Предисловие

1

Сухим, холодным прикосновением женщина в красном одеянии обвила свою руку вокруг крохотных розовых детских пальчиков. Не встретив сопротивления со стороны девочки, женская рука прошла дальше и обхватила ладошку. Слишком резко, слишком напористо... Крохотная ручка начала подрагивать. Охватываемая страхом, девочка резко обернулась. Она хотела в последний раз увидеть свою опору, верное и надежное пристанище в виде нянечки. Вот только вместо силы, мудрости и уверенности на лице Лиррель она увидела одну лишь боль. Осевшие на раскрасневшихся щеках бриллиантовые капли выдавали женскую печаль. — Амрит, будь умницей и делай все, что скажет госпожа Вереглейм. Амрит хотела поверить воспитаннице, но это было невозможно. Прямо сейчас лицо так называемой госпожи Вереглейм не выражало никаких эмоций. Вряд ли человеку-камню можно легко довериться. Позже Амрит заметила, как в редкие секунды, когда ее взгляд пересекался с детским, она вздыхала и почти сразу отворачивалась. Настолько отвратительно ей было смотреть на маленькое рогатое существо. Переняв эти чувства если не по поведению госпожи, то по ее крепкой хватке, из маленького рта с заиканием выпорхнуло лишь несколько слов: «Я боюсь». — Не страшись своей судьбы, Амрит, — с легкой дрожью в голосе произнесла нянечка. — Ты уже готова расправить свои крылья и покорить этот мир. А обо мне не думай, со мной все будет хорошо, никуда я не пропаду, ты же знаешь. — Но у меня нет никаких крыльев и быть не может, — серьезно сказала Амрит, хмуря брови. — А когда они появятся, мне явно придется падать. Это наверняка будет больно. Кто тогда меня успокоит? Кто обнимет, пожалеет?! В таких мелочах крылась их обычная уединенная жизнь. Стоило Амрит где-то пораниться, и Лиррель заботливо утешала ее, поглаживая по голове и спине. В страшные и непогодные ночи они всегда спали вместе на одной кровати, и в случайных теплых объятиях Амрит снились только лучшие сны... Казалось, эта сцена прощания уже никогда не закончится. Нетерпеливо вздохнув, госпожа Вереглейм дернула в нетерпении девичью руку. Податливое несуразное тельце тут же последовало за ней. — Нет, отпустите, отпустите, — взвизгнула Амрит и попыталась второй рукой высвободиться из уже нетерпимой хватки. — Нет! Лиррель! Лиррель!! — Ей не нравилась эта сухая, холодная, черствая рука незнакомого человека. Ее раздражал этот запах, такой едкий, сладкий. Она возненавидела этот брусничного цвета плащ, развевающийся за спиной и болтающийся под ногами. — Лиррель!!!

2

Спустя десяток телемиграций, совершенных с помощью королевского амулета, а также использования пары транспортумов пара оказалась на лесном возвышении. Остановившись перед густыми и высокими соснами, взгляд водянисто-фиолетовых глаз девочки медленно оторвался от грязных по щиколотку ножек. Перед ней на зеленых лугах расположился замок цвета песка. Даже с такого большого расстояния были видны каменные стены, украшенные изысканными резными орнаментами, и тонкие, словно иголочки, башни. Грандиозные окна с многочисленными разноцветными стеклами придавали замку величественность и загадочность. — Держись крепче, — сухо отметила Вереглейм и притянула девочку к себе. Последняя без сопротивления закрыла глаза, шмыгнула носом и тронула пальцами алый медальон. Его поверхность была усыпана странными узорами, образующими запутанные геометрические фигуры. При касании с пальцами они становились живыми и пульсирующими. Совершив последнюю телемиграцию, пара оказалась в водовороте цветочных ароматов, шелеста тканей и людского гула — Мы прямо на площади, — констатировала их появление женщина. Амрит озиралась, впервые встречая множество существ, одетых в ярко-красные одежды. Их было настолько много, что они создавали эффект пестрого пятна в окружении бледных королевских стен. Их наряды, расшитые золотыми нитями и украшенные изысканными узорами, сверкали на солнце. Люди, остроухи, механтры и иные существа медленно стекались к воротам замка. Все они обменивались улыбками и радостными взглядами, которых Амрит не разделяла. Дело в том, что эти существа стекались сюда, чтобы отпраздновать особый день, событие, окутанное загадкой и таинством. Жадными взглядами они провожали в обитель света грязную заплаканную девочку с розовой кожей, темными рогами и дьявольским хвостом. Они вели ее на операционный стол.

