Эпилог

       Когда Клара пришла в сознание, грудь всё ещё сжимала боль, а в ушах звенел смех — вот только знакомый мужской голос сменили девичьи.        Однако Бернкастель, стоящая в круге света перед ней, не смеялась.       — Ты вообще осознаёшь, как ты меня опозорила?        Клара не ответила. Сидя в кресле, как кукла, она только и могла, что тупо смотреть на неё снизу вверх, не понимая, чего от неё хотят. Извинений? Действий? Но что она, собственно, может сделать? И, главное, с чем?        Голова Клары медленно опустилась — и вдруг, неожиданно даже для самой себя, она всхлипнула.        А уже в следующий миг Клара обнимала себя за плечи и рыдала в голос. Слёзы катились по её щекам безостановочно и бесконтрольно, всё тело дрожало, а голос надрывался. Как бы сильно она ни зажмуривала веки, картины жестоких смертей её братьев вспыхивали всё отчётливее с каждой секундой. Причём не только те, которые она засвидетельствовала сама, — нет, теперь она ясно видела каждый из трёх раз.        Она вовсе не хотела знать, что ружьё Отца первым нашёл убийца — и только после этого их нашёл Лаэрт. Что в Льва на кладбище никто не стрелял. Что каждый из трёх раз "Сохей" старательно давал ему понять, кто именно его убивает — и кто убил всех его близких. Клара не хотела этого знать, и уж тем более не хотела видеть! Но эти картины, прокручивающиеся у неё перед глазами заевшей плёнкой...        Клару настолько захватила истерика, что она едва ли расслышала раздражённое хмыканье Бернкастель. В чувство её привела звонкая, размашистая пощёчина.       — Позволить владельцу игры преподнести все ответы тебе практически на блюдечке? Самой-то не стыдно?        Клара заметила презрительное выражение Бернкастель лишь краем глаза — уж слишком быстро всё её тело развернулось от удара. Плакать она перестала, и пару секунд она тупо смотрела в бесконечную черноту на месте стен, не шевелясь и не моргая; по левой половине лица стремительно растекалась боль. Наконец она медленно подняла дрожащие руки к щекам — и, коснувшись левой, правой ладонью закрыла глаза, из которых вновь потекли слёзы.       — М... мне жаль... простите... простите... — бормотала она, понимая едва ли половину происходящего.        Бернкастель подобный ответ не понравился.        В следующий миг Клара непроизвольно вскрикнула: Ведьма Чудес с силой потянула её за волосы — и, стянув с кресла, с удивительной лёгкостью швырнула на пол. Клара сжалась, не прекращая всхлипывать. Бернкастель остановилась рядом и взглянула на неё с омерзением.       — Мне не нужны твои извинения — мне нужны результаты. Долго ты ещё собираешься жалеть себя?        На этих словах Кларе под рёбра прилетел пинок — лёгкий в сравнении с пощёчиной и броском. Клара сжалась сильнее — но тут же попыталась сесть.       — Я не... — заговорила она, глотая слёзы. — П-простите... я сделаю, я всё сделаю... Я-я... это пройдёт, пройдёт... — она наконец-то кое-как приняла вертикальное положение и, не поднимая глаз, принялась шарить рукой по полу в поисках опоры. — Я... мне нужно немножко времени, и это прекратится, честно... Пара минут — и я снова... готова... Только, пожалуйста...        Бернкастель вновь хмыкнула и занесла руку.       — Опять оправдания... До чего же бесполезная фигу...       — Достаточно.        Клара вздрогнула — и тут же застыла. Этот ясный, уверенный голос определённо был ей знаком. Но чтобы тут?.. Невозможно. Или же?        Клара медленно, опасливо подняла полные слёз глаза. Чёрные туфли на невысоком каблуке. Обтянутые телесными колготками стройные икры. Длинная фиолетовая юбка ниже колена. Белая блузка. Волнистые золотые волосы, закрывающие лопатки. Да, хоть образ был непривычен, несомненно, это была она.        Широко раскинув руки и закрывая её собой, между Кларой и Бернкастель стояла Мери.        Пальцы Клары неуверенно сжались на ткани юбки.       — М-мери-сан? — робко позвала она, икнув.        Мери слегка вздрогнула, но уже в следующий миг подарила ей ободряющую улыбку через плечо; с менее ярким макияжем черты её лица выглядели гораздо мягче.       — Не переживайте, Клара-сан, я со всем здесь разберусь, — заверила она.        И вновь развернулась к Бернкастель. Та явно не была довольна её появлением: окинув Мери холодным взглядом, она презрительно фыркнула.       — Кажется, чья-то фигура забыла своё место? — угрожающе поинтересовалась она.        Мери не шелохнулась. Зато сжалась Клара — а уже в следующий миг вздрогнула и подняла удивлённый взгляд: где-то над её головой отчётливо прошипели:       — Ты что творишь?! Совсем с ума сошла?!        Но и это не пошатнуло уверенности Мери. Хмыкнув, она скосила глаза на (невидимую Кларе) собеседницу у себя над ухом и абсолютно спокойно ответила:       — Я "творю" то, что считаю правильным. Или, по-твоему, я должна сидеть в сторонке и спокойно смотреть, как издеваются над ребёнком? Ага, как же! — Мери хмыкнула громче. — И не смотри на меня так. Хочешь сказать, ты ожидала чего-то другого? Похоже, и правда стареешь, бабушка Юкари!        Ответом на её насмешливую улыбку было раздражённое цоканье да шуршанье алого банта, висящего прямо в воздухе у её плеча. Наблюдая за ней, Бернкастель мерзко хихикнула в кулак.       — Что ж, отрадно, что не только меня сегодня позорит собственная фигура! — издевательски заявила она — и дразнящим тоном протянула: — Твоя тебя совсем не уважает, да-а-а, Юка-а-ари?        Цоканье прозвучало громче. Мери быстро повернулась к Бернкастель.       — О, не переживайте, Бернкастель-сан: вас я тоже не уважаю, — заверила она — и, не обращая внимания на гримасы Ведьмы Чудес, продолжала: — И, разумеется, не боюсь. Так что не растрачивай на меня свою угрожающую ауру, Юкари: я примерно поняла, что меня в таких случаях ждёт, ещё пятнадцать лет назад. И знаешь, что я тебе сейчас скажу?        Мери спокойно повернула голову к невидимой собеседнице. Даже не зная, как она выглядит, Клара почему-то достаточно ясно представляла её выражение: от той "угрожающей ауры", о которой говорила Мери, до напряжённого, но бессильного взгляда. Мери торжествующе улыбнулась.       — Ты тогда перестаралась, Юкари.        После этих слов повисла тишина. Мери и Юкари продолжали смотреть друг на друга, словно в мире никого больше не существовало. Клара, даже не видя этой самой "Юкари", также смотрела на них — а также то и дело опасливо косилась на Бернкастель и всхлипывала. Та молчала, но её взгляд исподлобья и сжатые кулаки...        Наконец тишину прервал тяжёлый, страдальческий вздох.       — Ой, да делай уже что хочешь! Только не говори потом, что тебя не предупреждали...       — Согласна!        Весёлый голос Эрики Октавиан, неожиданно раздавшийся откуда-то из темноты, заставил всех присутствующих вздрогнуть и повернуться на его источник... или, по крайней мере, в ту сторону, откуда он мог раздаваться. На лице Бернкастель читалось изумление.        И удивилась не только она.       — Э-эри, ты уверена? — встревоженно поинтересовался кто-то в той же стороне совершенно не знакомым Кларе голосом.        Она до сих пор не явила себя из темноты, но Клара была уверена, что Эрика в этот момент просто не могла не махнуть рукой.       — А-а-абсолю... то есть да, на сто процентов! Да ладно, это выглядит вполне себе весело, разве нет? К тому же... — Эрика понизила голос, так что её быстрая эмоциональная речь слилась в единый неразборчивый поток. Она вернулась к нормальному темпу и громкости лишь в конце — на словах: — ...Да и вообще, посмотри на Урсулу — она же вся побелела, так распереживалась за бедняжек!        И безудержно расхохоталась. Её смех резанул Клару по ушам, слишком сильно напомнив смех убийцы её братьев. Однако лопатки Мери заметно расслабились... даже притом что именно ей предназначалось раздражённое выражение Бернкастель.        