Карт-бланш

Румяная корочка таяла во рту. Алиса снимала мясо тонкими слоями, оставляя деду неприглядные части утки. Дедушка общипывал каждую косточку и интенсивно жевал. Ели они молча на пороге террасы, раскинув ноги в стороны. Сладко пахло из палисадника цветами. Банки на чучеле звенели реже, ветер стих, уступая место предобеденной жаре. По подбородку девушки стекал жир, рукава кофты моментально испачкались. Роман Петрович протянул внучке салфетки, а та, закатив глаза, поспешила воспользоваться ими. Без слов было ясно, что он обозвал её «поросёнком», а она огрызнулась в ответ. Карт-бланша дедушка отвёл в конюшню на два стойла, пристроенную к избе с обратной стороны двора. Пожилой жеребец Буланка, казалось, лет ему столько же, сколько и деду, миролюбиво потянулся обнюхать нового соседа, но Карт-бланша больше интересовал стог сена. Со знакомством можно повременить. Порог быстро нагрелся от солнца. Приятно было вот так сидеть, почти на земле, разговаривать, не произнося ни слова, но и слова вскоре тоже стали нужны. — Давай уберу, — дед забрал тарелку с костями и вскоре вернулся обратно, — Как мать с отцом? — Мама в отъезде, отец хорошо. Вчера из-за тебя с лошади упала девочка… Если тебе хотелось утку, мог бы позвонить и попросить, — Алиса старалась говорить мягко. Получалось плохо. — Ружьё не отдам — заупрямился он, предугадывая, к чему ведёт Алиса. — Драться мне с тобой что-ли? Мы уже с тобой разговаривали на эту тему. — Дерись, всё равно не отдам. Брови Романа Петровича свелись к переносице, губы чуть приопустились в обиде. Тема была исчерпана. Алиса вздохнула. Конечно, она не собиралась драться с дедом. Подумывала украсть винтовку потихоньку, пока он возится с едой, но не решилась. После такого поступка отношения их испортились бы безнадежно. Дед испытывал привязанность ко всем своим вещам, но винтовка для него являлась чем-то вроде товарища. — Стреляй тут, возле дома. Я специально запретила ходить по тропам, которые ведут к твоему дому. Площадь огромная, но ты, как нарочно, находишь места, где полюднее. — Пруд в другой стороне… Там уток больше. Кругами вокруг дома ходить не намерен! — Тогда по банкам стреляй. Дед, ради бога… — Я подумаю. Уступать он не умел, поэтому Алисе пришлось удовлетвориться таким ответом. — Не пострадала девочка-то? — Нет. Удачно сползла, только испугалась сильно. — Извини. А ты? — Что я? Повисло молчание от которого обычно хочется сбежать куда-нибудь подальше. Алиса поняла смысл вопроса, а Роман Петрович не собирался оборачивать его в слова. — Нормально. По крайней мере лучше, чем думала. Когда Сара, девочка, упала, я почувствовала жуткую слабость в голове и ногах, но сосредоточилась на том, что ситуация другая. В моих силах на неё повлиять. — Это хорошо. Так ты меня только за ружьё поругать приехала или хотела ещё что-то узнать? Алиса трусливо вжала голову в плечи. Неосознанное движение, дающее честный ответ. Дедушка не был расположен поддерживать её упрёки. Не замечая их, глянул прямо в суть. Если бы дело было только в стрельбе, Алиса бы связалась с ним другим способом. Они оба это знали. — Ну, что? — выдавила она из себя, поняв, что дед помогать не собирается. Роман Петрович оценивающе взглянул на внучку ещё раз. Девушка сжалась сильнее, превратившись в котёнка, из взрослой в маленькую, нерешительную, робкую. Такой он отвык её видеть. До этого момента считал, что она повзрослела навсегда, безоговорочно. Не тут-то было. Есть вещи, которые неизменны. Сколько не наживай седых волос и благородного опыта, в сердце остаются, выживают особые струны, задев которые, человек возвращается в прошлое, сам становится прошлым. Он может справиться с ним и одолеть новым собой, преобразовать, впустить в жизнь, а может сам окунуться с головой в воспоминания и позволить им снова управлять эмоциями. — Он звонил? — Да. Звонил. Три с половиной года назад — Ровнее, ровнее спина! Опять валишься налево. Сдвинься! Ещё. Да-да, вот так, молодец! Теперь чуть назад. Да не дергай её! Не виси на поводе, отпусти. Из-под копыт облаками вздымалась пыль. Владимир прикрывал лицо банданой, но тогда девушка не слышала его указаний. Всадница не справлялась с ретивой кобылой, и это совсем не нравилось Кошину. Соревнования через