Глава 10.

«..Прошло пять лет, три месяца, три недели и два дня

И я понял в ту минуту, когда увидел тебя,

Что единственное, что не изменилось –

Ты…»

      23 декабря 1996 год.       – … как снежная лавина! Нет! – оживленно воскликнула девушка. – Хуже. Куча снеговиков убийц! – фантазия Луны не имела границ и теперь она громко захихикала в подушку.       Агата ни на секунду ей не поверила. Впрочем, Полумна так и подумала.       – Лгунья. – высказала Блэк.       Её ладони опустились на холодное стекло, заставляя парниковые капли скатываться на перегонки. В окно задул декабрьский холодный ветер, сквозивший комнату и отгоняя когтевранку на пару сантиметров от решетчатого окна.       – Снег идет со вчерашнего дня, и максимум, что могло там быть, – Агата тыкнула пальцем в промёрзшее окно. –…это один недо-снеговик, с отвисшим носом и без одной руки.       – Без двух! – отшлифовала факт Падма, даже не поворачиваясь к окну.       – Воот! Видишь? – парировала голубоглазая девушка, удовлетворённая своей правотой.       А снег за окном не прекращал идти.       В Хогвартсе наступила северная зима. Вся школа была окутана крупными хлопьями, что делали пейзаж белее облаков, а на фоне серого неба ослепляли глаза, пока ученики радостно лепили снеговиков. Коридоры либо пустовали, выгоняя своих жителей на свежий таёжистый воздух, либо были наполнены громкими возгласами самых активных студентов. Шла усиленная подготовка к рождественским празднествам, и каждый, у кого в крови текло предпраздничное настроение со смесью мандаринов старался внести свою лепту в это сказочное утро.       Вот только Агата Блэк не имела малейшего настроения присутствовать хоть где-то – холод пробирал её до дрожи, заставляя всё сильнее укутываться в колючее одеяло, а веселый сокурсники вызывали рвотный рефлекс. Поэтому, когда Полумна Лавгуд силком пыталась заинтересовать её в прогулке, девушка лишь сильнее поморщила курносый нос, спрятав его в теплое одеяние.       – Тогда, – озадаченно прибавила тону светловолосая. – Я возьму под подмышку самую умную гриффиндорку и мы вместе пойдем кататься на коньках по замерзшему озеру.       То ли комплимент, то ли то, что Луна попала в самое яблочко, когда обмолвилась про катание на коньках заставили Патил просиять лучезарной улыбкой. Она секундно бросила собирать разбросанные по кровати вещи в чемодан, и громко стала искать старые, потертые коньки в общем шкафу.       – Если мне не изменяет память, они были где-то тут, – про себя бурчала шатенка. – Вот они! – радостно отозвалась она спустя минуты две, стирая годовалую пыль с находки.       – Успех! – иронично провозгласила Агата не вставая со своего места.       Патил уселась рядом с ней, скидывая с себя утренние тапочки. Девушка туго зашнуровала неказистую обувь, обшитую мехом, потерла лезвием по деревянной полой панели и когда работа была окончена, она с громким топотом покружилась на месте, словно кто-то нарочно постучал по деревянной двери. Но как оказалась, в дверь действительно кто-то долбился, поэтому с криками «сейчас», «ещё секунду» Падма неуклюже добралась до двери, всем телом нависая на ручке.       – Гарри! Вот сюрприз! – удивленно встретила гостя девушка, пропуская парня в комнату, вместе с сквозным морозным холодом. Она чуть не грохнулась на того, но сбалансировав руками удержалась на месте.       Гарри прошелся по всей комнате, ступая замерзшими ногами по скрипучему дереву, оставляя мокрые следы и небольшие кромки снега из-под обуви, что мгновенно таяли, образуя небольшие лужицы. Он живо поздоровался с Полумной, а в заключение обнял в предрождественских объятиях Агату. Холод обжег её кожу, но девушка не подала виду.       – Гарри! Какими судьбами? – безразлично произнесла девушка, спрятав без эмоциональность за легкой наигранной улыбкой.       – Пришел поздравить с предстоящим Рождеством!       