Низвержение

Цзинь Юань и Дань Фэн взирали на своего отчужденного от мира товарища. Беловолосый мужчина сидел на земле и уставившись в одну точку что-то бормотал. Иногда он закрывал глаза, хмурился, хватался за голову, но через какое-то время возвращался к бормотанию. Иногда у него случались мгновения помутнения, и он бросался на сотрудников лечебницы, хватал их за одежду или плечи и что-то нечленораздельно кричал. За всё то время, что он провел здесь, лучшие лекари-видьядхара пытались помочь ему, но его состояние оставалось неизменным. Но в то же время, хотя бы стабильным. Цзинь Юань поднял взгляд на рогатого друга. – Его состояние… – тихо проговорил он, боясь озвучивать давно поселившуюся в его мозгу мысль, – Я не хочу в это верить, но... похоже на… – Мару, – закончил за него Дань Фэн. – Да, – кивнул его друг и снова посмотрел на больного, – Мара грозит всему нашему виду, но… он ведь так молод. Старейшина видьядхара кивнул. После той битвы, и без того серьезный мужчина стал ещё более закрытым, готовый поспорить теперь каменным выражением лица со своей собственной статуей в Чешуйчатом ущелье. – Обычно, – выдвинул предположение Цзинь Юань, – Мара, будучи проклятием, поражает нас, когда мы прожили достаточно долгую жизнь и представляет собой аналог смерти. Возможно… Инсин был слишком близок к грани, чтобы она поразила и его. Дань Фэн кивнул, продолжая хранить тайну о том, что их друг был не просто близок к грани, а шагнул за неё. Это действительно всё могло объяснить. Цзинлю, стоявшая поодаль, наблюдала за ними. Она видела много смертей товарищей. Видела множество безумных, пораженных Марой. Но никогда не видела никого, кто был бы таким как её ученик. Та победа далась им большой ценой, и ценой именно для их команды, а не только для Лофу. И она заметила, что это изменило Дань Фэна. А ведь именно он был главным участником тех событий, когда пожары битвы утихли. И это зародило в ней сомнения. Женщина неслышно двинулась в их сторону. – Дань Фэн, – негромко, и вынуждая их вслушиваться в каждое её слово, произнесла она, – Как конкретно ты «лечил» Инсина? Старейшина видьядхара не шелохнулся, уже осознавая к чему будет вести диалог, начатый Цзинлю. Он знал, что рано или поздно правда всплывёт. Но надеялся, что женщина догадается не так быстро. – Как умел, – просто ответил он, – Ты же знаешь, хоть я и обладаю знаниями, но я тот ещё целитель… – Ой ли? – женщина сузила глаза. Очередная догадка, поразившая её, не хотела укладываться в голове. «Как умел…». «…обладаю знаниями…». – Где… – она запнулась, внезапно теряя самообладание, но спустя мгновение собралась и, уже с нажимом, спросила, – Где – конкретно – ты похоронил Бай Хэн? Слыша сталь и холод в её голосе Цзинь Юань оторвал взгляд от их полубезумного друга и посмотрел на учителя. Видя её решимость, какой она всегда обладала перед тем как идти в бой, он похолодел. Он подозревал, что Дань Фэн сделал что-то – что-то очень нехорошее – но отказывался верить, понимая насколько ему другу было нелегко в тот момент. Но мог ли тот поддаться запретному под влиянием чувств? Видьядхара же, продолжая смотреть на Инсина, не шелохнулся. Как будто сейчас лучший мечник Лофу не пыталась вывести его на чистую воду. Беловолосый мужчина же перестал бессвязно шептать и замер, как будто прислушиваясь к разговору. – Там, где она сможет отдохнуть, – всё с той же спокойной и умиротворяющей интонацией проговорил Старейшина и в следующее мгновение их безумный товарищ бросился к нему, хватая его за грудки. Цзинь Юань дернулся в их сторону, но Инсин просто смотрел на Дань Фэна кроваво-красными глазами. – Ты! – крикнул он и тряхнул видьядхару, – Ты… сделал это с ней? То же, что сделал и со мной? Бай Хэн… она… она…? – Она спит, – мягко проговорил Дань Фэн, смотря в глаза их друга. Тот хохотнул, широко улыбнулся и отпустил его одежду. Смех, сначала тихий, а потом какой-то ненормальный, захлебывающийся, начал нарастать, пока мужчина опускался обратно на землю, закрывая лицо руками. Глаза Цзинлю расширились, когда она услышала их разговор. Эта формулировка. Дань Фэн сказал это так, будто… – Что. Ты. Сделал? – крикнула она, чеканя каждое слово и выхватывая меч. – То, что должен был, – так же уверенно ответил он и огромный белый лотос мгновенно расцвел под его ногами, поднимая его в воздух. Старейшина прекрасно понимал, что мечница догадалась, что он преступил закон, а это значит, что следующим её шагом будет попытка арестовать его и найти Бай Хэн. А этого допустить он не мог.

