Отступничество

Черный и едкий дым, поднимающийся от догорающих строений и чадящих останков павших, наполнял легкие. От его количества небо заволокло пеленой и казалось, что солнца больше не существует в этом мрачном сером мире. Пепел наполнял воздух и, осыпаясь подобно черному снегу, укрывал всё вокруг траурным ковром. Вопреки ожиданиям, стояла абсолютная тишина, будто кто-то разом выключил все звуки. Поражённые Марой вперемешку с Облачными рыцарями лежали то тут, то там, сойдясь в последней друг для друга битве. Сложно сказать с точностью как, но защитники победили. Они удержали Лофу от распространения этой чумы. Но какой ценой? Фрагментарный одноручный меч, чуть накренившись, был воткнут в пепельное море. Лента на его рукояти одиноко и как-то обреченно колыхалась на слабом ветру. На его лезвии за все годы сражений не появилось и зазубрины, но сейчас он выглядел так, будто жестокий рок не пощадил его. Как не пощадил в этом сражении и его хозяина. Беловолосый мужчина, захлебываясь кровью, лежал на руках у своего товарища. Золотые глаза его друга были испуганно распахнуты, когда он пытался зажать на его груди рваную рану. Кровь толчками пробивалась между пальцами и заливала расшитую золотом черную одежду своего хозяина. Выглядело скверно. Даже смертельно. – Х-х… эн… – прохрипел поверженный и его кадык дернулся, однако слова были неразборчивы. Он сипло дышал и, при попытке заговорить, на его губах надувались кровавые пузыри. Его глаза закатились, но при этом мужчина был ещё в сознании. Сейчас рядом с ними не было их учителя. Не было лекарей. Не было никого кто мог бы помочь им. Почти никого. – Фэн, он умирает! – крикнул Цзинь Юань своему другу, сидящему неподалеку. Но Дань Фэн не слышал его. Точнее не хотел слышать. Не мог. Сейчас весь его мир… Полный радости, любви и надежд мир… рухнул. Он стоял на коленях над телом бездыханной девушки из лисьего народа. Её серый мех на хвосте свалялся и потускнел, а местами виднелись подпалины. Всегда смеющиеся бездонные глаза невидяще смотрели в пустоту, из ртутных превратившись в стеклянные. Не покидающая её лица озорная улыбка исчезла. Не веря тому, что видит её такой… не веря, что такое могло произойти именно с ней, видьядхара дрожащими руками приподнял её за плечи. Её голова безвольно перекатилась и ткнулась лбом ему в плечо, вызвав тем самым осознание. Рвано выдохнув, мужчина попытался сморгнуть разом застлавшие глаза слезы. Но от этого они стали потоком литься ещё сильнее, капая на её лицо и одежду. Он сильнее прижал к себе тело девушки, задыхаясь в душащих его беззвучных рыданиях. Раскачиваясь взад-вперед, Дань Фэн как будто убаюкивал свою любовь в последнем для неё сне. Грудь сдавило как будто тисками, мешая ему дышать. Но это был не едкий дым, а горе от потери самого дорого и самого любимого человека на свете. Его сердце готово было остановиться от раздирающей его боли. Как? Она же была рядом. Как? Они же прикрывали её. Как? Как ему дальше жить? – Дань Фэн! – истошный крик прорвался сквозь туманную завесу скорби. Помимо него появились и другие звуки: стоны раненых, потрескивающие пожары и отдаленный гул где-то вдали. Видьядхара разлепил залитые слезами глаза. Он сгорбился над припорошенной пеплом поляной, прижимая к себе тело возлюбленной, стараясь закрыть её от мира. Защитить последнее, что от неё осталось. Казалось, только сейчас он сделал первый вздох с того момента как увидел её такой. Закашлявшись и подавляя рвотные позывы, он повернулся на звавший его голос. – Помоги мне, – надрывно попросил Цзинь Юань, чувствуя, как пульсация крови из раны его товарища стала слабее. – Бай Хэн… мертва, – ответил видьядхара, не двинувшись с места. Золотые глаза удивленно расширились, но потом в них появилось смиренное