, осознать, что все действительно прошло самым лучшим образом. Они были в спальне уже только втроем, муж сидел рядом с ней, держа маленький сверток и широко улыбаясь. - Он рад мне, - поделился Дубощит. В ответ на это кроха-наследник – а по выбранному местоимению было ясно, что все-таки это мальчик – попытался было вновь заплакать, отчего его отец даже испугался, видимо, решив, что он говорил слишком громко своим басом. - Давай мне, - поторопила Аврора. – Ему нужно кушать. - Это верно, - согласился гном, передавая сверток. – Но не просто кушать, наш сын должен хорошо кушать, а не как его мама! На это супруга ему ничего не ответила, потому что ребенок – ее ребенок! – уже нашел свое питание, и молодая мама перестала замечать вообще все вокруг, только рассматривала своего сынишку. Как и все дети, он был головастиком, но обилие волосков на голове, более широкие плечи и короткие ручки и ножки с пухлыми пальчиками выдавали его расу. Глаза у него были не светло-голубые, а настоящие синие, как и у его отца, как у всех потомков Дурина, черты лица крупные. - У него твой нос, - прошептал Торин, обнимая жену за плечи и касаясь поцелуем ее виска. – Твоей формы. Ну… может быть, и ее, хотя Аврора в первую очередь отмечала схожесть с папой, ей это даже нравилось – их сынишка непременно будет копией своего отца характером и внешностью! Ладно, только с ее носом… - Спасибо тебе за него, - продолжил Дубощит. - Я чувствую что-то похожее к тебе, без тебя его бы не было. - Тебе досталось больше, - вздохнул мужчина. – Я слышал, как ты кричала… Я думал, что сойду с ума… И… прости, что столько времени боялся, сейчас я понимаю, как все это было глупо и как тебе было тяжело видеть это, когда у тебя и так столько забот. Хорошо, что ты меня не послушала и согласилась выйти замуж, позволив этому крохе появиться на свет. И… ты же знала, что я все равно пытался этого избежать? - Я никогда бы не пошла против воли своего короля, ваше величество! – отшутилась она. – Ну не считая тех случаев, когда вы поступаете очень неразумно, тогда мне приходится все брать на себя. - Кажется, мне стоит ограничить твое общение с Дис. - И лишить нашего сына тети?! Как ты можешь?! Торин только тихо рассмеялся в ответ. - Как его будут звать? – спросил он. Этот вопрос не поднимался на протяжении всей беременности, вероятно, Дубощит боялся «сглазить», заговорив об имени того, кто может и не родиться, но теперь оставлял за мамой право выбрать имя для сына. - Может быть… Фрерин? – предложила Аврора. У нее в памяти было не очень много имен гномов, а если в этом мире у Торина и Дис не было брата с таким именем, то пусть будет сын и племянник. - Хорошее имя, гномье, - согласился муж. – Я думал, ты захочешь дать ему имя из более привычных тебе. Я не буду против, если ты назовешь его, как своего отца или деда, другие же привыкнут… - Н-нет, - покачала головой супруга. – Иначе я буду бояться, что мой мир сможет забрать его себе. Пусть он будет гномом и будет всегда в этом мире. Если только… я не знаю, у вас есть какие-то поверья, связанные с тем, можно ли называть именами тех, кто долго или, наоборот, мало пожил? - Только Дурин несколько раз возвращался в Средиземье, некоторые говорят, что те, кто рано ушел от нас, часто возвращаются и живут долго. - Отлично. Тогда пусть будет Фрерин. *** Гномы отмечали рождение наследника широко, но не в день его появления на свет, а через дюжину дней его жизни, когда кроха окреп. Малышу Фрерину принесли огромное число подарков, от расшитых распашонок до резных игрушек. В одном Аврора убедилась точно – ее сына в королевстве все обожали, никому дела не было до того, что его мать выглядит вовсе не как гномка. Правда, сама молодая королева после родов сильно поправилась, округлилась, что очень нравилось ее мужу, потому для себя она решила, что не станет худеть. Тем более, ее волосы за это время тоже сильно отросли, стали толстыми и блестящими – во всем здоровыми и очень красивыми, нынешняя правительница с удовольствием с ними экспериментировала, учась делать всевозможные прически, не уступать же своему новому народу, она должна быть первой среди всех дам! Забот с Фрерином было куда меньше, чем Аврора предполагала – у крохи было столько нянек, сколько и нарочно не придумаешь, притом не только Дис и женщины стремились с ним повозиться, но и Фили с Кили, и вообще все из отряда