Парень скинул пальто на ближайший стул, и когда убедился, что выглядел благоразумно, присел на пустую кровать, поодаль от Агаты. Видимо, кто-то из соседок Блэк уже уехал на рождественские каникулы домой, оставляя за собой лишь пустой шкаф. Поттер считал это правильным – большинство учеников Хогвартса уже покинули свои комнаты, отправляясь к своим семьям, в то время, как все остальные то ли ждали сегодняшний праздник, наполненный поздравлениями преподавателей и парочкой сладких подарков, то ли их совсем никто не ждал, отправляясь домой чутли не в сам сочельник или вовсе оставаясь праздновать в Хогвартсе. Как и Агата, Гарри был одним из последних. И хотя его с радостью ждали в Норе на все праздники, он с тяжестью для себя оттягивал их до последнего момента, наслаждаясь предновогодней атмосферой тепла и уюта, что придавал Хогвартс ему в детстве.       Почему то, Гарри не проронил ни слова, с того момента, как присел на постель. Поэтому, когда Падма Патил окликнула его на очередном вопросе, тот неожиданно подскочил, закрутив головой.       – Я спросила, Рон уже уехал или ещё здесь? – интересовалась она.       Девушка выглядела счастливой, вместе с коньками в руках. Они с Лавгуд уже хотели куда-то уходить, одевая теплые шубки под цвет своих факультетов.       – Да. – спохватился Гарри. – Вернее, сегодня собирался. Даже кажется прямо сейчас.       От его слов девушка сильнее выпучила глаза, радостно подталкивая подругу к двери и о чем-то тихо перешептываясь.       Дверь закрылась. И парень заговорил.       – Тааак. Вообще-то я принес подарок.. – сказал он с надеждой увидеть сияющую улыбку напротив.       Агата лишь интересующе изогнула бровь, и изобразила что-то наподобие усмешки.       – И что там? – девушка влезла из-под одеяла, оставаясь в синей клетчатой пижаме.       Поттер протянул небольшую коробку, завязанную толстым бантиком. Нащупав ленточку Блэк легонько сорвала её – так же легко поддалась и упаковочная бумага.       – Что это? – когтевранка крутила занимательную вещицу у себя в руках, пытаясь разобрать её сущность. – Очки?       – Да. – удивленный её интонацией сказал Гарри. – Я поговорил с Малфоем, и мы пришли к выводу, что нас до жути бесят твои старые, потрепанные, с темными линзами…       – Это винтаж, вообще то. – обиженно перебила она его.       – Ага. Впрочем, как и мои. – тыкнул он себе под нос. – Но эти…– гриффиндорец положил пальцы Агаты на очки, в форме сердец, с иссиня-темными линзами. – … эти безумно крутые. С ними, профессор Снейп будет держаться от тебя за километр.       Агата удовлетворенно заулыбалась. Она примерила подарок, нелепо натягивая себе на нос:       – И как?       Сначала Гарри завороженно промолчал, цепляясь за счастливую улыбку девушки. В этих странных Gucci, с любезностью копленные Малфоем, Блэк выглядела по-детски наивной, словно находилась в парке аттракционов и ограбив перед этим сувенирную лавку. Однако в них Поттер мог рассмотреть её глаза, и этого было достаточно, чтобы день выдался хотя бы на чуточку лучше.       – Я конечно когда-нибудь убью твоего братца, но эта… лучшая из его дурацких идей. – заключил темноволосый парень, отчего вызвал ещё большую улыбку у Агаты.       Она заключила его в благодарственные объятия, утыкаясь носом в колючий свитер.       О том, как Поттер управлялся с подарками, ходили легенды. Говорят, что он держал метлу во время тренировки по квиддичу лучше, чем пытался сообразить какой-нибудь сюрприз. Поэтому на свой четырнадцатый день рождения Агата получила от него клюшку для гольфа, не имея абсолютного понятия как в него играть; в тринадцатый это была книга «Китай глазами белорусских журналистов», а на прошлый новый год был фарфоровый олень с отломившимся рогом. Рог прилагался в наборе. И что бы кто не говорил, Агата была непривередлива и радовалась каждой мелочи; однако сегодняшний подарок был лучше остальных в тысячу раз.       – Но вижу я сегодня не один с подарком, – обмолвился парень, глядя на прикроватную тумбочку. Небольшой сверток пергамента, украшенный красной лентой и еловой веткой, красовался на столике.       – Ты про что? – озадаченно спросила Блэк, но Гарри уже положил рядом с ней что-то не понятное. – Это ты принес?        – Нет. Когда я сюда пришел это уже было здесь. – честно признался тот. – Может кто из подруг забыл тебе его вручить?       Агата пожала плечами и принялась распаковывать бумагу. Если это лежало возле неё, значит девушка определенно имела право знать, что там находилась, даже если подарок предназначался не её. Может действительно это были Падма и Луна?       Агата стала нащупывать руками таинственные предметы.       – Письмо. Кулон.. – озвучил Поттер, когда когтевранка поднесла цепочку холодного металла в виде остроконечной звезды к лицу. Маленький камушек агата занимал серединку украшения. – И нарцисс.       – И нарцисс. – одновременно выговорили они, когда комнату заполнил цветочный запах.       Блэк втягивала аромат желтого цветка себе под кожу. Ей нравились нарциссы. Они напоминали ей звезды. И кто-то определенно об этом знал.       «Возможно это Сириус!» – первое что пришло ей на ум. Но стал бы отец присылать ей подарок, когда они и так встретятся на Рождество на Гриммо уже дня через два? Скорее да, чем нет.       С позволения Агаты Поттер развернул письмо и живо пробежал по нему глазами. Его щеки слегка залились румянцем от смущения и дойдя до середины он немедленно отпрянул от потертой бумаги, сзади которой красовался черно-белый рисунок.       – Думаю… это немного личное. – слегка хрипловато произнес он.       – Личное? От Сириуса? – озадачено спросила она.       – Нет. Этот подарок от Нотта. – краснея вымолвил парень.       Блэк отвела голову в сторону, чтобы никто больше не увидел раздражения в её лице, когда в серебристых глаза вспыхнули воспоминания, пробежавшие на пол пути к разодранному сердцу.       Сломленная нелепой игрой, Агата спрашивала себя: Неужели она заслужила эту ложь? Неужели, всё, что ей остается это навсегда остаться слепой во всех смыслах, не видя, как люди вокруг неё безбожно ей врут?       Все считали Теодора затворником собственного производства, что тщательно маскировал все свои эмоции, движения, поступки, подбирая правильные слова и смешивая их с язвительностью. Агата тоже так считала. Но видела в этом что-то большее, чем просто необоснованная игра. Иногда ей вообще казалась, что именно перед ней он никогда не притворялся. Не играл. И каждой фиброй своей души она готова была в этом поклясться, пока не осознала, он никогда не был перед ней настоящим. Двусмысленность действий, что она себе придумала оказалась не больше, чем злой шуткой, которую Тео использовал и для остальных. А вернее, она и была – остальные.       По собственной наивности Агата придумала человека, которого никогда не существовало.       …Возможно это разобьёт тебе сердце, но откроет глаза       …Розовые очки всегда бьются стеклами внутрь       …Не надо видеть что-то особенное, там, где его никогда не было       …Отдаваясь вымышленному миру, не забывай на вкус реальный       …Перестань романтизировать и идеализировать людей в своей голове – все голоса в голове звучали как нотация, выгравированная на загвоздках сознания.       Когда Агата вновь решилась повернуться к Поттеру на её щеках расцвёл румянец тревожности и злобы. Она так сильно стиснула зубы, что прикусила губу.       – Хочешь я убью его что ли? Только скажи…       – О боже правый, Гарри! Конечно же нет! – настояла девушка. – Ты никого и никогда не покалечишь!       – Знаю. Но его могу. – расстроенный её горечью продолжил гриффиндорец. – А ещё мы можем выкинуть его подарок, если хочешь конечно: сожжем до тла письмо с рисунком, нарцисс отдадим Пэнси Паркинсон – пусть подумает, что от него, – а кулон обвяжем вокруг его шеи и подвесим на оконную раму, и…       – Гарри! – вымолвила Блэк, пока тот вспоминал все виды пыток. – Кто ты черт возьми такой, и почему в тебе говорит Драко?!