осознание. – Я… знаю, – проговорил он. Он видел, как она пала в бою, но надеялся – верил – что она осталась жива, – Но если мы не поспешим Инсин тоже умрёт! Дань Фэн замер. Его друг умирает. Его любовь, та что была ему дороже всех… умерла. Её не спасти, но его ещё можно. Осторожно, словно хрупкую фарфоровую вазу, он положил тело своей возлюбленной обратно на пепельный ковер. Не желая расставаться и отводить от неё взор, надеясь провести ещё хоть мгновение рядом, он нежно провел рукой по её волосам. Потом снова. Потрепав девушку по пушистому ушку, как часто делал наедине, дразня её, он всё же собрался с мыслями и через силу смог оторваться от неё. Поднявшись, чуть пошатываясь на плохо слушающихся ногах, он сделал несколько шагов к ещё живым друзьям. Годами отточенный ум начал работать, отвлекаясь от шокировавших его событий. Осмотревшись, видьядхара нашел глазами ещё живой ялик и поспешил к нему. Благодаря эонов, что тот оказался на ходу, он подогнал подбитое суденышко к раненым. Цзинь Юань, тоже получил несколько повреждений, но несущественных, по сравнению с Инсином, которого он поднял на руках и бережно передал Дань Фэну. Тот уложил его на пол ялика и, пока раненый забирался на борт, поспешил забрать также тело павшей Бай Хэн. Мысли роились в голове Старейшины видьядхара. Он не был согласен с поворотом жестокой судьбы, отбирающей у него дорогих людей. Но что он мог? Хоть он и знал тайны медицинского искусства своего народа, он был не самым умелым лекарем. И пусть он спасёт Инсина, хоть его состояние и вызывает опасения, но всё же больше мысли мужчины занимала Бай Хэн. Понимая, куда заводит его нежелание расставаться с любимой, Дань Фэн ни мгновения не колебался, когда ужасающая догадка посетила его разум, даря хрупкую, но всё же надежду. Осознавая и безоговорочно принимая возможные последствия, он продолжал размышлять, продумывая свои последующие шаги. Сев за штурвал, рогатый мужчина направил ялик в сторону Комиссии по Алхимии. Своего дома. Своей родины. Места, где хранятся все тайны видьядхара. Возможно, он ещё успеет спасти их друга. Лекарей там хватало. Но если… момент будет упущен... ему придется сделать это лично. Решительно сведя брови вместе, он правил судно, обдумывая уже приятое решение. Никто не должен искать бессмертия. Никто не может возвращать мертвых к жизни. Таков непреложный закон Сяньчжоу. Который больше не имел значения для Дань Фэна.

***

Дорога до Комиссии на подбитом ялике заняла больше времени, чем он думал. Добравшись до места уже ближе к полуночи, Дань Фэн припарковал судно прямо на заднем дворе лечебницы, не боясь задавить кого-то из местных. В этот час и в связи с последней вспышкой Мары, большинство медиков находилось на передовой или в близлежащих районах, поэтому здание было безлюдно. Помогая чуть отдохнувшему Цзинь Юаню выгрузить их раненого друга, видьядхара мысленно уже сформировал маршрут по лечебнице, чтобы собрать все необходимые материалы для ритуала. Как только мечник кивнул, что справится с транспортировкой умирающего самостоятельно, Дань Фэн сорвался с места и молнией понесся в хранилище за необходимыми травами и компонентами. Инсин ещё был жив, но находился на грани жизни и смерти, впав в кому. Не каждый лекарь бы взялся за такой случай. А уж то, что уже точно собирался совершить Верховный Старейшина не осмелился бы никто. Цзинь Юань расположил умирающего на столе в операционной и сжал его ладонь. Цвета сошли с лица его друга, и теперь оно представляло серую похоронную маску. На груди запеклась бурая корка крови, запечатывая рану. Но насколько это могло помочь, ведь они оба и весь пол ялика были перепачканы ею настолько, что казалось внутри тела её не должно было остаться? Вбежавший Дань Фэн грохнул пузырьки, баночки и коробочки в