Глава IV

Эмбер: Барбара, нужна твоя помощь! — влетает в церковь, запыхавшись. Розария: Эй, ты ведь на ногах едва стоишь, — окидывает её взглядом и поспешно садит на скамью. Барбара (встревожено подходит к Эмбер): Что случилось? Эмбер: Мастер Дилюк ранен Предвестником Фатуи. Барбара (побледнела) Розария: Ничего хорошего от них не жди, — сквозь зубы. — Я тоже пойду. Эмбер: Любая помощь сейчас пригодиться.

Девушки добираются до поляны проведения боев. На самом месте действий раненый Дилюк под переживания жителей Мондштата и некоторых гостей мрачно наблюдал за обнажившим меч Путешественником и Одиннадцатым Предвестником Фатуи

Чайлд: Прекрасный город свободы прячет в себе великих рыцарей и героев. Ведь именно отсюда началась твоя слава, [Имя Путешественника]? С победы над тем драконом. Паймон: Мы были не одни! Большую помощь нам оказал Мастер Дилюк и Магистр Джинн. И Венти. Чайлд: Видимо, Мастер Дилюк растерял фору. Не зря же по итогу весь мир знает имя настоящего героя, а не тех, кто ему помогал. Да и тем более его не долго хватило, хотя признаюсь, что исполнение было выполнено с большим рвением и пламенностью, — он взмахнул клинком, делая недавно горящую траву и почву под ногами влажными, что теперь каждый шаг отзывался чавкающим и хлюпающим звуком грязи под обувью. — Возможно, позже он сможет взять у меня реванш. Но сейчас куда охотнее я померяюсь силами с достойным противником.

Зрители перешептываются. Аристократия возмущена заявлениями Предвестника и смотрит на реакцию владельца винокурни. Дилюк молчит

Чайлд: Разве честно показывать гостям театральные, а не настоящие бои? И чем вызван запрет участия в них гостей? Создается ощущение, что жители Мондштата не способны сами защитить себя от внешних угроз. Как и бессмысленно надеется на своего пропавшего Архонта. Паймон (шепотом): Это звучало довольно вызывающе. Кейя: Видимо, Предвестники сами не брезгуют показать себя, — выходит на поляну к [Имя Путешественника] и Чайлду. Встает чуть поодаль между ними. — Думаю, мы учтем пожелания и в следующем году рассмотрим вариант с тем, чтобы и гости могли поучаствовать в боях. Сейчас менять правила игры — это ставить всех нас в неловкое положение, что лишь добавит больше слухов о том, как ведут себя в гостях Фатуи, разве я не прав, Одиннадцатый Предвестник? Чайлд: Капитан Кавалерии, Ваша повязка на глазу может говорить как о мастерстве, так и неловкости в бою, но вместо этого Вы предпочитаете чесать языком! Покажите же всем, что Вы и без актерских умений договариваться и устраивать постановочные бои заслужили свое место, а не занимаете его из-за жалости Магистра. Я бы предпочел, чтобы на бой со мной вышел [Имя Путешественника], — взмахивает рукой в его сторону, — но теперь ситуация совершенно иная: Ваша победа — смирит мой пыл и я притихну, чтобы славные гости Мондштата насладились вашими выдрессированными трюками. Если же победа окажется за мной, то Вам действительно придется в следующем году включить в свою программу реальные, а не постановочные бои.

Все собравшиеся выжидающе смотрят на задумавшегося Кейю

Кейя (ухмыляется): Что же, Ваши условия не совсем подходят нам, — он развел руками, намекая на всех собравшихся здесь. — Посягая на репутацию одного из жителей Мондштата, Вы будоражите всех остальных его граждан. Так или иначе каждый будет принимать Ваши слова и действия на свой счет. Вы уже посмели обнажить свое оружие против одного из нас. На Вашем месте я бы думал о защите, а не нападении. Дилюк: Назад, — мужчина останавливает Путешественника, который собрался было вступить в бой вместе с Кейей против Чайлда. [Имя Путешественника] вынужденно делает пару шагов назад с поля боя. Барбара: П-пожалуйста, остановитесь! — пробилась сквозь толпу, запыхавшись. Следом за ней Эмбер и Розария.

Барбара несколько секунд смотрит на собравшихся на поле. Чайлд опускает клинки то ли со слов капитана кавалерии, то ли от появления пастора. Путешественник с Паймон отходят к Кейе и вместе с ним уходят с поля. Эмбер суетиться вокруг раненного Дилюка

Чайлд: Не смею перечить пастору. Хорошего вам представления — улыбается и уходит с поля. Люди в толпе невольно шарахаются и осуждающе перешептываются насчет Одиннадцатого Предвестника, но внимание большинства уже переключено на владельца винокурни.