Торина, иногда Дубощит шутил, что он издаст особый указ, чтобы иметь возможность им, родителям, побыть с собственным сыном, а то скоро и ночами кто-то будет топтаться в детской. Пожалуй, меньше других тут бывали только Кельда и Нори, которые как раз были заняты подготовкой к свадьбе, ее сыграли очередным летом, потому празднование вышло тоже ярким, полным угощений, пива и танцев, пусть и не очень торжественным, без высоких гостей, но зато очень душевным. На праздниках и ярмарках, которые случались теперь в Дейле несколько раз в год, неизменно появлялся Леголас, их соревнования с Гимли уже становились легендарными, оба народа даже гадали, чем на этот раз будут мериться эти двое. Говоря проще, если Аврора могла быть довольна видом этого мира, то это как раз и случилось. *** Балин собрался в поход три года спустя. К этому времени Эребор и Дейл процветали, а чудная машина, регулирующая множество зеркал, была полностью готова и несколько раз проверена, чтобы механизм работал безотказно. Может быть, это и сподвигло советника короля попытать счастья, он все чаще стал заговаривать, что раз они смогли одолеть дракона, то и отбить себе Кхазад-Дум им по силам, притом все чаще беседовал об этом с Авророй – и она поняла, что ему нужно одобрение «провидицы». - Скажу тебе прямо, - серьезно призналась та, - в истории, известной мне, и ты, и все, кто отправился с тобой в поход, погибли. Однако случилось это на много лет позже, когда Враг вновь начал обретать силу, с вами не было ничего против «ужаса глубин», да и оружие, и броня были привычными. - Ты хочешь сказать, что у нас есть шанс? - Я хочу сказать, что не знаю, что нас ждет, - королева умышленно сказала «нас», а не «вас», полностью объединяя свое будущее с гномами. – Я убедилась, что история все равно будет пытаться вернуться к книге, потому я уверена, что однажды ты все равно решишься пойти в Морию. Но, как и со Смаугом, я сделала все, чтобы изменить исход этого похода. Для тех, кто пойдет с тобой, возьми доспехи с мифрилом, которые были сделаны для Торина и парней – это хоть как-то вас защитит. Для того, чтобы ослабить балрога, возьми созданную машину с зеркалами, чтобы его убить – возьми Оркрист, я думаю, только этот меч сможет сразить демона. - Что ж, это дельные советы, - важно кивнул Балин. - И не спеши с боями, - вздохнула Аврора. – Мне неизвестно, как именно все случилось в книге, но я знакома с горячностью в бою, не торопись, оцени то, что вы в силах сделать. Я могу сказать, что балрог может вам встретиться в чертоге Маз… как же он назывался… - Мазарбул? - Кажется, да. Или на морийском мосту – известные мне сражения были именно там, - постаралась как-то конкретизировать опасность «прорицательница». - Что ж, это лучше, чем ничего, можно знать, чего опасаться. - Я боюсь, что огненным бичам противопоставить что-то трудно… - Морийский мост, - задумчиво проговорил гном. – Это неплохая мысль, кажется, именно под ним находится озеро, по старым картам все именно так. Значит, если мы сможем обрушить «проклятие Дурина» туда, это поможет нам его победить, не так ли? - Это точно может его ослабить, - кивнула «провидица». – Но… знаешь, в книге с ним сразился Гэндальф – и даже он победил ценой и своей гибели тоже. - А! – Балин вновь призадумался. Авроре хотелось бы надеяться, что ее честность переубедит идти в поход, но, увы, она понимала, что упрямство гномов и, видимо, судьбы играют против нее. Старший сын Фундина еще какое-то время обдумывал все, что узнал, и в итоге решил, что они должны попытать удачу, сейчас у них есть для этого возможность. В итоге же новый отряд был создан, вместе с Балином отправились Ори и Оин, конечно, хотели пойти туда и Фили с Кили, но на этот раз Торин им запретил, объяснив, что сам он уже не молод, если же с ним что-то случится, то опекунами при крохе Фрерине должны быть именно его кузены – а король действительно это уже объявил и это все приняли, поскольку регентство вовсе не было равно занятию трона. Возможно, парни понимали, что их дядя лукавит, однако в дело вступили… чувства! Оба гнома недавно приглядели себе девушек по душе. Шло ли дело к свадьбе, пока никто не мог сказать с уверенностью, но оба брата выглядели очень счастливыми, так что решили обойтись той славой, что у них уже была. Зато поразительным стало участие в этом походе Гимли. Юный гном так проникся этим желанием, что ни