Глава 9.

«Всё переломиться вдруг во мне

Сейчас и так внезапно…

Больно не будет, с неба вода

Мы счастливые люди под дождем без зонта…»

      31 октября 1996 год.       Отчетливой разницей между Хэллоуинским вечером и другим подобным мероприятием с переодеванием и танцами было то, что данный вечер являлся менее официальным: ты мог одеть костюм пригодный твоей душе будь то обычная набедренная повязка а-ля пещерный человек или пародию на своего любимого профессора; кружить в занимательном легком танце или исполнять нижний брейк на сцене – не было каких-то в общем серьезных ограничений в плане самовыражения. И даже выбор партнёра по танцу оставался привилегией учеников…       Тео точно знал, что сегодняшний вечер будет чем-то особенным для него: с утра он экспериментировал в кабинете смешиваний, днём посетил Астрономическую башню в поисках вдохновения, а на полдник хорошо поспал. Все эти три составляющие обеспечивали ему вполне-хорошее настроение на весь день. Но та щемящая часть в его груди, что и предавала мыслям Теодора трепетное волнение, хотя он был не из сентиментальных и суеверных, заставляла его думать, что день либо выдастся слишком хреново, либо настолько прекрасно, что разорвет вообще в принципе все его представления об этом слове. Выбор был один из двух. И минут через тридцать он сам об этом и узнает.       – Галстук или бабочка? – спрашивал Нотт у своего отражения в зеркале.       Он угрюмо поджал губы, всматриваясь в гладкие атласные складки деталей костюма.       – Не тоо.. – протянул он, когда определил, что ни то ни другое дополнение не будет смотреться на разорванной на лоскуты белой рубашке. На прошлых выходных Агата ясно дала понять, что собирается быть некой Незнакомкой на маскараде, в то время как костюм, придуманный Тео, был из разряда Франкенштейна, однако всего лишь пару шурупчиков на его шеи и нарисованные Блейзом швы отделяли его от бездомного. Поэтому все мысли Тео последние пару примерок занимали то, что он явно будет смотреться убого на её фоне. Но, наверное, так и было бы задумано.       Тео кинул галстук на заправленную неровно кровать, и перевязал бабочку вокруг шеи, – «Лучшее из двух зол» – решил он – не затягивая слишком туго – он был богатым сеньором на яхте, которого искромсали зомби, которого обезглавленного и изуродованного нашел мистер Франк. Парень с разрисованным лицом хитро подмигнул ему из зеркала. Идеально.       В попытках найти себе занятия и не накручивать себя на предстоящую встречу, его глаза изредка падали на кровать – в то место, куда он бросил свой галстук.       – Плохая идея, – сказал он сам себе и подобрал того с покрывало.       Под легкость материала руки неумолимо жгло, словно он держал раскаленные угли, покалывая в тех местах, о которых он даже не подозревал. Наверное, это было неизбежно, поэтому он с принятой легкостью завязал им свои глаза. Он оттягивал этот момент слишком долго для того, чтобы наконец решиться.       Прямая спина, сменившийся взгляд на темноту. Мозг всеми силами пытается найти просветы в плотном материале, сдавливающем глаза. Остается только одно – подчиниться. Ведь Агата жила этим изо дня в день.       Тео приподнял руки и положил их на невидимую партнершу, что была легче перышка. Он коснется её талии, выводя девушку на паркет зала, где тень спрячет их в своем неописуемом танце. Где они не увидят друг друга. Где только искры будут исходить у них под ногами, где их больше ничего не будет связывать с прошлым. Где просто «будет».       Чертящий на паркете стопой рисунок отрезвляет его, выводя из реальности. Он ни здесь, ни сейчас – ни в комнате. Идеальные линии, её глубокий погиб в его руках – он чувствует это заранее. Эта карусель, смазывающая зрения и кружившая ему голову из образов и темных вспышек. Только придуманные летящие звуки вальса в голове, которые он бы с радостью смешал бы с тонким женским голосом у себя на коже. Это опьяняло его мысли.       Конфронтация. Не сложившийся поворот, сошедший спустя две минуты танца в слепом противостоянии. Он вскидывает голову с слетающими грубо-гордливыми словами изо рта. Он вальсирует, даже если ноги просят отступления, и резкие рывки запястьем, ударившимся об перила кровати, заставляют его выдохнуть ненавистью, чтобы с следующим новым ударом и очередным пролётом не сломить его.       – Учишься вальсу, Теоо? – сладостно протянул Малфой облокачиваясь на дверной косяк.       – Драко?! – вскрикивает парень, мгновенно стягивая галстук на шею и мешкаясь в собственных ногах. Он уже и забыл, что делил комнату с четырмя парнями помимо себя.       И звуки вальса моментально затухают в его голове.       – Я тут ..э-э.. от мухи отбивался пока завязывал галстук и представляешь – запутался. – на ходу отмазывался кудрявый парень, выдавливая дурацкую улыбку, что сдерживала подступающий приступ смеха.       – Ну даа, – протянул блондин, глядя на то, как Нотт всеми силами пытается надеть галстук на то место, где давно красуется смокинговая бабочка. – Мухи они сейчас такие – невидимые как говориться. Но да ладно. Я ведь вообще то хотел поведать тебе одну занимательную историю знаешь ли.       – Занимательную? – переспрашивает Теодор даже, не глядя на Драко. В попытках не смотреть в глаза соседу Нотт принялся завязывать шнурки. Вернее, даже сказать, развязывать их и завязывать снова.        Драко кивает, но не делает ни шагу, оставаясь все также в дверном проеме.       – Да. Весьма. Про мальчика, у которого было слишком много секретов. – Малфой даже не вздрогнул, произнося эти слова так, словно знал ответ на самую интересную загадку. – Хочешь послушать?       И требовало ли это ответа? Малфой как будто приказывал, а не спрашивал. Но Тео снова кивнул. Ему казалось, что он был на допросе в Министерстве Магии, и было бы лучше, если бы вокруг него летали десяток дементоров, чем один ястребиный блондиночек дышащий ему в затылок.       – С радостью. – отозвался Тео.       Малфой уже был при параде – тонкая свободная рубашка с манжетами викторианской эпохи, классические брюки с дорогими кожаными туфлями, а за спиной школьная мантия, сделанная под образ и всё это под соусом кровавого месива, что пятнами промоченная насквозь.       – Ну так вот, – начал парень, задерживая взгляд на друге. – Жил был один мальчик: упертый, смышлёный и хитрый как лис. Жилось ему… хорошо, смотря конечно, что для нас хорошо – любящая родня, заботливые друзья, интересная девушка в мыслях, любимые предметы в школе и пироги на завтрак. Что ещё может не хватать человеку? Хобби? – перечислял Драко, загибая пальцы в белой перчатке. – Может внимание? Деньги? Популярность? Нуу я даже не знаю, видимо чего-то человечку не хватало в жизни всё-таки, отчего он кое-что скрывал ото всех. Хранил секреты. Пусть будет… продавал конфетки втихаря…       – Нет! – неожиданно сам для себя выкрикнул Теодор, в попытках остановить историю Драко. «Этого не может быть!» – мысли в голове метались и ускользали, как только Тео доходил до их сути. Ему не нравилась концовка этой истории. Однако Драко продолжил:       – … И конфетки были вкусные по сей видимости, что спрос был большой. И мешал ли кому-то мальчик, спросишь ты? – Малфой театрально поджал плечи. – Да нет. Не мешал. Но вот загвосточка та была всё-таки, не так ли? Обманывал он близких ему людей…       – Остановись, Драко. Тебя могут услышать, черт побери, прошу! – взмыл Тео, сжимая до тла кулаки. Расстояние между парнями сократилось, когда Драко Малфой подошел ближе, сокращая дистанцию между ними до метра.       – Ты прав! Понял! – воскликнул кудрявый парень. – Ты. Прав. У парнишки есть секреты. Всё?       – Нет, – не унимался светловолосый. – Ответь на вопрос, почему он их обманывал?       – Не знаю! Я не знаю, понятно? Может ему было одиноко, ты не думал? Может любящая родня не такая уж и любящая? А заботливые друзья за последние полгода сколько раз поинтересовались, как у него дела? А любимые предметы в школе встали у него поперек горло, нет? И от пирогов на завтрак тошнит уже неимоверно. Знаешь почему я отдалился от вас, не потому что вы такие ужасные друзья, просто есть вещи, которые вы навряд ли поймете. А знаешь почему я не рассказал Агате? – Тео уже перестал поддерживать историю Драко. – По той же самой причине. Ты прав. У парня есть тайны. Он врет постоянно – друзьям, учителям, людям, которым есть до него дело. Всем. И самое ужасное, что ТОГДА он не хотел по-другому…       – Он всегда мог найти выход из ситуации... – но Тео перебил его.       – Возможно! Возможно ты прав, но каждое мое последующее действие по определению хуже предыдущего…       – Даже если это так, она все равно обязана знать. – настаивал Малфой.       Он больше не наседал, а советовал.       – Если я расскажу – она не простит меня. Это все разрушит.       – Она ведь что-то значит для тебя, да? Тогда скажи ей.       – Сказать, что? Что я Волк?