***

– Восстание? – удивленно воскликнул Цзинь Юань. Он уже не понимал, что происходит вокруг. Как так вышло, что совсем недавно они впятером сражались плечом к плечу, готовые отдать жизнь друг за друга, а теперь обнажают друг против друга клинки, втягивая в это весь Лофу. – Да, – кивнул лейтенант Облачных рыцарей, – Верховный Старейшина видьядхара Пожиратель Луны призвал верных ему людей, и они укрылись в Чешуйчатом ущелье. Путь туда отрезан. Половина Комиссии по Алхимии также оцеплена. Кажется… видьядхара готовы биться насмерть ради своего Старейшины. – Соберите людей, – отдала приказ Цзинлю, – Мы должны арестовать предателя. Любой ценой.

***

– Почему мы здесь? – спросил Облачный рыцарь из видьядхара, обращаясь к своему напарнику на страже Чешуйчатого ущелья, вглядываясь в туманную морскую даль, – Почему Старейшина приказал защищать ущелье? Что задумали Сяньчжоузцы? – Старейшина сказал, что они хотят захватить ущелье и уничтожить яйца. – Унич… тожить…? – пораженно вдохнул воин, – Но почему? Почему они хотят нашей смерти? – Это не важно, – серьезно ответил другой, – Мы должны защитить наших братьев и сестер. Мы должны выстоять! Вокруг раздались воодушевляющие возгласы, полностью поддерживающие слова рыцаря. Видьядхара были готовы слепо следовать за своим Старейшиной и без колебаний отдавать жизнь за свой народ.