неделю, а Дина как-будто в первый раз села в седло пару часов назад. — Да что с вами обоими сегодня такое… Всё! Всё, я сказал. Переводи её в шаг. Отдыхайте и свободны, — он всплеснул руками, не сдерживая досады, — Завтра приходи на час раньше. Не прощаясь, мужчина направился от плаца к конюшне. Заметив, что к главному входу подъехала незнакомая машина с пустым коневозом, он сменил маршрут и направился к нему. Погружённый в мысли о предстоящем соревновании, а за одно в фантазии о том, как Дина его провалит, (и в этом будет виноват никто иной, как он сам, но никак не Дина), Владимир приблизился к прибывшим гостям. Из BMW, что ехала перед коневозом, вышел представительного вида мужчина. Об этом говорила не его машина, а собранные движения, правильная осанка, выточенная годами манера держать себя над всем, что происходит. — Добрый день, — Владимир кивнул мужчине, — Могу чем-то помочь? — Я Расохин Игорь Романович. Ранее связывался с менеджером по поводу покупки лошади на вашем заводе. — Да-да, мне говорили. Мы ждали Вас. Меня зовут Владимир Викторович. Помогу Вам определиться с выбором. Есть какие-то особые требования, которые следует учесть? Кошин ничего не слышал о Расохине, но себя не выдал. Менеджер предупредил о приезде некоего клиента-коннозаводчика, который хотел бы приобрести молодую чистокровную лошадь голштинской породы. Владимир не знал детали сделки. Его задачей было помочь определиться с покупкой. — Для каких целей приобретаете? — Это подарок. Я сам развожу лошадей, но моей дочери уж очень нравятся голштинцы. Хотел сделать ей приятное к окончанию учебы. — А не лучше ей было бы самой выбрать себе подарок? Лошадь — отражение всадника. Оба должны чувствовать друг друга и… Сойтись характерами. Первая встреча — ключевой момент в жизни обоих. Игорь Романович задумался. Почему ему не пришла в голову такая замечательная идея? Он договорился с Кошиным о том, что приедет с дочерью чуть позже, к вечеру, как закончится прокат. Владимир согласился задержаться, и, пока не было Расохина, узнал информацию о национальном парке «Четыре дуба». Конюшни там были просторнее, лошадей больше, клиентура состоятельнее. Владимир ждал возвращения Расохиных уже наверняка собираясь предложить свою кандидатуру в качестве тренера. Мужчине надоело вести уроки верховой езды всего у нескольких частников, а большую часть времени катать детей и неопытных всадников в пределах территории конюшни. Он жаждал заезжать лошадей, тренировать их и более талантливых учеников, заключать сделки, открывать самородков. Игорь Романович вернулся с дочерью в оговоренное время. Смеркалось, стало прохладнее. На редкость тёплая весна к вечеру напомнила о своём холодном, обманчивом характере. Расохин помог дочери выйти из машины. — Долго ещё? Можно снять? Чувствую себя по-идиотски, — девушка с детским восторгом улыбалась и одновременно была растеряна, глаза закрывала повязка, и она всё ждала, когда отец освободит её и позволит видеть. — Потерпи немного. Она взяла его под руку и неуверенно пошла следом. Рука то и дело скользила к повязке, но девушка сдерживалась, зная что отец расстроится преждевременному раскрытию интриги. — Здравствуйте! Услышав голос Кошина, девушка вздрогнула: — Пап? Мы не одни тут? Скажи хоть что-нибудь? — Это Владимир, главный специалист по твоему подарку, — отец улыбнулся и дал Кошину знак. — Добрый день… — Алиса. Меня зовут Алиса. Очень приятно, Владимир, — она протянула руку на звук приятного голоса. Владимир растерялся, но на жест ответил. Рукопожатие девушки было сухим, крепким, уверенным. Вся в отца. — Может пойдём? — Алиса перетаптывалась с ноги на ногу словно непоседливый жеребёнок. — По хорошему, я бы попросил тебя не дышать, но боясь это слишком… Алиса хотела спросить почему, но тут ноздрей коснулся родной, древесный запах конюшни. На миг она растерянно остановилась, поводила носом, прислушалась. — Ты привёз меня в нашу конюшню? — Не совсем. Терпи. Они втроём прошли конюшню насквозь, оказавшись у просторного загона. Владимир, для эффекта, предложил Игорю показать дочери лошадей не по отдельности в стойлах, а в табуне. Солнце подползло к линии горизонта совсем близко, теряя форму в ярко-оранжевых облаках. Стрекотали кузнечики. Чуть