3

«Сегодня специалисты ОКО хотят поделиться с вами своими передовыми исследованиями, которые уже могут пролить свет на новую грань понимания природы существ, живущих на Эльверии. Мы стоим на пороге потенциального прорыва, который может изменить судьбу и направление развития нашего мира! — Остроухий мужчина в черном фраке с вышивкой красного глаза в области груди и длинными золотистыми волосами раскинул руки в стороны. Начав говорить, он сжал пальцы правой руки, образуя кулак. — Мы все знаем, что страсть является мощной силой, способной вдохновить и мотивировать эльверийцев на великие достижения. Но что, если бы мы смогли преобразовать эту силу в более осознанное и целенаправленное творчество? Что, если мы могли бы вживить во всех ген, который превратит их страсть в нечто великое, непостижимое? Мои коллеги и я провели множество исследований и экспериментов, чтобы разгадать эту загадку. Мы изучали гены и пластику мозга, и в результате пришли к удивительному открытию. Да, мы разработали метод, который позволяет вживлять специально созданный магиген, который активирует и усиливает страсть к определенным вещам, знаниям или навыкам. Из-за этого существа смогут выплескивать в наш мир энергию в виде физического волшебства. Это не только прорыв для науки, но и для общества в целом. Мы стоим на пороге мира, в котором люди обладают неизмеримым потенциалом для достижения своих целей, благодаря страсти, вживленной в их кровь. Кавалерия, офицеры, даже барды и монстроубийцы — все они смогут достичь невиданных высот в своей области. Мы провели операции на чистокровных людях, механтрах, рогаталях и громкорах. Все те, в ком пылала настоящая страсть к культуре, механике, дьявольским проискам или крушению, выжили и прекрасно себя чувствуют. Они находятся в специальной комнате, которую мы посетим в конце вечера. Исследование с 89% точностью показывает, что магиген отлично себя чувствует в организмах страстных существ, а также тех, кто унаследовал ген убийцы. Мы понимаем тот риск, на который идет наука, вживляя магиген в реальных и потенциальных преступников, коими могут являться даже простые любители акварели. Чтобы избежать всплеска насилия, мы предлагаем тщательно следить за ними с помощью существующих в распоряжении Королевства ошейников. Наши уважаемые специалисты из другого отделения уже сейчас могут настроить их так, чтобы они блокировали сильные магические импульсы, направленные на неоправданное разрушение. Уровень возбуждения, стресса и страсти будет четко контролироваться нами. Сегодня мы продемонстрируем вам операцию на одной особи роготали. Нет сомнений, что в глубине ее души сидит ген убийц. Ее неприятная розово-фиолетовая кожа, черные рога и витиеватый хвост прямо-таки кричат о демонических корнях. Кроме того, ее связь с роготалями подтвердила и нянька, вынужденная жить целых 7 лет с высасывающим душу существом. Так что мы не станем проводить дополнительных исследований и тратить время и благословенные ресурсы вас, наших дорогих спонсоров, чтобы определить ее черствую душу, и приступим к операции немедленно».