***

Дань Фэн стоял в дальней части ущелья перед огромным яйцом видьядхара. Он нежно положил руку на кристальную скорлупу и снова почувствовал омывающие его волны любви и тепла, льющиеся наружу. Ещё чуть-чуть. Подождать ещё немного и она переродится. Вдали раздался гул и громкий хлопок. Старейшина вздохнул и повернул голову на восток, всматриваясь в горизонт. Время. Опять ему не хватает немного времени. Силы Лофу наступают, а его народ гибнет, защищая его эгоистичное желание спасти свою любовь. Он понимал, что чем дальше развиваются события, тем меньше он заслуживает звания Старейшины. К чему это всё привело? Сначала грех, теперь восстание, погубленные жизни представителей его вида. Он знал, какая кара его ждёт, но, если всё получится – если перерождение удастся – он примет её без возражений. Дань Фэн снова повернулся к яйцу и мягко улыбнулся. Он склонил голову, касаясь рогами скорлупы. Ещё чуть-чуть. Волнение и предвкушение охватили его, заставляя сердце биться чаще и дыхание ускориться. Выдыхаемый им воздух внезапно стал сгущаться, превращаясь в холодный пар, температура вокруг стремительно падала. Улыбка тут же сползла с его лица. Старейшина призвал жемчужину и свои силы, разворачиваясь для встречи с врагом. Она была здесь. Цзинлю с ледяным мечом в руке и повязкой на глазах уверенно шла к нему по проходу между кораллами, обнимающими кристальные колыбели перерождающихся видьядхара. В том месте, где её ноги касались каменистой поверхности земли, оставались ледяные розетки кристалликов льда. Призывая силу жемчужины, Дань Фэн воспарил над землей, начиная светиться золотистым светом. Так же он призвал и силы дракона, что сейчас окутывали его тонкими водяными ниточками, кружась вокруг его фигуры. Он не мог позволить подойти ближе старой подруге. – Остановить, Цзинлю! – прокричал он, – Бай Хэн почти переродилась. Дай ей время! Ты увидишь! Прошу! Но женщина не хотела слышать. Не хотела давать время. Она должна была уничтожить то, что было создано вопреки законам Сяньчжоу. Цзинлю бросилась вперед, наотмашь ударяя мечом, целясь в Дань Фэна. Плотный водяной поток, сформировавшись в тугой жгут, отбил её меч. Она прыгнула, нанося удар сверху, но мужчина поднял жемчужину, и плотный водяной жгут сменил направление, прикрывая от атаки. Женщина перекатилась и, сделав рывок, нацелилась в этот раз на драконье яйцо. Водяная преграда и золотое свечение вместе накрыли куполом хрупкую скорлупу. Цзинлю тут же отметила, что на его защиту Дань Фэн не скупится, становясь открытым. Она отступила, становясь в знакомую Старейшине по многим совместным боям стойку, привычно пряча меч за спиной. Мечница снова нанесла удар по яйцу и, когда водные и золотые нити опутали его, прикрывая, резко сменила направление удара, целя остриё меча в грудь рогатого соперника. Тот успел среагировать в последний момент, уворачиваясь в полете и прикрывая себя одной из золотых нитей, но ослабляя тем самым оборону яйца. И Цзинлю воспользовавшись этим, направила ледяное лезвие в брешь в непроницаемой защите. Меч не достиг своей цели, но ударная волна была довольно мощной и задела таки яйцо. Оно шевельнулось, на мгновение замерло, а затем по хрустальной скорлупе побежала трещинка. Сначала одна, сверху вниз, но чем длиннее она становилась, тем больше ответвлений от неё разбегалось. Трещинки струились как маленькие блестящие ручейки покрывая хрупкую скорлупу. Глаза Дань Фэна расширились от ужаса. Ещё не время. Ещё слишком рано! Но скорлупа надломилась и осыпалась внутрь. Громогласный вой вырвался из пасти существа, находящегося в яйце и заполнил всё Чешуйчатое ущелье, словно звон от скрестившейся разом тысячи мечей. От вибрации противники пошатнулись, чувствуя, как мощный резонанс прошивает их насквозь. Разбитое яйцо накренилось и из него на землю вывалилось… нечто. – Мерзость Изобилия! – прокричала Цзинлю, поднимая свой меч и бросаясь вперед. Дань Фэн, тоже не терял концентрации, поднимая жемчужину и бросаясь на перерез бывшей подруге. – Остановись! – прокричал он, отбивая её клинок и водяной волной отбрасывая женщину в сторону, – Ты уже всё испортила! Ты не дала ей сформироваться! – Ты слеп, Дань Фэн! – крикнула в ответ она, поднимаясь