*****

      – Ещё минут пять думаю, и она спуститься, – промолвил Поттер, глядя на потертые часы, что указывали на без пятнадцати восемь.       На лице Тео вспыхнула необъяснимая злость, но он промолчал, сжав губы в угрюмую линию. Отчего-то парень сомневалась в искренности этих слов. Возможно потому, что интонация имела менее напряженное выражение, чем испытывал сам Теодор. Или потому, что он, очевидно, знал, что Агата вполне могла и передумать.       Тео медленно спускался со ступенек туда-сюда, в тревожном молчании. Большой коридор рядом со столовой был отнюдь не пустым и множество школьников с первого по седьмой курс наряженных в цветастые и пугающие костюмы то и дело проносились мимо наших героев. Нотту пришлось бороться с желанием столкнуть их всех с лестницы, когда один из них врезался ему в плечо.       Щемящее чувство в груди не давало ему покоя. Он злился. Неистово злился на самого себя и, если бы не Хэллоуинский вечер и Агата, он сжег бы легкие до талого цитрусовым дымов.       «– Прости меня…я соврал тебе, я идиот.» – кудрявый парень решительно репетировал заученную в голове фразу. Его руки сжались в кулаки, а закрытые глаза обожгло огнём, как если бы кто-то кинул в него Редукто. «– Я полный кретин…» – безнадежно заключи он в мыслях, и скривил лицо так, что Поттер любопытно на него покосился.       – Неважно, – бросил ему Тео. – Волнуюсь. – улыбчиво проговорил он.       Лжец. Лжец. Лжец. Лжец. Лжец. Лжец. Лжец. Лжец.       – Уже поздно волноваться, – Гарри ответил улыбочкой на улыбку и посмотрел через плечо Тео – на несколько пролетов вверх, в место, откуда спускалась Агата Блэк.       Тео развернулся, почти со стоном вскидывая голову вверх. Он поднял голову, но глядел только на неё. В глаза. «В небесно-голубые…» – мысленно добавил он. Снова. И повторил бы это ещё сотни раз, пока перед глазами возникали красочные видения знойной звёздной ночи и девушки в пурпурно-сером атласе, что переливался в лучах лунного сияния темного коридора, слегка подсвечивающего пожелтевшими канделябрами с тонкими восковыми свечами, заливающими подсвечник. Даже небольшой шрам, украшавший её предплечье не мог заглушить всю её красоту. Агата сняла очки и надела карнавальную маску, ушитую золотистыми оборками с кружевами, что тщетно запутывали легкие кудри у лица.       Его реакция, последовавшая в ту же секунду.       Он боялся вдохнуть в лёгкие хоть немного воздуха, потрясающе вкусного, приторного шоколадными конфетами и леденцами, чтобы эти ощущения не исчезли. Дай-мне-почувствовать.       И он чувствовал. Чувствовал её тонкую, нежную руку, что плыла по перилам. Чувствовал едва ощутимые движения второй теплой ладони, расплавляющей складки шелковистой ткани… каблук её тонких шпилек у себя в груди, что сдавливало абсолютно всё… её красную помаду, придирчиво выведенную на пухлых губах.       Этой ночью она собралась сиять…       Девушка прошла по аккуратно мощенной красной дорожке, ведущей к вечернему залу.       И в какой-то момент Теодор вдруг осознал, что прошло уже минуты две, и вот Агата уже перед ним, но для него это был один миг. Тео почувствовал, как теплая ладонь, что только что ощущала холодный мрамор опустилась ему на плечо, но он успел перехватить её в цепкую хватку. Этого было достаточно, чтобы её волосы слегка коснулись его рубашки, принимая правила игры.       – Новый наряд? За мной повторяешь? – игриво проговорил Тео, в надежде, чтобы его голос не сорвался на писклявый кашель. Импульсы горячей спиралью закручивались у него в позвонке, рассылая теплые волны по всему организму. Сегодня не было холодно.       Агата Блэк слегка покраснела, вдруг осознав, насколько близко он стоял к ней в её темноте.       – Не.. не очень? – разочарованно отозвалась девушка, нащупывая кромки платья, которое она надеялась, что надела не шиворот на выворот. Подол взметнулся, развеваясь мягкими волнами и оголяя коленки, когда та легонько отошла назад.       – Нет. С чего ты решила? – наконец-то произнес Гарри после столь долгого молчания. – Хорошо выглядишь.       – Идеально выглядишь. – вразумился Нотт.       – Поверю на слово. – заключила Агата, всё ещё не отпуская и держа за руку слизеринца.       Да, она явно симпатизировала Теодору Нотту, слепо попадаясь в его ловушки. Разум вышел из-под контроля, в ход пошли инстинкты, когда он нарисовал её в Астрономической башне, чтобы она успокоила свои нервы, когда каждый раз он предлагал ей свою пару сигарет. Цитрусовых. И теперь этот запах всегда ассоциировался у неё с ним, словно она была не больше, чем эксперимент Павлова. Когда он искренне рассказывал ей о своём детстве, и о том, что мечтал стать мореплавателем как его дед. Когда он честно попытался извиниться перед ней. Просто за всё. Когда он прильнул к её губам, тем самым перечеркнув всю её грёбанную жизнь до этого…       – Потанцуем? – слизеринец окинул её томным взгляд из-под лобья и ещё крепче сжал руку, тем самым увеличивая её пульс.       Скорее всего они оба были лжецы, разница только в том, что Агата прятала свою заинтересованность к нему, а он? Ну вы и сами знаете.