просьбы матери, ни приказы отца на него не действовали. Проводили их с почестями и пожеланиями удачи… - Может, это и неплохо, - тихо проговорила Аврора мрачному, как туча, Глоину. – Твой сын должен был прославиться в ином походе, но у меня есть все основания думать, что тот не состоится. Так пусть Гимли станет тем, кто вернет Кхазад-Дум. Эти слова приободрили королевского казначея и брата Оина, который очень боялся потерять теперь двух родичей сразу. Сама же Подгорная владычица не чувствовала уверенности в том, что ему пообещала, лишь вновь и вновь повторяла себе: это все равно случилось бы, похода не избежать, если же судьба хочет вернуться к прежней истории, то Гимли она должна пощадить. *** Новость о победе принес сам юный гном. Он вернулся в Эребор в компании Леголаса – и уже это говорило о том, что отряд был очень своеобразный в этом походе. Но не только эльф изменил все, хотя, как оказалось, присоединился он не только из чувства дружбы, но, как он объяснил, потому что считал справедливыми упреки, что его народ оставался равнодушен к лишениям гномов. Еще одним участником этого похода, притом в самый последний момент, прямо у ворот Мории, стал Гэндальф. Сложно сказать, что привело мага к тем дверям, помнил ли он что-то из того, что ему говорила Аврора, чувствовал ли изменения в мире или до него просто долетел слух о походе, но волшебник явился. И, со слов Гимли, сказал, что считает необходимым свое участие в этих событиях. Однако – и это главное – Кхазад-Дум был возвращен, а Таркун не погиб, ему не нужно было перерождаться. Самым сложным для отряда было заманить балрога на морийский мост, но ловкость Леголаса и умение Гимли и других гномов быстро просчитывать, как и куда будет падать свет, отлично сработали: демон отшатывался от лучей, которые падали на него, пытался за ними что-то разглядеть в то время, как стрелы эльфа мелькали и жалили, когда же балрог очутился на мосту, Балин метко метнул Оркрист прямо в сердце, Гэндальф же срубил Гламдрингом руку противника и второй раз вонзил меч во врага. В озеро-пропасть тот свалился уже мертвым, к сожалению унеся с собой и оружие Дубощита, хотя Аврора в этом тоже увидела своего рода знак, ведь в книге Оркрист был похоронен. Разумеется, гномы ликовали и особо сердечно приветствовали Леголаса, который теперь для них точно стал другом, а также восхваляли всех участников этого похода, включая юного Гимли. Балин же отныне оставался в Кхазад-Думе, как правитель древнего королевства. Может быть, это место по чину следовало бы занять Торину, все-таки именно он был первым потомком Дурина, однако тот оставлял эту честь тому, кто сам мечом все вернул, да и не променял бы дорогой его сердцу Эребор ни на какой иной трон, потому, оставаясь верховным королем всех гномов, признаваемый таковым всеми, включая нынешнего владыку Мории, Дубощит продолжал править в Одинокой горе. Долго ждать никто не стал, в Кхазад-Думе очень скоро взялись и за восстановление древних залов, и за добычу мифрила. Так что когда еще два года спустя в Эребор прибыли старые гости – Гэндальф и мистер Бэггинс – для последнего был приготовлен особый порядок. Нуждался ли он в мифриловой кольчуге? Может быть, и нет, но все-таки Торин ему торжественно вручил этот дар. Правда, как оказалось, волшебник уговорил Бильбо на новое путешествие к Роковой горе, но на этот раз все грозило стать скучной прогулкой. Куда больше поразил Аврору короткий разговор с магом на прощание, на этот раз тот нашел время перед уходом. - Мне жаль, что я доставил тебе столько тягот, приведя сюда, - очень по-доброму, сердечно, вздохнул Гэндальф. – Хоть, прости, я не могу сказать, что сожалею о своем решении. Ты столько изменила в нашем мире, что это стоило всего, я и сам не ожидал того, что вышло в итоге, но, кажется, магия еще долго не покинет эти земли. Я могу только надеяться, что и ты будешь счастлива здесь и никогда не пожалеешь, что осталась. - Магия не покинет эти земли? – ухватилась за эти слова Аврора. – Что это значит? Здесь не будет развиваться наука, но зато эльфы останутся? - Я не знаю будущего, дорогая, - покачал головой волшебник. – И никто теперь не знает, даже ты, провидица, хотя видимо не зря твое настоящее имя переводится как заря, ты дала восход всем гномам. Песнь мира определяет многое, но ты внесла в него новые ноты. Будем же слушать, какой будет эта Мелодия…