с земли, – Посмотри на это… отродье! Старейшина задохнулся от возмущения. Понимая всю серьезность, он сконцентрировался, собирая свои силы, чтобы вложить их в один мощный удар. Цзинлю тоже не сидела на месте, следя за своим противников, она не выпускала из поля зрения и мерзкую химеру, что извивалась за спиной Дань Фэна. Сняв повязку, женщина сменила стойку, призывая из пространства двуручный меч, рукоять и гарда которого были украшены тонкими и острыми как бритва кристаллами льда. Если её противник не собирается её щадить, то и ей следует выложиться на полную. Дань Фэн, собрав всю свою мощь воедино, бросил грозный, светящийся бирюзовым, взгляд на Цзинлю, высвобождая силу Старейшины видьядхара. Огромный, сформированный из воды, дракон взмыл в воздух и с ревом, распахнув пасть, молниеносно бросился на свою цель, извиваясь кольцами в полете. Женщина подняла меч, блокируя атаку, но воды родного океана видьядхара, накрыли её, протаскивая по каменистому полу ущелья, царапая об острые камни и выступы, а толща воды, не позволяла дышать, намереваясь её утопить. Цзинлю, кружась в водовороте атаки иллюзорного монстра, вскинула глаза, рассчитывая увидеть её конец, но дракон всё не кончался, проходя своим длинным змеиным телом через неё снова и снова. Воздуха решительно стало не хватать, и женщина приняла отчаянную попытку нанести внезапную атаку на Дань Фэна. Как только хвост водного дракона прошел мимо того места где должна была быть противница, мужчина хотел совершить вторую атаку, но не увидел цели. Потеряв концентрацию, он не заметил, как взмывшая в воздух женщина направила на него свой меч и совершила молниеносную серию взмахов своим огромным мечом, посылая в Дань Фэна ледяные волны. Среагировать на яркие вспышки он успел. Но не на их количество. Снова создав завесу из воды и золотой дымки, Старейшина прикрыл себя и химеру, но созданные техникой Цзинлю ледяные волны были слишком мощными, замораживая и разбивая его водный щит. Мужчина стоял из последних сил, судорожно управляя жемчужиной и отбивая каждую новую волну, но на последней едва не успел и получил удар обжигающего холода в грудь, отлетая назад. Его с силой припечатало к каменистой дороге, выбивая дух. Он харкнул кровью и вскинул голову. Резко похолодало и Цзинлю, мелькнувшей тенью, пронеслась к оставшемуся беззащитному монстру, оставляя за собой туманный след в воздухе. Она приземлилась на макушку драконьего отродья и занесла свой горящий холодом меч. Существо, извиваясь кольцами, бросило на неё полный ужаса взгляд своих глаз, будто из ртути. Таких знакомых глаз. Цзинлю не была жестока сама по себе, но она прожила долгую жизнь, видела много смертей, в том числе и друзей, и это сделало её сильной. Сильной для того, что следовало сделать на благо Сяньчжоу. Дань Фэн вскинул руку, снова призывая силы, в последней попытке защитить, но уже понимал, что не успеет. Цзинлю с силой опустила меч острием вниз, вонзая его в череп драконьей химеры. В следующую секунду в воздухе, будто взрыв, выросли розетки ледяных волн, острые словно нож. Разрастаясь кольцами, они заморозили вокруг всё, чего коснулись, вмораживая в глыбу льда поверженного монстра, окружающие яйца перерождающихся видьядхара и самого Дань Фэна. Вмурованный в толщу прозрачного льда он видел, как Цзинлю, всё ещё стоя на голове существа, некогда бывшего его возлюбленной, устало вздохнула. – Прости, – едва слышно прошептала она. Старейшина понимал, что она обращается не только к своей подруге, но и к нему, но он не придал этому значения. Его мир снова рухнул. Все прегрешения, что он совершил были ради ничего. Он чувствовал, что в этот раз вместе с Бай Хэн умер и он сам. Больше он не будет бороться. Больше ему не за чем это делать. Он подвел всех – свой народ, своих друзей, себя и свою любовь. Когда отставшие силы Облачных рыцарей подтянулись, во главе с Цзинь Юанем, генерал замер, пораженно смотря на недавнее место битвы. В центре не до конца растаявшего ледяного взрыва, сидел Дань Фэн, а на его коленях покоилась голова огромного безобразного монстра. Мужчина с нежностью гладил полудраконью морду с длинными усами и струящимся серым мехом и тихо плакал. Цзинлю нигде не было.