4

На самом верхнем этаже величественного замка располагалась комната. В ней-то и проводились эти экспериментальные операции. Комната была наполнена как атмосферой таинственности и благородства, так и страха, ужаса. Что здесь приходилось терпеть существам, которых приводили силой, отрывали от семей и родных за инаковость? Сколько юродивых здесь погибло? А сколько погибнет еще? Свет в комнату проникал сквозь витражные окна, создавая игру света и теней. На стенах висели темные панно, изображающие мистические символы и магические ритуалы. На немногочисленных полках стояли различные инструменты и артефакты. Здесь можно было с легкостью найти склянки с зельями и эликсирами, ножи с тонкими остроконечными лезвиями, а также стол с анатомическими моделями всех существующих на Эльверии рас, которые помогали в изучении и понимании внутренних структур тела. Здесь были модельки длинноногих механтров; и зеленых, клыкастых и шипастых громкоры; и даже стройных, длинных роготалей. Работники, среди которых не было иных рас, кроме людей, были одеты в черно-красные одежды. По одному взгляду на их крепкие руки и мощные плечи можно было понять, что здесь собраны профессионалы своего дела. Лица присутствующих были скрыты под капюшонами, что позволяло им исполнять роль палачей с предельной концентрацией. Они могли быть уверены, что их вклад в смертельные эксперименты останется неизвестным. Немного погодя специалисты небольшой группой остановились возле кожаной кушетки. Они молча указали следящим через камеры спонсорам на инструмент, излучающий слабый свет желтоватого оттенка. Украшенный изящными гравировками и резьбой инструмент стоял на тонкой ножке и походил на родственника осьминога: так много у него было «щупалец». Одно из них напоминало скальпель с острым кончиком и исключительной точностью, позволяющей делать аккуратные разрезы. Другое обладало мягкостью и податливостью, похожей на вату, которую можно использовать для впитывания крови или промывания раны. Остальные тонкие золотистые прутики могли служить инструментами для зашивания ран, удерживания тканей или даже проведения маленьких магических процедур для ускорения исцеления. Закончив демонстрацию операционной, магистры подхватили бездыханное тело пациентки с лавки ожидания и понесли к кушетке. Ее розовая кожа светилась нежностью, а черные рога и хвост добавляли загадочности и особой привлекательности. Глава отделения с особой осторожностью уложил существо на кушетку. Взгляды магистров-практиков светились. Они понимали, что совершают что-то невероятно важное для будущего. Кивнув нескольким коллегам, глава придвинул золотой мульти-инструмент и с осторожностью и мастерством сделал первый надрез. Из раны потекла синяя кровь.

***

В следующие несколько часов магия и наука сливались воедино. В момент вживления магигена комната наполнялась энергией и магическим свечением. Наблюдавшие спонсоры ахали и охали. Все в этом замке знали, что эта операция изменит жизнь девочки навсегда. И ничуть не чувствовали себя виноватыми в этом.

5

Постепенно Амрит начала пробуждаться ото сна. Ее голубо-фиолетовые глаза открылись и в них мелькнуло едва различимое сияние. Приподнявшись на локте, она начала неторопливо оглядываться. С легким поворотом головы в шее тут же неприятно кольнуло. Поднеся несколько пальцев к больному месту, Амрит обнаружила стискивающий шею тонкий обруч. Это прикосновение пробудило недавние воспоминания о похищении и операции. Теперь уже она заметила, что находится в мрачном подвале, скрытом в глубинах тьмы. Сырость и запах гниющего дерева проникали сквозь воздух и пробивали нос. Не то стены, не то просто остатки горной породы, покрытые плесенью и трещинами, говорили о прошедших столетиях забвения. В темноте этой подземной пещеры едва можно было различить фигуры существ. Механтры, со своими огромными мудрыми глазами, сгруппировались в левом углу. Они шептались, и в их шепоте можно было уловить рассуждения о малейших деталях комнаты. Они явно не первый день пытались найти способ выбраться отсюда. Их умы работали нон-стоп, их брови сжимались от напряжения, а шестеренки на висках крутились без остановок. Лица остроухов, обычно таких изящных и грациозных, покрыли пыль и недовольство. За то время, что ни здесь сидели, их великолепная кожа сморщилась, волосы растрепались, а одежда скомкалась. Взрослая пара роготалей, с их могучими рогами, казалась самой равнодушной. Их не имеющие зрачков глаза были пусты и лишены страсти. Они сидели в одном из многочисленных углов этой пещеры, издалека наблюдая за всем происходящим. Самыми несдержанными казались громкоры, с их суровым внешним видом и проницательными глазами. Амрит догадалась, что в этой темной, сырой подвальной комнате различные расы сосуществовали в хрупком равновесии, каждая со своими неповторимыми особенностями и эмоциональным состоянием. И любое слово, любое движение могло все испортить.