*****

      В праздничном зале во всю шло торжество: младшие курсы с дикими воплями разрывали разноцветные коробки, путаясь в дивной мишуре и разбрасывая их вокруг себя; те, кто постарше налегал на сладкие угощения и некрепкий глинтвейн, любезно приготовленный преподавателями; те в свою очередь рассказывали в кругу каминов и любопытных подростков таинственные рождественские истории, больше поучительные, чем мистические. Свет от канделябров был приглушен, поэтому единственные источники света исходили от огня каминов и разноцветных гирлянд, окутывающих праздничную ель. Стеклянные, разноцветные шарики пускали солнечных зайчиков на пол, отражая свет от свечей. В воздухе пахло сандалом, хвоей и корицей. В общем, если кто-то и не захотел спускаться сегодня на предрождественский ужин, то он крупно пожалел – Хогвартс как никогда был пропитан атмосферой праздника.       Агата взялась одной рукой за пластиковый стаканчик с тыквенным соком, будто это был бокал с красным вином лучшего урожая французских виноградников, а другой крепко сжимала металлическую трость, что с глухим звуком билась о неровные выступы дорожек. И когда звук стал мягким, словно кто-то взбивал пуховую подушку, то Блэк с тихим вздохом признала, что снега действительно навалило много.       Вечерело, и на иссиня-черном небе уже появились первые звезды. Накинув пальто, чужую шапку с помпоном и любезно связанный Молли Уизли года три назад именной свитер, Блэк вышла во внутренний дворик, до куда всё ещё доносились звуки рождественского джаза? Было не важно, потому что скрип мороза под ногами слышимый за версту, заглушал звуки мелодичных песен.       В зале было шумно, и Агате ничего не оставалось делать, как выйти на улицу, закинуть голову назад и наслаждаться маленькими летящими хлопьями, что таяли, не успевая опуститься на её тёплую английскую кожу. Секунда, и Агата почувствовала, что что-то небольшое толкнуло её в плечо. Отшатнувшись вперед, девушка чуть не поскользнулась на месте.       – Эй! – вскрикнула она, роняя полупустой стакан из рук. Кто-то определено кинул в неё обледеневший снежок. – Нечестно бить безоружных!       Минута немого молчания, сменилась хрустом снега. Удар. В неё снова прицелились комком снега, прилетая по оголённому участку шеи. Холод пробрал её по коже, а остатки снега закатились за шиворот свитера.       – Да хватит! – громко вскрикнула когтевранка, разъяренная нечестной битвой.       Блэк живо вскочила на ноги, и ориентируясь на звуки побежала в сторону противника. Она не прошла и метра, как нога утонула в большой куче снега и по инерции тормозя ей вперед. Ещё секунда, и Агата приземлилась бы лицом в холодном одеяле, но чьи-то крепкие руки схватили её, позволяя упасть в чужие объятия.       – Черт! Зачем ты побежала? – мужской юношеский голос упал ей на лицо, когда её руки впились в узнаваемые плечи. – Жить надоело?       – А тебе? – пискнула она, все также оставаясь в его объятиях. Голос Блэк на секунду дрогнул, улавливая приятно-знакомый запах. – Кидаться снежками в слепую, правда? Никаких моральных ценностей в этом мире.       – Я не знал, что это ты, Блэк. – хмыкнул парень. – Я думал это Блейз. На тебе его шапка.       – С помпоном? – раздраженно спросила она.       – С помпоном. – по факту произнес слизеринец. – У всех есть странности. У него вот, странный вкус.       – А у тебя… Нотт, – она уверенно произнесла его имя, признав в его хриплом голосе Теодора. – Наверное привычка постоянно лгать, не так ли?       