***

Приговор по делу о государственной измене Пожирателя Луны             Отступник Дань Фэн принял вечную жизнь и нарушил запрет.             Украв секрет бессмертия, он начал мятеж.             И боги, и люди впали в ярость, утратив возможность даровать прощение.             Вершить правосудие и наказывать виновных – праведное дело, без которого мир             окунётся в пучину хаоса.             Однако,             Учитывая его прошлые заслуги, самого тяжёлого наказания он не понесёт.             Перерождение позволит ему искупить грехи.             А также изгнание на многие поколения.             Сие изгнание будет простираться на все территории.

***

Цзинлю и Цзинь Юань молча направлялись в лечебницу в Комиссии по алхимии, чтобы навестить своего друга. Осада Чешуйчатого ущелья длилась долго, поэтому у них не было возможности навещать его. Мятеж Пожирателя Луны был подавлен. Большинство видьядхара шокированы произошедшим. Приговор по делу Дань Фэна вынесен и обжалованию не подлежит. Однако на сердце генерала было не спокойно. Оно разрывалось от боли за друга. Разумом он понимал, что это было правильно, но сердцем… Он также понимал и бывшего Старешину. Ожидая, когда лекари приведут их друга, наставник и ученик не разговаривали. Они вообще почти не говорили с тех пор, как химера была убита. – Прошу прощения, – во двор выбежал взволнованный видьядхара-медик, – Но вашего друга нет в его палате. Цзинлю резко повернулась, мгновенно напрягаясь. – Как это нет? И давно ли? – быстро спросила она. – Не могу знать, – покрутил головой мужчина и спешно продолжил тараторить, – В последнее время все вокруг и говорят о том, что случилось со Старейшиной. О том, как он поступил. Поэтому, прошу простить, мы немного потеряли бдительность. Мы уже выслали отряд на его поиски, не переживайте. Сделаем, что в наших силах. Опасаясь, что женщина схватятся за меч, он быстро поклонился и поспешил внутрь здания. – Как он мог сбежать в таком состоянии? – нахмурился Цзинь Юань, начиная мерять шагами внутренний двор лечебницы, – Куда? И зачем? Цзинлю нахмурилась. Её накрыло нехорошее предчувствие. Именно её второй ученик дал ей подсказку к чему причастен Дань Фэн, а это значит, что мужчина не был так безумен и безволен как они полагали. А это значит, что… Додумать мысль женщина не успела, так как шестое чувство подсказало, что рядом опасность, заставляя её прийти в движение и отскочить в сторону. Через мгновение на том месте, где она стояла в землю воткнулся фрагментарный меч, выворачивая комья грязи и песка и раскалывая внутренний двор лечебницы трещинами, расходящимися лиловым огнем, отдаленно напоминающим цветок огромного чашелиста. Меч уверенно лежал в руке своего хозяина, стоящего теперь на одном колене посреди двора. Мужчина хохотнул и, поднявшись, с улыбкой взглянул ей в глаза. – Увернулась, да? – с издевкой спросил он, – Ловкая. Как и всегда. – Инсин! – воскликнул Цзинь Юань, доставая глефу и делая шаг вперед, – Что с тобой стало? Ранее беловолосый мужчина за время их отсутствия несколько изменился. Он и оделся в свою привычную одежду и носил тот же меч, но его волосы из пепельных превратились в иссяне-черные. – Я прозрел, Цзинь Юань, – со смешком ответил мужчина, – Мы столько лет тренировались, чтобы рано или поздно она, – он указал мечом на Цзинлю, – разрушила нашу жизнь. Ты не видишь этого? Инсин встал в боевую стойку, заводя на спину меч. Цзинлю повторила его действие. Учитель и ученик стояли друг напротив друга, готовые пустить в ход всё своё мастерство. – И что же привело тебя к такому заключению? – спокойно и властно спросила женщина. – Её… смерть, – выговорил Инсин и широко взмахнул мечом, заставляя Цзинлю подпрыгнуть вверх и сменить позицию. – Ты говоришь о… Бай Хэн? – спросил Цзинь Юань выходя перед ним, поднимая глефу. – А о ком же ещё? – с вызовом проговорил соперник, наклоняя голову вбок и взирая из-под челки на генерала полубезумными глазами, – О моей дорогой подруге. О моей любимой лисице. Думаешь ты один видел их отношения с Фэном? – он расхохотался, – Я знал. С самого начала. Столько лет. Но она была так счастлива, что я не стал им мешать. Ведь он тоже был моим другом… – Был? – не понял Цзинь Юань, хмуря брови, но последовавший за признанием Инсина резкий и внезапный выпад, отбил молниеносно. Слишком часто они скрещивали мечи, чтобы он мог пропустить подобный удар. Понимая, что его друг подразумевает, упоминая бывшего Старейшину в прошедшем времени, генерал продолжил, – Но он еще не умер. – Для меня – умер, – осклабившись выплюнул безумец, – Из пяти людей трое должны заплатить. Цзинь Юань, ты не один из них. Он снова нанес удар и резко бросился за наставницей, запрыгивая на крышу. – Ты, Цзинлю, одна из них, – он указал мечом на женщину, – За то, что убила Бай Хэн. Не дала ей переродиться! Он снова совершил выпал и от его меча красной лентой разошлись волны энергии. Уворачиваясь от них, Цзинлю запустила в ответ ледяную молнию, разбившую черепицу на крыше. Оказавшийся рядом с ней Цзинь Юань выхватил свиток, готовый призвать доспех Небесного духа. – А кто же остальные? – холодно поинтересовалась наставница. – Второй – это Дань Фэн, – мужчина провел рукой вдоль своего меча заставляя его светиться и вновь возвращаясь в стойку, – За то, что сделал со мной. За то, что не смог спаси её. Он снова взмахнул мечом, нанося уже усиленный удар, который был совместно отбит его наставницей и генералом. – И третий – это я, – он смотрел из-под челки на бывших товарищей, – За то, что допустил всё это. И за то, что тоже давно уже мёртв. Мужчина снова взмыл в воздух, занося меч для сильнейшего удара, с которого сегодня и началась их встреча. Но над окутанным золотыми молниями Цзинь Юанем материализовался огромный полупрозрачный доспех с такой же глефой, как и у его хозяина, легко отбрасывая бывшего соратника в сторону. Цзинлю повернулась, поднимая меч, чтобы отбить следующий удар. Но его не последовало. Над лечебницей раздался теперь уже такой знакомый полубезумный смех, а их соперник испарился.