6

Полежав на предплечье еще несколько минут, Амрит адаптировалась к мраку. Вместе со зрением вернулось и чувство безопасности: всех существ в этой комнате объединяла общая судьба, выражавшаяся в мерцающих ошейниках. Поэтому никто из присутствующих не обращал излишне много внимания к еще одной случайно попавшей в темницу персоне. Свесив босые ножки с холодного, отчего-то влажного камня, Амрит испуганным взглядом обвела тех, кто попадал в ее поле зрения. Ей нужно было выбрать кого-то податливого, совсем незлобного, чтобы узнать информацию. Для этой цели ей совсем не подходили цыкающие и хихикающие бугаи, а также тихони в виде остроухих... а вот встревоженный и вечно озирающийся механтр, которого собственная семья очевидно не посвящала в план побега, — да. Амрит пригляделась. Его рост и форма казались ей непривычными. Его тонкие и длинные механические ноги, словно у кузнечика, прыгающего с цветка на цветок, очаровали Амрит. Она представила, как его ножки, словно стальные пружины, когда-то позволяли ему покорять самые неприступные места и исследовать новые территории. Теперь же они были ржавыми, почти что слившимися с каменным полом, и вряд ли на что-то способными. В его глазах, укрытых за толстыми линзами, сияли ум и любознательность. Они были словно два больших, живых огненных светлячка, сияющих во тьме. Наконец ступив на шершавый каменный пол, Амрит осторожно двинулась к нему. Передвижения выдавало только тихое хлюпанье. Перехватив взгляд Амрит, существо, к которому та наравлялось, отшатнулось и шикнуло. Механтр не смог быстро подняться на своих скрипучих, практически заржавевших ногах, но еще сильнее вжался в угол. Внезапно руку облепило нечто холодное, липкое... Амрит тут же застыла на месте. Вжала голову в плечи. — Ну привет, малышка, — раздался во тьме бархатный голос. Амрит сглотнула и лишь зрачками последовала за источником звука. Она с трудом разглядела одинокого темноволосого мужчину. Его силуэт сливался с темной стеной, словно он сам являлся частью ночной глубины. Темные сальные волосы буквально окутывали его лицо и падали на плечи. И хотя Амрит, напрягаясь всем своим телом, пристально смотрела на него, ей все равно было трудно разглядеть его черты, словно они сливались с самой тьмой. К счастью, легкий свет закатного солнца, проникавший в комнату через несколько потолочных дыр, позволил заметить мельчайшие контуры мужского лица. Его скулы и подбородок призрачно вырисовывались, подчеркивая его мужественные черты. В его глазах Амрит заметила проблеск тайны и опасности, его взгляд проникал в самые глубины души, вызывая трепет и неподвижность. — Лучше выбери свободный уголок, малышка, а не шастай туда-сюда, — незнакомец сжал девичью руку еще сильнее. — Выбери место, где будешь сидеть до конца жизни, и не надоедай никому. Амрит незаметно для говорившего перевела свой взгляд на длинные, будто паучьи лапки, пальцы незнакомца. Они неприятно обвивали ее запястье, не давая и шанса вырваться. — Я уверена, что я никому еще не успела помешать... — О, неужели? — его пальцы еще сильнее вцепились в девичье запястье. Амрит почувствовала шум в ушах. Желудок скрутило. — С чего такая уверенность? Амрит почувствовала, как ее пухлые губки начали наливаться жаром и высыхать за считанные секунды. Шум в ушах усиливался. Перед глазами появились белые точки. Мужская рука поднялась до ее локтя, привлекая девочку все ближе к себе. — Зачем нас сюда заперли? — Вот уж не знаю, почему мы здесь, — его тонкие пересохшие губы расплылись в загадочной ухмылке. От Амрит не скрылся его взгляд, лишенный мягкости и сопереживания. Он пронизывал все вокруг, словно клинок, готовый сразить любое препятствие. В его глазах отражалось желание и страсть к достижению цели, не заботясь о последствиях. — Я не знаю точного ответа, малышка. — Что вы делаете? — Ничего, малышка, — сейчас это был самый мерзкий голос во всей Эльверии. Словно скрипучая скрижаль, он зловеще висел в воздухе, отражался от стен, и повторялся в голове Амрит сотни, тысячи и миллионы раз. Темный холод укутывал его слова, словно ледяной плащ. Приковывал девочку к месту, не давая ей сбежать от зловещего обладателя этого голоса. Слова, выговариваемые им, словно ядовитые стрелы, проникали в уязвимое сердце. Там оставались следы тревоги и страха.