Девушка помедлила. Какого это понимать, что его лицо снизу и у тебя нет права на ошибку? Поэтому Агата не думая пустила голую руку в снег и все, что в неё поместилось теперь красовалось на лице Теодора.       – Попала? – ядовито брызнула она и живо попыталась принять вертикальное положение.       Тео сначала не понял, что произошло. Она кинула в него снег? Она? Агата??       Всё лицо неимоверно щипало от холода, ресницы прилипли к коже, а в рот попала часть содержимого. Он откашлялся, выплевывая снег, смешавшийся с пылью. Чекнутая.       – Это, наверное, твое спасибо… - пискнул парень, всматриваясь в новые очки девушки. В сердечко. Ему нравилось.       – Спасибо? – Блэк подавила нервный смешок, отряхивая мокрые места на одеже. – Спасибо за что простите меня на милость? Ты.. – показывала она пальцем в воздух. – Недостоин ни моего спасибо ни моего прости. Ты всего лишь тот же мальчишка, что каждый день пытался сделать мою жизнь невыносимой, а я почему-то решила поверить в обратное.       Агата поморщилась. «Научись держать язык за зубами, дура» – мысленно отчитывала она саму себя. – «Ведь всё было так хорошо. Почему я снова ничего не чувствую?»       – Да, я соврал.. – начал слизеринец.       – Ты соврал. – Агата констатировала факт.       – Да.. я вру всем и насчёт многих вещей. Например, когда говорю какая ты жуткая всезнайка из Когтеврана! Но это не так. Более умных людей чем ты, я в жизни не встречал. Или то, как много у меня друзей. – он тяжело выдохнул. – Ещё одна ложь которую я придумал в оправдание собственного затворничества и одиночества. Или как сильно я тебя терпеть не могу... – Тео помедлил, взглатывая и без того тяжелые слова.       Они вертелись в голове Тео каждую секунду со дня, когда он впервые увидел её, и теперь, когда ему впервые представилась возможность произнести их вслух… он не мог вымолвить и звука, лишь наблюдать, как обессиленно Агата сжимала руки в кулаки.       – … это не так. – тихо выдохнул он, вложив в эти слова как можно больше искренности.       Возможно, если произносить их часто, он и сам начнет в них верить.       Ночная тишина опустилась на их плечи. Казалось, что на миг всё вдруг замерло – снежинки застыли в морозном воздухе, а людское дыхание превратилось в клубы дыма от костра.       – Почему ты не рассказал мне сразу. Про Волка? – Агата запустила ладони под свитер, обнимая себя в колючей ткани. – Мы столько сил потратили в пустую, гоняясь за невидимкой. Для меня это было важно…       – Вот именно поэтому и не сказал! – не думая произнес Теодор. – Потому что знаю тебя как никто другой! Знаю, что мой отказ не остановил бы тебя, не я, так кто-нибудь другой огласился бы помочь тебе. И что тогда? – риторически спрашивал тот. – Мне неважно было, нашла бы ты меня или нет, это не имело значение…       – А что тогда имело значение? – девушка вскрикнула, устало цепляясь за ткань собственной одежды. – Что?       – Я просто не хотел снова кого-то разочаровать… в особенности тебя. – безнадёжно сообщил Нотт.       Агата отрицательно замотала головой:       – И ты снова подумал только о себе.       – Я сделал все правильно, не сказав тебе! Эгоистично? Да. Но больше всего на свете я не хотел чувствовать себя ущербным в твоих глазах. И я думал… я думал, что, достаточно завести все следы в тупик, что бы ты наконец осознала, что не всё подвластно тебе.       – Мне было это важно! А ты воспользовался случаем, чтобы обвести меня вокруг пальца, как маленькую дурочку, зная, что я никак не смогу повлиять на это… я ведь слепая, да? – спрашивает Блэк, и пятиться назад от своих же слов.       – Всё не так, как могло показаться, я не хотел этого…Я просто…       – Не надо! Достаточно оправданий! – девушка не дала ему закончить.       – Агата, успокойся, пожалуйста…       – Нет! Ты не знаешь, что я чувствую. Не знаешь, каково это быть неполноценной, каждой своей клеткой ощущать в себе ненужность. Являться слепой волшебнице – это темная метка, проклятье для магического мира. Тебе не нужно никому доказывать свою значимость, притворяться, что всё хорошо, всё в порядке. У таких как ты нет забот…       – Агата…       – У таких как ты есть всё – семья, деньги, яхта, дом, заранее выбранный престижный университет и брачный договор со времен младенчества. Ты можешь крутить всеми, как марионеткой. Ведь ты не знаешь, что такое потерять всё в этом мире, потому что ты рожден наследником аристократа! – на одном дыхании выкрикнула она, бросая каждую фразу на рожон.       Агата ранила его, поострее любого клинка, и прекрасно знала это. Но остановиться не могла.       — Да, я наследник! Сын своего дурацкого отца, которому настолько очертенело быть заложником чужих предупреждений, что пытается всю свою крохотную, блять жизнь, бороться за свою чертову свободу – я специально провалил всю подготовку по квиддичу, лишь бы не быть тем, каким меня хотят видеть. Меня вышвырнули оттуда, а я даже глазом не повернул. Да ты посчитай только! – агрессивно вспоминал Тео. – В пять меня заставили играть на фортепьяно. В восемь я уже должен был играть всего Баха. В девять мне переломали четыре пальца, из-за того, что я взялся за карандаш и бросил клавиши. В двенадцать, меня не пускали на похороны к собственной матери. А в четырнадцать я вообще хотел убежать из дома. Да я учусь у Снейпа зельям, лишь бы не уступать отцу! Думаешь тебе тяжело? Думаешь я не знаю какого это быть ненужным? – его слова слились в один всепоглощающий шар, который в любую секунду мог улететь в никуда. – Ты обвиняешь меня в том, что я тебя обманул, но ты хотя бы понимаешь, ради чего я это всё делаю? Я борюсь каждую минуту за попытку иметь место в этом мире, и проигрываю нещадно. Ты хотела позабавиться, раскрыть тайну, да? Поздравляю, у тебя получилось. Я дал тебе эту возможность. Однако как видишь ты здесь не единственный неудачник, но тебя хотя бы не считают трусом и лжецом.       Агата плакала, сама, не осознавая в какую секунду слезы стали её повседневной привычкой. Они залили её щеки, шею, непроизвольно жаля холодом.       – Почему…почему ты никогда не говорил мне об этом? – она сделала все усилия над собой, чтобы голос не показался ему дрожащим.       – А стоило? Ты и так смотрела на меня как на отброса общества с аристократическими замашками, думаешь это поменяло бы твое мнение?       Он не был прав.       – Да. Определенно. – немое согласие, и Тео оцепенел.       Правда всегда была единственным выходом из ситуаций, но последствия от неё были хуже, чем от самой горькой лжи.       Он проглотил её слова всем телом, переваривая как неизведанную информацию. И всё вдруг стало неважным – неважно, что кто-то мог подумать о нем не так, не важно, что через день-два он вернется в когда-то любимый ему дом, не важно, что скорее всего завтра он сляжет с простудой. Не важно. Потому что единственное, что имело значение, стояло прямо перед ним.       – Как бы то ни было, ты единственный человек в этой проклятой школе, кому я не хотел причинить боль. И мне действительно жаль. Жаль, что так получилось. – Теодор тяжело выдохнул, но переборов себя он осмелился подойти к Агате ближе.       