***

Дань Фэн перед отправлением на перерождение должен был пройти ритуал передачи энергии Старейшины совету видьядхара. В последующем воплощении ему не позволят искупить грехи и также не позволят быть Старейшиной. Он был готов к этому. Его вполне устраивало такое решение, хотя он с большей благодарностью выбрал бы смерть. Проводя ритуал в Чешуйчатом ущелье, которое теперь было связано не только с хорошими воспоминаниями, но и с разбитыми надеждами, он был не до конца сосредоточен, снова возвращаясь мыслями к последним мгновениям жизни Бай Хэн. Почему она была такой? Действительно ли ей просто не хватило времени, чтобы до конца сформироваться? Или же он где-то ошибся, проводя Арканум Трансмутации? По иронии судьбы, он отвлекся на свои мысли и сбился с правильной последовательности действий, что привело к очередному неправильно проведенному ритуалу, в следствии чего сила Старейшина большей частью осталась при нём. Расценив это как саботаж и попытку очередного попрания законов, после перерождения его было решено заключить в доме кандалов. Однако Цзинь Юань, получивший назначение на должность генерала Лофу, видя страдания друга, проявил милосердие, снова сменяя вечно заключение на пожизненное изгнание. Так, юный Дань Хэн, ещё будучи подростком, смиренно принявшим свою судьбу за деяния прошлого воплощения, вооруженный Пронзающим облака, покинул родной корабль, гонимый осуждением и всеобщим презрением своего народа.