жестяной таз, что стоял у входа и поставил его рядом с умирающим Инсином. – Я могу чем-то помочь? – с волнением спросил Цзинь Юань. – Не мешай. Выйди. И смотри, чтобы никто не вошел, – четко и серьезно отдавал указания видьядхара, – Мне нужно пространство и сосредоточенность. Цзинь Юань кивнул, понимая всю серьезность, и молча вышел, плотно прикрывая за собой дверь. В коридоре он устало опустился на лавочку, потирая пострадавшую руку. Его рана не смертельна, она подождет. А сейчас Дань Фэну нужно спасти хоть одного из их друзей. Видьядхара приложил пальцы к яремной вене умирающего. Почти нитевидный пульс слабо прощупывался. Слишком долго. Если бы их ялик был быстрее, если бы рана была менее серьезной… Спасти его сейчас сможет только чудо. И чудо не медицинского толка. Он бросил тревожный взгляд на дверь, а затем протянул руку к своему стоящему в углу копью. Черно-белая жемчужина покинула своё гнездо в основании острия и подплыла к хозяину, останавливаясь в нескольких сантиметрах он его раскрытой ладони. Жемчужина бездны, артефакт видьядхара, владеть и управлять которым может только Старейшина, обладающий силой Дракона. Дань Фэн сосредоточил взгляд на ней, взывая к своим корням и скрытой внутри силе. Мягкое золотистое свечение начало окутывать жемчужину, а за ней и самого Старейшину, который начал медленно подниматься в воздух. Золотым свечением наполнились и некоторые ингредиенты, лежащие в изголовье больничной койки, также поднимаясь в воздух и выстраиваясь вокруг пациента. Читая заклинание, одно знание которого уже запретно для жителя Сяньчжоу, Дань Фэн отринул все запреты ради спасения друга. И, если это удастся, есть ещё одна жизнь, что требуется спасти. Золотые нити потянулись к телу умирающего и, погрузившись в его рану, начали оплетать его, подобно цепям, на которых тут и там медленно распускались миниатюрные золотистые лотосы. Старейшина был сосредоточен, но, когда пациент внезапно резко дернулся, отвлекся и едва не потерял концентрацию. Однако этой маленькой ошибки хватило, чтобы сердце Инсина остановилось. Не веря, что потерял его в последний момент, ведь оставалось совсем чуть-чуть, Дань Фэн ожесточенно выдохнул. Силой воли он закрылся от боли из-за очередной утраты и, откинув сомнения, снова сосредоточился на жемчужине, а она засияла ярче, излучая как будто более густой, почти осязаемый, свет. Золотые нити стали толще, они туже обхватили тело, а лотосы начали набухать, снова и снова раскрываясь бесконечным венцом лепестков. Тело опять дернулось. И в этот раз Старейшина остался недвижим, сосредоточенно творя заклинание. Внезапно, вместе с возвращением пульса, начали пульсировать и обвивающие мужчину золотые цепи. С каждым ударом, они всё ярче и ярче окрашивались в красный цвет. Лотосы же, бесконечно распускающиеся, затрепетали, превращаясь в кроваво-красные чашелисты и наконец останавливая свой беспорядочный бег лепестков. Чувствуя, как гулко бьется его сердце, Дань Фэн смотрел на творение своих рук. Что-то пошло не так. Никто никогда не делал того, что он только что сделал, но он чувствовал – знал – что успех должен выглядеть иначе. Однако, его друг дышал. Пульс стал более уверенным и походил на пульс тяжелобольного, но никак не умирающего. Да и рана на груди стала меньше, чуть затянувшись. Пошевелив жемчужиной, Старейшина видьядхала закончил читать заклинание, и золотая ниточка, тянувшаяся к пациенту, бесследно исчезла, как и кровавые цепи с чашелистами, оплетающие его. Дань Фэн провел рукой по волосам, тяжело сглатывая. Об этом никто не должен знать. Он бросил взгляд на дверь. Даже Цзинь Юань. Мужчина собрал медикаменты в комнате, обработал рану пострадавшего, омыв её и удостоверяясь, что она уже необычайно быстро начала затягиваться. Наложив швы и