Ближе. И ближе.       Так, что их носы могли едва соприкасаться. Никто не отступил назад.       Извинения были единственным условием его прощения, и он только что сам это осознал.       – А ещё.. я скучаю. И даже если ты продолжишь меня ненавидеть, то я не перестану следить за тобой в школьном коридоре, зале, столовой. Я буду занозой у тебя между пальцами, я буду твоим самым страшным ночным кошмаром, я буду старым дедом ловеласом плавающем на яхте и следящий в бинокль за твоей жизнью. Я ни-ку-да не уйду…       Агата бесшумно вытащила висящий на шеи кулон в виде звезды, обнаруженный ею сегодня утром, что до поры до времени прятала за свитером. И у Тео перехватило дыхание на полу слове.       – Я знаю. – её губы сами скандировали эти слова.       За каменными сводами вдруг послышались тихие шаги и звуки рождественских мелодий. Скорее всего ребята вышли пускать салют. И с минуты на минуту, внутренний дворик заполнят радостные вопли и разноцветные искры.       – Как думаешь, сколько минут у нас осталось? – Агата с интересом затаила дыхание, когда мокрый нос её мог почувствовать чужое тепло.       – Три, – отвечает Тео.       И он поцеловал её, обхватив лицо обледенелыми руками, пока рассудок ещё был с ним в одной игре. Он не мог подумать, что когда-нибудь снова коснется ее губ, не выпуская из объятий. А Агата не отвернулась. Они были как два куска зефира плавающих в горячем какао, когда холодный воздух обхватил их со всех сторон.       Хогвартс наполнился светом фейерверков и запахом пороха.

*****

      Наверное, эта история покажется вам немного банальной, как отнюдь не предназначалась изначально. Однако этот небольшой рассказ, часть истории, которая произошла с нашими героями. Это крошечный миг – вырезка из четырех месяцев жизни, но не как их единственный путь исцеления, а только малая составляющая. Они также сломлены, подавлены, нелюдимы и измотаны жизнью. Но они есть друг у друга, и теперь сосуд снова не будет пуст.              Пояснения от автора.       Все пункты, которые я приведу ниже это пояснения к составляющей части истории; то, почему автор так или иначе задумал эту историю и то, без чего он её определенно не представляет. (В ДАННОМ ОТСТУПЛЕНИИ СОДЕРЖАТСЯ СПОЙЛЕРЫ К ФАНФИКУ!) Итак, приступим:       1) Стихи и отрывки песен в начале каждой главы – это завуалированное описание состояния героев соответственно в этой главе, а не просто предисловие. Все строки подбирались автором специально, так, как он чувствовал, описывая все главы.       2) Почему в рассказе представлены выборочные даты из жизни героев, а не определенная, последовательная череда событий? Во-первых, мне как автору, хотелось уловить за этот большой промежуток времени (4 месяца) все спектры чувств героев и показать не их полное исцеление, но как минимум изменение в их поступках и действиях, то, почему они так поступают или же наоборот. А во-вторых, да черт его знает! Так ведь интереснее, не правда ли?       3) Стиль написания как отельным пунктом, хех. Прежде всего, я хотела показать эмоциональное состояние героев, их чувства, а потом уже действия. Так как Агата в данной истории потеряла зрение, и через её факал трудно было бы описать все происходящее вокруг, и автор взял на себя ответственность быть третьим лицом в этом чтиве, описывая всё вышеперечисленное. Хотелось сказать, что изначально история задумывалась как более угнетающая, поучительная, мрачная и депрессивная. По-моему, в начале первых двух глав это особо заметно, однако потом я перешла от этой задумки, так как в процессе написание всё ввело к хорошей развязке, чем собственно и закончилось.       