Рвано махнув хвостом, Ведьма Чудес шагнула к Мери и задрала голову, заглядывая ей в лицо. Эта разница в росте была бы комичной, не вызови ледяное выражение ведьмы волну мурашек у Клары на спине. А Бернкастель, неотрывно глядя на Мери, процедила:       — Что ж, поздравляю: на этот раз тебе повезло попасть в настроение владельца игры. В следующей партии посмотрим, насколько хорошо ты способна вызывать чудеса, Марибель.        И, не утруждаясь дальнейшими разговорами, резко развернулась и зашагала во тьму — лишь чтобы на самом её пороге рассыпаться вихрем бирюзовых искр. Мери проводила её равнодушным взглядом — и, едва она исчезла со сцены, обернулась к Кларе.       — Как вы себя чувствуете, Клара-сан? — обеспокоенно спросила она, присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в глаза.        Клара некоторое время всматривалась ей в лицо воспалённым взглядом. В какой-то момент она, с трудом разомкнув пересохшие губы, медленно открыла рот — и тут же закрыла лицо руками и сжалась, не в силах остановить хлынувшие из глаз слёзы.       — М-мери-сан... я, я... Бернкастель-сан права: я всё испортила! — из груди Клары вырвался отчаянный стон. — Я, я, это всё я! И в этом мире, и раньше, гораздо раньше... это из-за меня, из-за меня... Лев, он... Лаэрт... они... Если бы я только... я должна была... не знаю, не остановить... но не допустить... Я ведь могла не допустить! Но я сама дала ему... это я, из-за меня... гх... Почему я в итоге легче всех отделалась? Ведь это из-за меня...        Говоря, Клара то и дело прерывалась на всхлипы и икоту. Головой она понимала, что несёт совершенно неразборчивую околесицу. Что Мери должна вообще из неё понять? Однако на большее она была просто неспособна — ей хотелось просто выть и плакать.        И, кажется, Мери прекрасно поняла это желание без слов. Когда её руки мягко легли ей на плечи, Клара с трудом отняла ладони от лица и подняла на Мери измученный взгляд. Та ласково улыбнулась.       — Клара-сан, — мягко заговорила она. — Я... признаться честно, я очень мало поняла из того, что вы мне сейчас сказали. И всё же... я прекрасно вижу, как вам сейчас больно и как вы запутались. И я хочу, чтобы вы знали... — Мери отпустила её плечи — лишь чтобы мягко обхватить лицо и погладить по саднящей щеке. — Вы не одна. Что бы ни случилось, я на вашей стороне. Я буду рядом до самого конца и поддержу любое ваше решение. Не бойтесь двигаться вперёд, даже если до этого вы причинили кому-то боль.        С этими словами Мери улыбнулась ей так тепло, как не улыбались, кажется, даже Лев и Лаэрт. Сердце Клары сжалось, но впервые за последние часы вовсе не от боли; нет, это было нежное, убаюкивающее чувство, обволакивающее и утешающее. Вытерев обжигающе слёзы с щёк, Клара всхлипнула и одарила Мери робким взглядом.       — Т-тогда... не побудете со мной сейчас, пока я не успокоюсь? — неуверенно попросила она. — Я обязательно снова смогу бороться, просто... мне нужно... немного времени...        Сказав это, Клара замолкла и опустила глаза. Мери усмехнулась. Чуть подумав, она отпустила лицо Клары — и осторожно заключила её в объятия, трепетно прижав к груди.       — Сколько угодно, Клара-сан, — шепнула она, мягко поглаживая её затылок.        Клара на миг напряглась... но быстро расслабилась. Рядом с Мери она впервые за долгое время ощущала себя в безопасности: от неё ничего не ждали, не требовали и не торопили; ей просто позволили быть собой и выпустить наружу эмоции, которые она так долго сдерживала. Наверное, именно так чувствовала себя рядом с Мери её дочь. Или сын. В любом случае, для Клары это всё было в новинку.        В порыве чувств Клара неуверенно обвила тело Мери руками — и, недолго поколебавшись, крепко сжала, стараясь вложить всю свою благодарность в это неуклюжее объятие. Мери ничего не сказала, лишь продолжила гладить её по голове. И всё же... почему-то Клара не сомневалась, что она донесла свои чувства.        В голове Клары роились тысячи мыслей. Она непременно со всем справится и спасёт своих близких, обязательно со всем разберётся и что-нибудь придумает. Но сейчас...        Сейчас ей просто надо набраться для этого сил, насладившись непривычным, но таким желанным теплом.