целебную повязку, он устало открыл дверь в коридор. Цзинь Юань, прикорнувший было на лавочке, вскинул голову, с надеждой взирая на друга. Видьядхара молча кивнул и увидел бескрайнее облегчение на его лице. Слабо улыбаясь, тот выдохнул и уронил голову на сцепленные в замок ладони. – Покажи мне руку, – проговорил Дань Фэн, усаживаясь рядом на лавку, – Я обработаю раны. Цзинь Юань, разорвав пропитанный кровью рукав, протянул ему правую руку. Видьядхара продезинфицировал рану и начал наносить целебный состав. – Я… соболезную, – тихо проговорил мечник, смотря в пол, – Я знаю, что между вами были не просто дружеские отношения. Сглотнув внезапно образовавшийся в горле комок, Дань Фэн старался казаться отстраненным, но разом сбившееся дыхание выдало его с головой. – Было… так заметно? – сдавленным голосом поинтересовался он. Цзинь Юань медленно покачал головой. – Не думаю, что кто-то ещё знал об этом. Вы слишком таились. Но я-то всё видел, – внезапно он горько усмехнулся, – Я был так рад за вас… Видьядхара старался держаться, но не мог контролировать рваные движения, когда наматывал повязку. – Фэн, я бы хотел чем-то помочь, но… Просто знай – я рядом, – Цзинь Юань поднял наконец взгляд от пола и посмотрел в глаза своего товарища, – Если что-то нужно… – Не нужно, – перебил его рогатый мужчина, закрепляя повязку. Он поднялся и повернулся к выходу, пряча от друга глаза, – Я хочу побыть с ней. Ещё немного, – проговорил он, не поворачиваясь, затем бросил через плечо, – Пригляди пока за нашим пациентом. С этими словами он удалился. Забрав жемчужину бездны и самые редкие ингредиенты в закромах своего народа, Дань Фэн залез обратно в ялик и в этот раз в одиночестве направил его навстречу своей судьбе.

***

Чешуйчатое ущелье всегда наполняло сердце Дань Фэна умиротворением. Колыбель жизни. Каждый видьядхара, приходя сюда умирать, получал надежду в будущем перерождении, выходя потом из яйца обновленным. За такую своеобразную вечную жизнь они жертвовали всего лишь своими воспоминаниями. Не большая цена за то, чтобы видеть, как твои родные и близкие, не покидают этот мир навсегда, а снова готовы раскрыть ему свои объятья в бесконечном познании. К сожалению, это работало только для их вида. Но что делать если твоя возлюбленная, безвременно почившая в столь юном возрасте, относится к другому виду? Когда её жизнь, ещё толком не начавшаяся, так трагично оборвалась? Любой видьядхара, прошедший через это, сказал бы что нужно просто смириться и жить дальше. Боль от расставания утихнет. Либо со временем, либо через перерождение. Других вариантов нет. Но не для Старейшины, обладающего и силой, и знаниями, решительно настроенного исправить вселенскую ошибку. Выбрав для ритуала дальнюю от входа в ущелье кладку, он бережно опустил тело возлюбленной на каменистую поверхность, приложив к коралловому основанию пустого яйца. То, что он задумал считается нарушением самой главной заповеди Сяньчжоу, одной из десяти мерзостей, смертным грехом. Рухнув перед ней на колени, Дань Фэн взял руки возлюбленной в свои. Погладив почившую девушку по голове и потрепав её мягкое ухо, мужчина прошептал ничего не значащие слова утешения, как будто она могла его слышать. Прощаясь с ней навсегда, он жадно скользил глазами по её ставшем ему родным и любимым лицу, запоминая её черты и отпечатывая их в памяти: задорно торчащие ушки, прямой разлет бровей, разрез чуть вздернутых с внешних уголков глаз, прямой и тонкий нос, пухлые и всегда такие сладкие губы. Наклонившись, он вновь коснулся их, не чувствуя их привычной мягкости и теплого дыхания в ответ. По его щеке пробежала слеза. Мужчина тяжело вздохнул, но горечь утраты сжала его горло, мешая нормально дышать, сделав выдох больше похожим на дрожащие всхлипы. Утерев слезы