Курсив в рассказе – это нечто замысловатое, личное и подсознательное.       4) Весь рассказ хоть и является фандомным вымыслом, однако большинство фактов, имен, зельев, заклинаний, предметов и прочее, действительно являются канонными и сверялись с имеющимися литературными данными.       5) Про AU где Агата дочь Сириуса Блэка и Марлен МакКиннон: Агата родилась в марте 11 в 1980 году. Первые годы её жизни Сириус и Марлен пытались жить как нормальная семья. Но пришла война. Волан-де-Морт был убит в первую же войну, однако без потерь не обошлось – родители Гарри были убиты, а Сириус двенадцать лет просидел в Азкабане, где после его оправдали. Мать Агаты умерла, когда той было лет 10, у неё остановилось сердце. С тех пор Агата недолго прожила у ближайших родственников, пока ей не исполнилось одиннадцать, и она осталась под опекой Хогвартса. Позже Сириуса оправдали, и тогда он забрал дочь к себе.       6) Забавный факт, но в тексте есть много предпосылок к тому, что Волком был Тео. - Он жутко нервничал и отнекивался, когда Агата взялась за это дело. - Он согласился ей помочь, зная, что таким образом отбросит от себя подозрение. - Тео отвел подозрения не только от себя, но и вычеркнул из списка Дина Томаса. - Когда они играли в игру пять вопросов, одно из правил которых является не повторяющиеся вопросы, Тео первым же делом задал вопрос Агате «Не является ли она Волком?», тем самым Блэк не смогла бы задать ему этот вопрос. - Второе имя Тео – Вальфинг (walfing), начало имени которого по звучанию и правописанию напоминает слово wolf – волк. Отсюда и прозвище. И в тексте Пэнси Паркинсон упоминала это.       7) Интересный момент, что Патронус – ирландский волкодав не придуман, он действительно есть и принадлежит автору, хех. И как же иронично получилось, когда я решила отдать его Агате, которая ищет человека по прозвищу Волк. Как говориться все совпадения случайны и не являются действительностью.       8) Фанфик писался 16 месяцев и был начат 1-го апреля, и большая его часть была написана за последние четыре месяца.       9) Non dolet – реально существующее название, вот только не фанфика, а спектакля, о трагической любви и неизбежности. С латыни название переводиться как «не больно». Мне показалось оно очень символичным, так как описывает в принципе весь сюжет и задуманную идею.       10) Мои любимые хэдфаноны насчет фанкаста этого фанфика: Теодор — это определенно либо Лоренцо Зурзоло либо Бенджамин Вэдсворт, третьего не дано; Луна Лавгуд – Самара Уивинг; Чжоу Чанг – молодая Кристин Кройк; Падма Патил – молодая Минди Калинг и ничего больше и вы меня не переубедите; Драко Малфой – Отто Сеппалаимен; Гарри Поттер – Дэниэл Рэдклифф сорри ноу сорри; и конечно же Агата Блэк – а в общем то пусть она будет той, кого вы представляли у себя в голове)       11) И, наверное, последние, вдруг кто захочет послушать музыку, которой пропитана данная история, то вот вам незамысловаты плейлист:       Paralyzed – NF|Mansion       Downtown Baby – Bloo       На наших вечеринках разная тематика – By Индия       Dangerous – Big data       Fitzpleasure – alt-J | An Awesome Wave Coraline – Maneskin       Навсегда – Alekseev       Can’t be touched – Roy Jones Jr/       Power – Isak Danielson       Снег в океане – Сергей Лазарев       Моя Хулиганка – Xolidayboy       Перезаряжая – Три дня дождя       Can’t Pretend – Tom Odell       Подари мне любовь – MiyaGi