*****

      Так не бывает.       Не бывает так просто, когда с замиранием сердца ты боишься дышать в чью-то сторону. Так не бывает. Но бывало и хуже.       Они цеплялись друг за друга словно тени. Агата легонько шевельнула губами в ответ, отвечая, казалось на простые вопросы и хихикая местами, когда это было уместно, но, когда Тео накланялся ближе, чтобы сказать что-то колкое и занимательное ей на ушко, она пускала его запах вместе с игривым шепотом себе под кожу горячей волной. И это било получше, чем пузырьки шампанского ударявшие в голову на завтрак, обед и ужин. И било двойным ударом, когда его рука нечаянно цеплялась за её локоны, тем самым обжигая обоих, проносясь по спине, а волоски на всём теле вставали дыбом как кошка. Девушка не знала, что так возможно. Не знала от того, что никогда не думала, что это могло быть вместе с Теодором Ноттом – противным, упрямым, чертовски самоуверенным типом. Он разорвал её шаблон, только потому, что Блэк была слегка пессимистом…       На свете не было ничего более бестолкового и удивительного одновременно, чем человеческая фантазия. И если Теодор не выдумывал, то прямо сейчас в центре всей этой какофонии царица Клеопатра танцевала с агентом К (Кевином Брауном), отжигая более непристойные танцы, чем бывало на ФЗВ. А ещё было десять зомби, четырнадцать вампиров, пять мумий и столько же призраков Оперы. А на вопрос «Кем же тогда был профессор Снейп?» если в зале и так было четырнадцать вампиров, Тео ответил смиренно, что Снейп пришел в своем – доисторическом. Девушка против воли прижималась к его худому телу, упираясь носом в его рубашку одновременно чувствуя каждый его импульс. Но в тайне она думала, как коснуться рукой его лица, думая о его невероятно теплом дыхание у неё на ладони, о том, убежит ли она прочь, когда он снова захочет её поцеловать, а потом они ещё раз какое-то время будут прятаться друг от друга, считая друг друга жалкими говнюками, до тех пор, пока снова не встретятся в пустом коридоре, пропитанном запахом одиночества и безнадёжности, и снова обязуются жить по собственным правилам последних семи лет. Агата тихо зарычала от собственной жалости. Потому что не бывало так просто.       – О господи, нет? Ты же шутишь? – звонкий голос Агаты ударился об стены вместе с громоздким басом музыки.       Теодор прильнул спиной к стенке, срываясь жутким смехом себе в ладони.       – Да чтоб на меня фестрал плюнул, правду говорю! С тех пор, крики мандрагоры для ушей пуффа звучат как музыка. – артистично жестикулировал парень, рассказывая очередную дурацкую историю, то ли выдуманную, то ли действительно основанную на реальных событиях. – А вот мы с Блейзом, уже навряд ли сунемся в теплицы в следующие пару дней.       – А может тебе попробовать съесть парочку пирогов Падмы? Отчего то же ты должен всё-таки умереть? – насмешливо предположила Блэк.       – Ооо, – протянул Нотт, вдыхая действительно замечательный подкол, но не нашел больше слов, чем простое междометие, разглядывая подступающую улыбку девушки.       Она его поражала.       Поражала, потому что даже в свете звёздного потолка, он находил все её черты лица, распознавая каждую её эмоцию, изученную годами. И при этом, он пугал себя этим, так как одна только мысль, что он мог лишиться её в любой момент била в самое сердце разрядом 100 мА.       – Могу предположить, что скорее всего, мне предначертана судьба старика ловеласа – суровая старческая жизнь необрамлённая столь же старыми предрассудками. Я буду попивать бурбон на собственной яхте в маленькой итальянской бухте, и там же и умру.       Агата ухмыльнулась, представляя это ужаснейшее зрелище. А как бы умерла она? Слова Теодора не были лишены логики, однако упоминание смерти, было для неё чем-то триггерным. Ведь до поры до времени девушка и так считала себя мертвой, во всех смыслах этого слова. Её не покидала мысль, что она проживёт жизнь, так и не увидев этого прекрасного мира – не увидит морщинки на своем тугом бледном лице, не увидит своих детей, больше не сможет лицезреть звезды на морской глади, а когда-нибудь забудет какого цвета была трава. Забудет. Она уверена. Но пока она помнила в воспоминаниях своих друзей – каштановые волосы Гарри, зеленый галстук Драко, клубничные сережки Полумны; пока она помнила белый снег и серые тучи, разноцветные жидкости в кипящем котле и все тепличные цветы Хогвартса; пока Агата помнила, как она выглядела, то, наверное, это и была жизнь. Она забудет. Но пока она не забыла, то будет помнить до последнего своего вздоха.       – Ты был бы самым жутким стариком, которого бы я встречала. – наконец добавила Блэк, а в голове уже звучали отдаленные звуки медленного танца.       – И самым красивым. – настаивал слизеринец.       – И скромным..       – Конечно, ведь скромность сделала меня таким какой я есть – неотразимым. – сам себя восславлял Теодор.       – Или самолюбие. – и где то она уже слышала этот диалог.       – Потанцуем? – будто не замечая упрека девушки, он наклонился над её ухом, посылая нервные импульсы по всему телу.       И она приняла этот танец.       Вбирая. Не отрывая рук от его воробьиных плеч, которые теперь с лёгкостью она потянула на себя, но не позволяя себе упасть. В объятия.       И снова…       Так не бывает.       Не бывает так просто, когда с замиранием сердца ты боишься дышать в чью-то сторону. Так не бывает. Но бывало Блэк было любопытно, кого он представлял на её месте? Ведь так не касаются надоедливых девушек в встречном зале. Так не кладут руки на бедра, слегка ниже спины, когда подкашиваются ноги словно от смертельной болезни. Так не соприкасаются два разгоряченных тела уносясь в вихре собственного напряжения. И так не сбивается дыхание от простого прикосновения. Но так было сейчас.       Поэтому Агата спрашивала себя, кого он представлял на её месте... ведь на его.. она и представить никого не могла.       – ..Тео? – шепот её отрезвлял всё вокруг.       Нотт легонько подвинулся ближе к её уху, не стесняясь того, что уже давно укутался в её кудряшках, прикасаясь щекой к тоненькой шеи. Темнота звезд окутывала их в своем полотне, рисуя звезды в их глазах.       С каждым новым ударом мелодии пропасть между ними сшивалась, как на разорванном лоскуте. Сияющий словно в софитах атлас по инерции взметнулся вверх от резкого поворота в танце, натягиваясь до предела на бедре и возвращаясь в исходное пространство. Всё невольно. Всё неправильно.       – Да? – томно отозвался парень, проведя кистью по оголенной части спины, сбивая дыхание на собственной.       – Ты выглядишь также, как и всегда? – её вопрос застал его врасплох.       – В каком смысле?       – Ну.. в своем сознании я помню твой образ, но со временем лица часто расплываются, будто я вижу людей, но совершенно пустыми. Поэтому я и хочу узнать, не изменился ли ты, чтобы… – она замолкла, представляя, как нелепо мог звучать ей вопрос.       ..чтобы запомнить тебя таким, каким помнила.       Тео не ответил, лишь переложил руку девушки со своего плеча на лицо, обрамленного кудряшками.       – Можешь убедиться сама. – настоял шатен, всё ещё не отпуская ей запястья.       Агата не шевелилась, когда под ладонью почувствовала иное тепло. Она словно хотела подтверждения на разрешения, всё ещё не веря, что он с легкостью позволяет ей дотрагиваться до себя. Блэк очертила линии подушечкой пальцев, начиная со лба, плавно переходя по линиям скул и цепляясь ногтями за сухие губы.       – Нос? – недоумевала Блэк, нащупав неровный выступ с шероховатостью. – Как будто шрам.       – Да. Так и есть. – ухмыляюще подтвердил тот. – И он ещё не зажил.       – Ой! – девушка отпрянула руку. – Прости.       – Ничего. Видимо я не такой мужественный, как Поттер.       – Ты вполне мужественный, – девушка смущенно прошептала в его плечо.       – Мне это льстит, знаешь ли, – не сдерживая ухмылки сказал Тео.       – Как мы вообще дошли до этой темы? – теперь уже и Агата смеялась, заливаясь пурпурной краской.       Но, как и у всех танцев был свой минус – они также быстро заканчивались, как и начинались. И, однако до полуночи оставалось ещё минут сорок и казалось, что людей должно было поубавиться, их становилось ещё больше. Теодор услужливо провел Агату сквозь толпу к столику с пуншем, хотя Блэк и сомневалась, что там был только лимонад, и также незаметно исчез, оставляю девушку наедине со своим напитком, со словами «Я-на-минутку-отлучусь». Агате Блэк ничего не оставалось, как попивать холодный напиток и ждать своего партнера.       Толпа действовала на неё раздражающе: кто-то незаметно пнул её в бок, наступил на ноги, чуть не облил на когтевранку содержимое бокалов, а кто-то, на подобии Ханны Аббот, чихнул ей в спину. Помимо телесных увечий, Блэк изо всех сил сдерживалась, чтобы не заткнуть уши ладонями – девушка понятия не имела куда пристроил её Тео, но это было скорее самым людным местом во всем зале, ибо столько оживлённых голосов, бесед, сплетен и тем для разговора Агата не слышала за всю свою жизнь. Все голоса смешивались с музыкой в один громоздкий поток шума, что нескончаемо бил по вискам барабанными палочками.       – Ой! – Агата громко пискнула, прежде чем тяжелая рука спасла ей от падения. Благо пунш она уже допила секунд десять назад. – Чёрт!       – Чёрт! – повторил за ней мулат, минутно всматриваясь в платье девушки. – Агата, ты в порядке? Я тебя не заметил. Прости пожалуйста.       – Дин? – Блэк с легкость распознала в этом голосе своего однокурсника.       – Да, Мерлин. Черт, прости. Я реально тебя не заметил. – оправдывался гриффиндорец. – Платье вроде целое, я осмотрел!       Девушка ухмыльнулась. В этом были все парни – они сначала врываются с ноги в твою жизнь, но первое куда они смотрят, это на твое миленько платьице.       – Да.. всё в порядке. Если платье цело, то я определенно не пострадала! – старалась пошутить Блэк. – Куда вы все так торопитесь я не пойму?! – риторически спрашивала она.       – Ооо, – опьянело протянул Томас. – Либо бесчинствовать, либо воровать конфетки у первогодок. Пока ещё не решил. Но тебе не скажу. Ты ведь знаешь Хогвартс, здесь на каждом шагу кто-то, да что-то скрывает. – парень определенно выпил уже не один стакан пунша.       – Но как говориться, всё тайное рано или поздно становиться пьяной исповедью. –добавила девушка, под заливающийся смех шатена.       – Забавно, ведь так и есть. – его рука легонько коснулась плеча Агаты. – Lingua hostis mysterii manifestum.       А потом он задумчиво попрощался с девушкой и куда-то унесся.       «Забавно…» – подумала Агата после коротенькой беседы, когда дух Дина ещё застыл в воздухе, словно он и не уходил. – «Не знала, что кто-то использует латинский в повсеместной речи...».       Не знала или никогда не замечала? Никогда не замечала?       Из глубины подсознания выползла леденящая кровь догадка, заполнившая всё её существо. Эта фраза впилась ей в мозг, рассылая по всему телу ледяное оцепенение и огненное понимание, да так, что осталась лишь истина, такая ужасная, что Агата задохнулась.

*****

      Справедливость? Её никогда не существовало. По крайней мере в этой жизни. Но есть месть. Месть, которая так или иначе принесет гибель одному и облегчение другому. Но даже та самая месть никогда не восстановит справедливость.       Сегодня в понятие Агаты не входило слово мстить. Да и за что? Она никогда не придавалась этим предубеждениям на счет того, как лучше поступать с виновником, отравляя его своими личными мотивами. Зато слово правосудие значило для неё многое. Хотя и в него девушка по большей части вкладывала личный интерес, которые скорее всего был вызван жуткой страстью заканчивать любые дела до конца, даже если они заранее числились как проигрышные.       И как бы не закончился сегодняшний вечер, почему-то Блэк считала, что над этим вопросом она точно расставит сегодня все точки над i.       – Мерлин всемогущий, с чего ты вообще решила, что это он? – Малфой распинался как мог, но безуспешно кричал в стену.       – Она же уже объяснила, – вступился за когтевранку Поттер. – Дин единственный, от которого лично я часто слышу латинскую речь. И если не он, то кто?       – Какой ни будь другой олух из Гриффиндора? – предположил Драко.       – Пошел ты.. – не выдержал гриффиндорец, с кривой гримасой поглядывая за блондином.       – Драко прав, возможно это и не он Волк, – вставила свои пять копеек Блэк. – Однако, это не означает, что он не приведет нас к нему.       Драко обессиленно вздохнул, опускаясь на корточки у каменной стены.       Коридор был практически пуст, а единственным источником света оставались подсвечники за одним проемом от них. Поэтому, любой кто заглянул бы за угол, обнаружил бы лишь полнейшую темноту, даже не подозревая, что кто-то мог там находиться.       – Ну допустим это Дин Томас.. – начал распинаться Малфой.       – Я же сказала, он может им не быть, но как-то связан с Волком это точно! – настаивала русоволосая. Она нервно выискивая ушами голос Теодора среди холодных стен, что так и не вернулся после танца.       – Да-да-да. – комментировал слизеринец. – Я это и имел ввиду. Допустим он связан с Волком. Но что дальше?       Гарри вопросительно уставился на Малфоя, поглядывая на него сверху вниз.       – … Поймаем мы его. Приставим нож к горлу. Будем пытать. Может под страхом смерти он и признается... – Поттер закатил глаза от этого монолога от Малфоя. – Но, а что дальше? Отведем к директору? Накажем хворостинкой этого подонка? Ведь по факту, он нам ничего такого и не сделал. Ну продает челик сладкие конфетки похожие на метамфетамины, нам то с этого что? У каждого своя голова на плечах, чтобы подумать: «Боже, что же я кладу себе в ротик?».       –… – сначала Агата хотела что-то возразить, но остановилась в немом молчании.       Скорее, она просто устала от лжи, держа эмоции в себе так долго, что на самом деле думала, что они умерли в ней. Но это было не так. И дело, за которое она та несчастно принялась с пеной у рта вот-вот могло быть разгадано, отчего кровь закипала в жилах от подступающей тайны.       