Знакомство

— Немедленно отдайте! — женская рука взвилась в воздух, тонкие пальчики с длинными черными ноготками сомкнулись аккурат возле стеклянного сосуда. — И не подумаю, — флакон с какой-то жидкостью за секунду скрылся в небольшом просторном нагрудном кармашке его обладателя, – высокого темноволосого парня. — Кто вы, черт побери, вообще такая? И чего увязались за мной? — Мать девочки, которую вы хотите опоить этим зельем, в слезах умоляла меня не допустить этого. Ее дочери всего 10 лет. Носит косички, бегает в лесу за белками… Ей же рано еще под мужика ложиться. Понимаете? — Нет. Нижняя губа Амрит дрогнула. Вместе с травником она перевела взгляд на играющих в соседской деревеньке ребят, коих было видно с небольшого холма. Все они были перед ними как на ладони. Изуродованные игрушки и останки обломков домов после недавнего налета служили препятствиями, а куски мебели и старые, выброшенные предметы создавали понятный лишь им воображаемый мир. Эта разграбленная деревня выглядела как место, пораженное чумой, название которой — несчастье. Опустошение подбиралось к горлу липкими шажками к каждому, кто вглядывался в тамошних жителей. Воздух наполнялся запахом гари и дыма от недавно сгоревших построек. Делая вывод, что путник с моралью не знаком, Амрит потянулась к кошелю. — Сколько вам обещал за нее заказчик? Пару золотых? Я заплачу вместо него. Мужчина неодобрительно взглянул на собеседницу. Его брови сблизились, образуя глубокие морщины на лбу, а глаза сузились, выражая усталость и разочарование. — Если бы я отказывался от заданий или продавался первым встречным перекупщикам, то вряд ли бы стал столь известным профессионалом своего дела. Скажите-ка, что пообещала вам мать девчонки за спасение? Или что вы уже взяли у нее? — Я не охотница за сокровищами. И не краду у бедных, если вы об этом. Она просто угостила свежей кашей. — О, неужели? А свежеиспеченный хлеб к этой каше прилагался? — На что вы намекаете? Я не взяла больше положенного. — Да просто интересно, сказала ли вам эта женщина, что это она наняла меня? Ой, не смотрите на меня так, будто впервые об этом слышите. Вы были у нее дома, значит, сами понимали, к чему все идет. Да, она продала девственность своей дочери в обмен за 10 золотых, чтобы прокормить себя и остальную семью. Просила, умоляла, чтобы я опоил ее младшую дочь и отдал в руки старику из соседней деревни, которого вы (я практически уверен в этом) видели на днях, пока преследовали меня. Видимо, через пару дней после этого в ней взыграла совесть. Но купленного не воротишь. Мужчина теперь по-настоящему заметил странницу: ее темные подкрученные рога, бледно-розовую кожу, заостренные к кончику уши с невероятным количеством проколов. Даже тонкий хвост, так упорно прятавшийся под иссиня-черным плащом, не скрылся от его любопытных глаз. И ошейник… Травник, заведя руку за спину, стиснул в ладони таинственный мешочек. Этот жест не укрылся от женского внимания. — Что происходит? В девичьих глазах больно садануло. Нос защипало. Рот покрылся кислой пудрой. «Этот идиот бросил в меня солнечный порох!» «Что за херня? Что за херня? Что херня?! — мысли запутывались в большой вязаный клубок. — Это была точно императорская магичка. Почему же она преследовала меня?» Морвин быстро свернул в лес, чтобы обойти деревню с другой стороны. Иногда он останавливался, чтобы прислушаться к посторонним звукам. Погони не было. «Неужели я перешел владыке дорогу?.. А может до него дошли слухи, что я создаю Объекты, вот он и отправил свою дворняжку, чтобы пригласить на службу?.. Тогда она вряд ли бы тайно преследовала меня и говорила о ничего не значащей для Империи девчонке. Так может дело в девчонке?..» Амрит долгое время провела в тишине. Вокруг пальцев обеих рук, неплотно прижатых к ее прикрытым векам, кружили золотистые руны. С каждым взмахом рук она словно вытягивала из тьмы невидимые нити. Не обошлось и без обычного промывания глаз водой. Вскоре девушка медленно открыла глаза. В них засверкал свет, ярчайший и чистый. «Ладно, попробуем еще раз», — подумала она, поднимаясь с колен и поглядывая на пепельную деревню, утопающую в лучах закатного солнца.                                     *** Девушка в темном плаще шагала по дорожке, которая когда-то была жизнерадостным путем в деревню. Камни под ногами, словно грубые древние свидетели, скрипели под тяжестью ее шагов. Ветры, смешиваясь с тихими вздохами разрушенных стен, создавали мелодию печали. Амрит без труда замечала, как разлагающиеся дома вздрагивают под воздействием ветра, словно пробуждаются от мертвого сна. А на стенах, выгоревших и искривленных от пламени, висели самописные объявления. На каждом столбе и у самых входов в дома лежали листовки, как опавшие листья осени, и слова на них проникали в душу. «Пропала Джанни», читала жрица на каждой из них. Оставшись висеть на столбах и валяться на земле, они стали символом безнадежности и потери. Амрит с трудом оторвала свой взгляд от пустых людей, стоящих то тут, то там, и попыталась осмотреться в этой забытой деревне. Внезапно ее взор задержался на горизонте чуть выше уровня листовок. И там, словно призрак, встал облик того самого травника, чьи руки едва не ослепили ее пару часов назад. Глаза жрицы моментально наполнились всплеском гнева. — Вы! — Женский голос раздался как рык, разрывая тишину вокруг. Его обладательница подбежала как вихрь, раздирая воздух на своем пути. Камни на ее ожерелье мерцали сквозь ткань, словно заряд энергии, готовый взорваться. — Зачем вы это сделали?! Парень, встретив ее гневный взгляд, застыл как дерево, окаменел перед неизбежностью грозы. В его глазах на секунду промелькнуло извинение, но тень упрямства, словно огонь в его волшебных зельях, была все еще там. — Подойдешь на шаг ближе, и я брошу что-нибудь покрепче, — Морвин перешел на «ты» и с вызовом принял гневный взгляд Амрит. Он знал, что разговаривать на повышенных тонах с гончими императора не стоит, но ничего не мог с собой поделать. Амрит послушно остановилась. Заметив, что ее внимание зацепилось за те самые листовки, он продолжил, — Девчонка исчезла. Жители искали ее везде, но безуспешно. Считай, что твоя миссия, каковая она ни была, выполнена. Я не стану передавать ее в чужие руки. На мгновение между ними возникла тишина, словно она стала кузней, где ковалась судьба. Для Морвина выполнение этого неблагородного и даже ужасного задания равнялось работе, которую он успешно выполнял на протяжении вот уже десятка лет. Для Амрит попытка остановить его была лишь сердечным порывом, добрым деянием, которым она пыталась искупить вину за все злодеяния, ею не свершаемые, но приписываемые. — И что мы будем делать? — на удивление спокойно спросила Амрит. — «Мы»? Ничего. Я приберегу зелье для другого случая, коих подвернется еще не мало на обратной дороге, а ты… наконец отстанешь от меня. — П-подожди, но мы же не можем оставить девочку без помощи! Ее жизнь буквально зависит от нас. Морвин с неудовольствием поднял бровь. — Чего? Я не спаситель несчастных. У меня много своей работы. Мне никто не платит за то, чтобы я искал и спасал маленьких девочек. Мне платят за то, чтобы я их спаивал, крал, перепродавал… — Но это же дело о человеческой жизни, о спасении невинной души...Это шанс исправиться! Морвин, махнув рукой, ответил с некоторой иронией: — Оглянись. Каждый день люди нуждаются в помощи. Я не могу спасать всех. А главное – не хочу. — Он воздохнул и зло парировал, — У меня нет желания вставать на пути императора в его грандиозных планах по разрушению мира. «Черт, зря я это сказал. Теперь она просто обязана арестовать меня». — Тогда… Тогда я прошу тебя помочь мне спасти эту девочку. Я нанимаю тебя, как алхимика и как артисана артефактов, Морвин Камелл, — сжав руки в кулаки, Амрит посмотрела ему прямо в глаза. Парень удивленно вскинул брови, явно не ожидая, что стоящая перед ним дамочка знает его имя. Амрит расценила этот взгляд как недоверие, проявленное к ее персоне. — Возможно, так ты поймешь, что в этом мире есть кое-что поважнее, чем твои зелья, способные умертвлять все живое.