клубился вечерний туман. — Теперь снимай! Алиса отчего-то занервничала и никак не могла справиться с повязкой. Отец отвлёкся на внезапный звонок, не заметив, что ей нужна помощь. Владимир сам помог девушке развязать узел. — Ой, спасибо, — она прищурилась, часто заморгала, привыкая к тусклому свету автоматически включившихся фонарей. Когда зрение Алисы приобрело четкость, она разглядела в нескольких метрах огромный загон с табуном разномастных лошадей. Место было незнакомым. Растерянно оглядевшись, она, зачарованная зрелищем, подошла к забору и положила руки на перекладины. Сосредоточенный на внезапно появившихся делах отец отошёл в сторону, продолжая говорить по телефону. Он показательно махнул рукой Владимиру, показывая, что тот может приступить к своей работе без него. — Какая красота… А у отца всегда так, — вымолвила Алиса, восторженно наблюдая за табуном. Хотелось разделить момент с родным человеком, но вместо него рядом стоял Владимир. Довольная улыбка и легкая дрожь переживания была разделена с незнакомым мужчиной. Это сразу их сблизило. Возникло ощущение, что они знакомы не каких-то пять минут, а немного дольше. — Согласен, на это можно смотреть так же долго, как на течение реки… — Надеюсь, отец меня привёз сюда не только полюбоваться красивыми видами? Хотя признаюсь зрелище впечатляющее. На наших конюшнях во всю продвигается стройка, никакого покоя пока там не найти. Не успеваешь проснуться, а солнца падает обратно в ночь. И ты вместе с ним. Много работы. — Помимо покоя, голштинских лошадей у вас там тоже не найти… — Да, именно. — Поэтому Ваш отец поспешил исправить ситуацию. Вы можете выбрать любую из этого табуна. А я помогу определиться, если потребуется. Алиса недоверчиво посмотрела на Кошина. Обычно отец покупал лошадей ни с кем не советуясь, ориентируясь на интересные ему породы. Так же они вместе иногда покупали безродных лошадей: для них построили отдельную конюшню и отдавали в общий прокат. — Это и правда неожиданно. Можно? — она показала рукой на пастбище, Владимир кивнул. Алиса пролезла под забором и через несколько секунд оказалась в центре небольшого табуна. Несколько лошадей обратили на неё внимание. Вороной жеребёнок спрятался за мать, но в остальном появление девушки восприняли равнодушно. Владимир наблюдал за ней, оставшись рядом с забором. Он не хотел мешать Алисе выбирать самостоятельно, сердцем. Если вдруг понадобится, подойдёт. Он смотрел как девушка тихим шагом подходит то к одной, то другой лошади. До некоторых она осторожно дотрагивалась, хлопала по шее, проводила ладонью по плечам и спине, что-то шепча себе под нос. Алиса долго бродила от одного жеребца к другому, игнорируя кобыл. Для жеребёнка у нее в кармане джинс нашлось угощение в виде сахара. Наконец, она надолго задержалась рядом с гнедым жеребцом. — Можете подойти? — крикнула она Владимиру, не оборачиваясь, ибо не сомневалась, что он так и сделает. — Понравился? — Безумно. Девушка потрепала коня по носу. Он раздул ноздри, выпуская тёплый воздух в ладонь. — Здоровый, крепкий. Как двухэтажный дом. Всегда такого хотела. Как его зовут? — Карт-бланш, три с половиной года, заезжен, но иногда может выкинуть какой-нибудь фокус. Для проката я бы его не посоветовал… — Конь только для меня. Они ненадолго задержали друг на друге взгляды. — Лучше, чтобы его хорошенько откатали перед покупкой несколько недель. Так было бы безопаснее. — Вы можете это сделать? — Могу. Вы точно уверены, что хотите именно его? Документы смотреть будете? — Нет, я настолько в нём уверена, что мне не нужно ничего смотреть. — А если с ним что-то не так? — Вы меня отговариваете? — Невинно интересуюсь. — Если что-то не так, мы это исправим. Вы мне поможете. — Неужели? — Я могу предложить Вам работу в нашей конюшне. Хочу забрать его прямо сегодня, а вы будете приезжать к нам и помогать с ним. Что скажите? — Я могу подумать? — Но я же вижу, что вы уже согласны. Владимир усмехнулся её напору, но спорить не стал. Девушка как-будто угадала его намерение устроиться к ним. Алисе понравилось спокойствие и уверенность мужчины. Такие тренера точно не будут лишними в «Четырёх дубах». Она захотела его себе так же, как несколько минут назад Карт-бланша. Они оба были ей нужны.