Агата ничего не сделает с Волком. Ничего.       Она просто утолит свой интерес и будет жить спокойно, мило засыпая в своей теплой кроватке в башне Когтеврана. А пока это продолжает убивать её изнутри, безупречно прячась под маской незнания и рассыпаясь в ей собственных руках.       Когда прибежала Падма, вся запыхавшаяся и красная от зашкаливающего пульса, трое героев прокрутили у себя в голове все виды пыток.       – Почему так долго? – раздраженно вставил Драко, словно, не выходя из образа вампира.       – Потому.. – начала говорить ещё не отдышавшаяся девушка. – Потому, что ответом на вопрос загадки: со скалы бросишь, не разобьётся, а в воду бросишь, погибнет, могло было быть всё, что угодно черт возьми!       – Огонь? – предположил Драко.       – Перо? – вставил Поттер.       – Ньютоновская жидкость? – поинтересовалась Агата.       Падма озадаченно заморгала глазками.       – Я ответила бумага.       – Вот поэтому так и долго.. – белобрысый ударил Поттера в бок.       – Не важно, – сказала Блэк. – Ты нашла, что я просила?       – Да, – кивнула Патил, доставая из сумочки тоненько смятую пожелтевшую бумагу.       Все нацелили на нее палочку, подводя свет ближе к чернилам.       – Мерлин! – удивленно воскликнул Гарри. – Агата, откуда у тебя карта Марадёров?       – Ты знаешь, что это? – поинтересовалась девушка. – Мне отец отдал.       Поттер вспоминал все присланные Сириусом письма, что он время от времени передавал Блэк. Скорее всего, среди них, она и обнаружила находку.       – Да.       – Умеешь пользоваться? – усмехнулся Малфой, глядя на того сквозь его очки.       – Естественно.       Карта зашелестела под словами «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость», выводя на выцветавшей бумаги узорчатые следы обитателей Хогвартса. Те, кто прекрасно мог видеть, метали глаза с одного объекта на другой, исследуя частную жизнь многих своих друзей и не только.       – Вот он! – кто-то из друзей ткнул в небольшое пространство на карте. – Пару пролетов и на этаже выше. – радостный отклик вывел Агату из оцепенения.       Один этаж от Волка – горячая волна осознания коснулась спины, ударила в лопатки и прокатилась по всему телу.       Агате было жаль одного. Что рядом не было Тео. Ведь это была их общая заслуга.              Топот ног бил по горлу, разрываясь где-то в затылке, отчего на мгновение виски вспыхивали болью. Тошнота Агаты была впереди их всех. Гнев её потух, рассыпаясь на маленькие угольки под грузом трепетного волнения и острой необходимостью действовать. Нет. Страх был. И Блэк чувствовала его, словно раскалённый шар, где-то глубоко внутри, но сегодня он был не таким сжирающим, как обычно.       «Успокой уже свой вечный зуд лезть куда тебе не надо»       Слова Тео не звучали для неё оскорбительно. Вернее, даже сказать действовали на когтевранку как призыв к действиям. Сегодня она надеялась получить ответы на терзавшие её вопросы. Может быть это принесет ей мимолетное облегчение, прежде, чем она нова испытает тошнотворную пустоту внутри, пока снова не заполнит её чем-то.       Это было единственное, что могло бы помочь ей самой, пока мир снова не обрел мучительное послевкусие.       Драко, Гарри, Падма и Агата вступили на лестничный пролет. В полной темноте для них можно было различить только лунное сияние мраморных перил.       – Сюда я прихожу каждый раз, когда мне одиноко, – шепот Драко пробился через стойкую тишину.       – Правда? – хрипловатый голос Гарри практически эхом разнёсся в пустоту.       – Нет блять, я понятия не имею где мы! – взъелся Малфой. – Поттер, ты мог бы быть потише? Или все из Гриффиндора такие громкие?!       Гарри лишь раздраженно закатил глаза на замечания отпрыска Слизерина.       Агата прислушивалась: капли дождя за окном, что поочередно барабанили по кровле, биение четырех сердец в унисон и её собственное прерывистое дыхание.       И каменное шарканье этажом выше.       «Дин!» – догадалась девушка.       Даже если темнокожий парень с Гриффиндора не был подсобником Волка, а может и самим Волком, то Агата задавалась вопросом: зачем парню в полночь бродить по темным коридорам одному? Лунатизм? Мозгошмыги? Пьяные похождения? Секреты? Можно было гадать бесконечно, но свести всё в одно уравнение прямо сейчас, было наиболее логическим решением.       Не торопясь преодолев лестницу, герои придвинулись ближе к цели. Если карта была права, то прям за углом Дин Томас расхаживал вперед и назад, но всё ещё находясь в одном коридоре.       Медлить было не зачем.       