тыльной стороной ладони, он снова вздохнул, отгоняя горестные сожаления и настраивая себя на серьезность того, что следовало сделать. Дань Фэн поставил перед собой плошку, вынесенную из лечебницы, и вылил туда редчайшее масло, доставленное с их родины ещё первым его воплощением, переселившимся на Лофу. Затем добавил неких трав, морских кораллов и сушеных водорослей. Видел бы кто из Совета, как он тратит уникальные в своем роде ингредиенты для того, что собирается сделать, точно схватился бы за сердце. Горькая улыбка коснулась лица Старейшины. Тысячи лет так тщательно оберегаемые секреты были так легко, в одночасье потрачены ради… чего? Он поднял взгляд на девушку. Ради той, что заслуживает этого больше всего. Он продолжил смешивать зелье. Последним компонентом, что требовался – было ДНК видьядхара. А этого-то добра у него достаточно. Не раздумывая полоснув свою ладонь скальпелем, Дань Фэн щедро сдобрил месиво в миске собственной кровью, с силой сжимая кулак. Смотря как меж пальцем струится его кровь, он в бессилии сжал руку сильнее. Из-за того, что он был слаб и не смог защитить свою любовь, теперь ему придется быть сильным в последствии. Наспех перевязав ладонь, чтобы та не мешала и не отвлекала его от процесса, он снова перемещал зелье. Готово. Старейшина потянулся к Жемчужине бездны. Та, чувствуя зов хозяина, выплыла из полов его одежды и застыла над перевязанной рукой. Собираясь с мыслями, Дань Фэн поднялся. Он был готов сотворить ритуал Арканума Трансмутации. Вызвав из подпространства огромный парящий лотос, он уселся на него, погружаясь в медитацию. Читая заклинание, он высвободил свои силы и приобрел скрываемые от посторонних глаз драконьи черты – большие ветвистые рога и могучий хвост, что теперь опоясывал парящий лотос. Как и раньше, сначала жемчужина, а затем и его тело, начали мягко светиться золотистым светом. Дополнительно, драконья сила, особенно чувствительная в этом месте к его зову, потянулась к Старейшине, формируя в воздухе тонкие водяные нити, опоясывая его слабо мерцающим коконом из бисерных капель. Ниточка заклинания потянулась к зелью, перемешиваясь с ним и добавляя в него свою энергию. Мерцающая золотисто-кровавая капля медленно поднялась над миской и, всё больше и больше наливаясь золотом, поплыла к недвижимому телу девушки. Слабое, еле заметное сияние опутало и её, медленно поднимая в воздух. Золотая капля подплыла к её груди и, замерев на мгновение, начала впитываться в тело. Кожа девушки засветилась изнутри. В районе сердца, там, где вошла капля, сияние было самым сильным, разливаясь по телу ручейками и ниточками энергии, пронизывая каждую его клетку. Девушка парила и светилась, одновременно меняясь и оставаясь прежней. Дань Фэн открыл глаза, смотря на то как прекрасна была его Бай Хэн в этот момент. Ритуал был завершен. Теперь она принадлежала не только к лисьему народу, но и к видьядхара. А значит, она могла переродиться. Проведя рукой, старейшина направил энергию, бережно держащую девушку, к выбранному серебристому яйцу. Светящееся тело без проблем прошло сквозь скорлупу, упокаиваясь внутри. Посмотрев на то, что отторжения не произошло, мужчина удовлетворенно кивнул себе. Первый этап удался, но это ещё не всё. Отозвав жемчужину и лотос, Дань Фэн опустился на ноги и подошел к колыбели своей возлюбленной. Опасаясь самого страшного, он коснулся полупрозрачной скорлупы. И тут же распахнул глаза, чувствуя безграничное тепло и любовь его обитателя. Получилось! Сработало! Она будет жить! Устало опустившись на землю, мужчина разрыдался. То, через что ему пришлось пройти сегодня, невозможно описать. Но он ни разу не жалел о том, что ему пришлось совершить. Теперь, ему осталось защищать её и свою тайну, до тех пор, пока перерождение не свершится.