Пролог

30 августа 1996 год       –Да что ты вообще можешь знать об итальянских ланях? Думаю, если они имели всё-таки крылья, то что бы они делали в северных границах Шотландии? – Роджер Дэвис никак не унимался в этом споре. Его жаркие речи о сегодняшнем рассказе Сью Ли занимали его побольше, чем раскадровка будущих тренировок по квиддичу, которые то и дело летали у него из рук, отчего в воздухе купе царила неприятная тошнотворно-душная атмосфера.       – А я думаю, что ты Роджер слишком серьёзен к простому сновидению. Обратись по приезде в Хогвартс к Трелони, думаю вы с ней как из одного прутья метлы – на вас держится весь мир магии. – глаза Сью горели азартом, и с каждым вторым словом, произнесённым из её крошечного рта, она втаптывала самодовольную улыбку Дэвиса, отчего тот поглубже усаживался в сиденье, пытаясь спрятаться от поступающего смущения.       И был ли тот человек прав, кто решил посадить в одно купе капитана сборной Когтеврана и девушку, которая настолько ненавидела квиддич, что даже обводила дни игр красным кружком в календаре – дни, когда Ли на сто процентов не выйдет из комнаты, даже если на неё наложить Империо?       Но обращал ли кто-то внимание на этих двух спорщиков? Отнюдь. Подвинувшись ближе к окну и сонно попевая нелепые песенки Полумна Лавгуд облокачивалась одной рукой на оконную рамку, а другой мягко, одну за другой, растрепывала кудряшки Невилла Долгопупса, который так удобно расположился на её коленях, что одним глазом посматривал на блондинку, а другим витал во снах, попутно задевая ногой Роджера. «Извиняюсь» – то и дело повторял шатен.       – Агата, ну скажи же ей, – спор начал приобретать новые обороты, и не унимающейся, красный от смущения Дэвис, продолжал настаивать на своём, приводя в разговор всё новых персон. –Ты же вроде из Шотландии? Так скажи этой фестралке недоделанной, где водятся её лани!       «Ругательствам его, наверное, Флитвик учил» – сквозь мысли проскочило у Агаты Блэк.       Агата Блэк. Агата. Блэк. Блэк. Кто-то знает её как истинную когтевранку, с безумной жаждой знаний к зельям или же с таким же безумным талантом-попадать в различные неприятности, но тут же находить из них выход, так как это не только любопытная, но и весьма умная девушка. Кто-то как единственного выродка Сириуса Блэка или как девушку, что на втором курсе вылила раздувающий раствор на своего сокурсника. Кто-то знает её как бывшую подружку одного весьма знаменитого гриффиндорца, а кто-то и как троюродную сестру очень самодовольного слизеринца. И если вы знаете её как из последнего перечисленного, то вы настолько избранный, что вам не позавидуешь. Нет. Действительно. Как вы вообще ещё живы? Но вы не знаете эту девушку. И даже если вы когда-нибудь знали её, то выкиньте все свои воспоминания о ней, так как теперь это совершенно не она. Это пустой сосуд, полностью выпотровшийся, сожженный дотла, разбитый вдребезги и теперь его снова склеивают. Маленькими шагами. Понемногу наполняя, чем-то. Обычно чем могут.       Агата повернулась на звонкий голос Дэвиса, одной рукой поправляя очки, а другой хватаясь за мягкую обивку, сжимая её маленькими пальцами. Ориентация в пространстве, даже в самом маленьком его понимании, наводила на неё смутную тревогу. Она слышала сопение Невилла, знакомые ноты Zombie в исполнении Луны, чувствовала гудение Хогвартс-экспресса под ногами и ветер, доносящийся из форточки, грубо треплющий волосы. И жар тел, что сидели возле неё, а может это она и горела. И всё это не так пугало, даже успокаивало, что, хотя бы другие органы чувств не давали ей сгореть дотла. Но привыкнуть к резким голосам – эта маленькая доля того, к чему её необходимо было привыкнуть. А с привычками у неё были проблемы.       – Дурак ты Роджер, это Макмилланы шотландцы. А она МакКиннон. МАК-КИН-НОН. – по слогам подсказывал сонный Невилл, защищая подругу от глупых вопросов попутчиков. – Агата вообще из магического Лондона.       Блэк положительно кивнула, тем самым поблагодарив мальчика. Это стоило ей огромных усилий – быть здесь, сжимать тоненькой рукой предметы вокруг неё, ехать в одном купе с друзьями и просто сосуществовать рядом с кем-то. Ведь чернота заполнила её голову, а вернее даже пустота. Что было даже хуже. Ведь в черноте она бы нашла выход. А в пустоте она не видит ничего. Снова ничего.       – Ну и ладно, – жалкие, последние попытки Роджера доказать свою правоту тонули в пучине, перенося, всё-таки, своё внимание на задачи для команды сборной. – Ничего вы не мыслите в дискуссиях. А эта! – его указательный палец уткнулся чуть ли не в лоб Сью, отчего та брезгливо отшвырнула его палец в сторону. – С тобой мы как-нибудь побеседуем, а то я смотрю у тебя слишком размывчатые знания о мире. – вроде с угрозой произнёс когтевранец, хотя Агате показалась, что это был явный намёк на свидание. Нелепо, но было.       Луна приоткрыв глаза, любопытно поджала губы. Глаза блуждали по Агате Блэк – суровой для самой себя или как Агата сама выражалась – «свой личный сорт упрёков», весьма талантливой, но зацикленной на прошлом девушке. Её тело теперь кололо похлеще кактуса, а голос её прорезался так редко в барабанных перепонках Лавгуд, что белокурая чаще слышала споры Сью и Роджера, чем близкую подругу. Девушка смотрела то на очки, под которыми, её казалось, прятались все ответы Вселенной, то на руки Блэк, что нервно корябали друг друга за заусеницы. Легким движением тела, и маленькая когтевранка тут же опустилась, подпрыгнув, на мягкую обивку слева от подруги. Взбудоражив эти Долгопупса, чья голова свободно поддалась гравитации, слетая с колен подруги. Почувствовав знакомое тепло, Блэк позволила себе откинуться на спинку сиденья, прислонившись к Луне.       Внезапно в купе затаилась тишина, которая звенела только в те секунды, когда гудки поезда становились частыми – это значило только одно – Хогвартс-экспресс видит на горизонте школу и у вновь прибывших студентов есть ещё пятнадцать минут, чтобы насладиться последними днями лета, пока поезд не появился на перроне.       – А правда, что Энтони Голдстейн стал старостой мальчиков на вашем факультете? – Невилл наконец встал из вертикального положения, потирая рукавами свитера глаза. Его черные, гладкие волосы, больше не выглядели спутанными, какими были раньше (возможно это благодаря последним манипуляциям Лавгуд), и теперь Невилл был весьма привлекательным среди гриффиндорцев, даже больше чем Ричи Кут – загонщик сборной Гриффиндора, чей весь прошлый семестр прошёл за разгребанием любовных писем. Его рослое тело больше не подходило под определенье «медвежье», и только бесформенные свитера, связанные его бабушкой, скрывали крепкие, накаченные руки. – Слышал, как Майкл Корнер трепался об этом в коридоре.       – Да-да-да. – вспоминаюче проговорил Дэвис. – Что-то такое слышал, но я думаю…       А дальше Агата не слышала, ведь тихий мелодичный шёпот опустился на её ухо:       – Перестань нервничать, снимешь заусеницу до самого локтя. – Агата тихонько ухмыльнулась под упрёки подруги, нащупывая края её ситцевого платья с вафельными сборками.       – Я волнуюсь не меньше, чем Энтони Голдстейн перед первым караулом.       – Значит ли это, что у тебя дрожат колени от страха?       – Посмотрим, – Агата насмешливо опустила ладошки на колени, попутно разглаживая сборки джинс. – Правая нога немного дрожит, но думаю, что это вибрационные волны от Сью, которая половину дороги грызла свои ногти. Полумна уперлась в свитер Блэк и расхохоталась ей в плечо, чтобы ненароком не обидеть Сью Ли.       – Узнаю свою Агату – самокритична не только к себе, но и ко всем остальным. Чтобы на это сказал Гарри? – одно упоминание гриффиндорца и с Агаты исчезла улыбка. То есть это не было чем-то жутким для неё, уже не таким болезненным, но некий першистый осадок засел у неё в горле. – Извини, я не должна была …       – Луна, всё в порядке – мы с Гарри как были друзьями, так и остались. – то ли себя, то ли Лавгуд пыталась убедить та. – Даже вот это – её руки взмахнули прямо перед лицом, – не сможет стереть его из моей жизни, и… я этому даже рада, что он не ушёл, что у нас всё как прежде.       «Хоть какая-то капелька постоянства» – хотела добавить Агата.       У этой истории, как обычно бывает, было счастливое начало и болезненный конец. Для обоих? Maybe. Но, что конкретно извлекают стороны из неё – вот это уже был вопрос. В самых простых вещах. В самых глупых словах. В самых тайных местах. И в самых светлых мечтах…       Купе накрывала знакомая тень замка – его мощные каменные стены, внушающие то восхищение, то смутную панику. Был вечер. Поезд прибыл на платформу в 19:37. На семь минут позже обычного. Всего на семь минут. Агате они казались вечностью.