С секундным замиранием сердца, Агата толкнула под бок Гарри с призывом действовать. Скорее всего Гарри. И тогда парень выпрыгнул в темноту, повалив всем своим телом засранца на пол.       – Какого чёрта?! – яростно бросил Дин, оборачиваясь на остальных. Одно простое падение заставило его протрезветь на все что процентов. – Малфой? Поттер? Какого хрена? – он пытался выбраться из цепкой хватки, но двое парней зажали его руки, не давая встать с пола. – Что здесь происходит? – он снова повысил голос, но уже доля раздражения отразилась на нем.       – А может лучше объяснишься сам? – наконец-то заговорила Агата. Спазм сковал её горло, и пока подступающая горечь не закрыла ей гортань, та на последнем издыхании пыталась высказаться.       – Объясниться в чём? – недоумевал парень.       – Как ты связан с Волком. – утвердительно выкрикнула девушка не церемонясь.       Дин замолчал, в немом отчаянии он приоткрыл рот на полу слове.       – Говори! – она ткнула металлической тростью в его тело, сама того не осознавая, как дрожали её руки. – Et in occult fit manifestum, срань господня! – воспоминания пробуждали в ней образы определенно негативного характера.       – Агата.. – с бессилием произнес кто-то, когда Блэк её раз ткнула в гриффиндорца тростью. – Перестань.       – Нет! – взъелась девушка.       Она откинула чужие руки со своей спины и раздраженно бросилась на парня, яростно сжимая его мускулистое тело. Ей было плевать, что на ней было платье, туфли и подобные им женственные штучки.       – Хватит претворяться Томас, я знаю, что ты как-то связан с Волком!       – Что ты от меня хочешь? – не понимал шатен.       – Всё, что ты знаешь. Информация. Любая. – буквально умоляла девушка.       – Больше чем ты знаешь я сказать не могу, – догадался парень. – Я понятия не имею кто Волк. Я лишь передаю товар в обмен на галеоны. Всё!       – Что ты с этого имеешь? – поинтересовался Поттер, смотря на того сверху вниз.       – Процент, естественно. Мне нужны деньги, хорошие баллы по ЖАБА и неплохие рекомендации у преподавателей. Однако без двух последних первое будет куда необходимей. Не у всех есть богатенькое наследство. – выплюнул он последние слова искоса поглядывая на Малфоя, за что тот не больно пнул его ногой.       – Будешь умничать и тех не будет, – изрек Драко.       До Агаты вдруг стало доходить – Дин бы и сам неплохо бы подошёл на роль Волка: умный, любознательный, целеустремленный, неплохой зельевар, а главное в нём была смышлёность, которой нахватало многим студентам Хогвартса. Но она ему верила. Он не Волк и никогда им не был.       – Как вы связываетесь с ним? – Блэк отпустила его руки, но осталась нависать над парнем. – Каждый раз ведь места разные, не так ли?       – Патронус, – не думая ответил Дин. – Он присылает его вместе с координатами, где оставляет товар, и куда придет клиент. Я более ничего не знаю. – он облегченно вглядывался в каждого присутствующего, в надеже, что кто-то снимет с него разъярённую девушку. Но кажется большинство это устраивало, а кто-то даже находил это забавным.       – Патронус, ну естественно – догадалась Блэк. – Какую форму он принимает?       – Лис. – девушка затаила дыхание. – Ну или что-то на него похожее. Типа маленькой лисички с ушками, – он театрально начал показывать невидимые уши на своей голове.       – Фенек…– горькая истина сорвалось у неё с уст.       Сзади послышались трепетные шаги запыхавшегося тела.       – Ребята, что происходит? – проговорил едва отдышавшийся Тео. Он вышел из-за угла, словно поджидал кого-то.       Все развернулись, открывая более обширную картинку для обзора, где Агата оседлала своего сокурсника.       Девушка медленно повернулась назад, на подступающие звуки его голоса. Она хотела что-то сказать, но что-то соленное попало ей в рот. Слезы. Блэк не заметила, как они плавно текли по её щекам, опускаясь по шеи прямой линией.       И тогда он всё понял. В ту самую секунду, когда увидел ошеломленную Агату Блэк, что беззвучно опускала руки, впивающиеся в Дина Томаса, и трех её друзей, среди которых один только Малфой сдерживался из последних сил. Он не выдал его, но помог этому свершиться.       – Я…я могу всё объяснить! – он хотел было подойти, но рука Агаты вдруг повисла в воздухе, не на шаг, не подпуская парня к себе. – Агата… – произнес он умоляюще.       Неужели она всегда была такой дурой? За последний месяц Агата узнал про Тео больше, чем за всю жизнь, но похоже никогда не замечала истину его сущности. И теперь, когда он ворвался в этот коридор, с попытками остановить её, она не могла перестать думать об этом.       – За что ты меня так ненавидишь? – единственное, на что хватило когтевранку.       И тогда мир остановился на месяца два.