Эпизод 2 | Ночной охотник

Я вновь взглянул на то самое окно, около которого ранее «сидел» этот жмур с крылышками. За окном еле было видно силуэты. Силуэты кого именно, я не смог разглядеть, было очень темно. Но было по ним ясно одно — тут есть люди, а значит я не один. Однако возник вопрос: «Откроют ли мне дверь в такое позднее время?». Это и заставило меня задуматься о том, стучать в дверь или нет. Вот только уже окоченевшие ноги дали понять, что если я не попытаюсь постучаться, то замёрзну насмерть. Я начал обходить дом, пытаясь найти входную дверь. Пока обходил, заметил, что на окнах с другой внешней стороны дома горит свет. Это дало мне небольшие надежды на то, что на мои стуки как-то отреагируют. Я всё-таки подошёл к двери и постучал своей холодной рукой по ней несколько раз. За дверью раздались шаги. Открыла дверь какая-то женщина. Естественно, удивившись, она начала расспрашивать меня: –Вы кто такой? И что вы делаете на улице в такой то мороз? Так можно не только в ледышку превратится, но и кони двинуть. По её манере речи можно было понять, что она приняла меня за какого-то взрослого. Это на самом деле неудивительно, ведь в свои шестнадцать я выгляжу на все сорок. Я ответил ей на вопрос: –Вы конечно извините, но мне не к кому больше обратиться. Если я останусь на улице, то утра я явно не доживу. Женщина задумчиво посмотрела на меня. Видимо она оценивала то, насколько я серьёзно пострадал. Откуда-то из дома послышался мужской голос: –Карина, кто там стоит на пороге? Женщина отвернулась и ответила ему: –Да вот, мужчина какой-то. Весь замёрзший и с травмой на носу. –М-Мужчина? Но мне же шестнадцать. Она сначала удивилась моему замечанию, но её размышления прервал всё тот же мужской голос: –Карин, впусти лучше его, а то он так в ледяную статую превратится. Женщина молча послушала его и впустила меня внутрь. Скажу так, что снаружи дом выглядел довольно сыро и словно недоделанным, но внутри н был на твёрдую пятёрку: красивые обои, живописные картины на стенах, пол из гладкого и красивого дерева. Да уж, этот дом по обложке не посудишь. Пока я всё это рассматривал, в коридор вышел довольно здоровенный мужчина. С его телосложением мог соперничать разве что Шварценеггер, на лице была гладкая борода, волосы на голове были идеально причёсаны и будто блестели, одет он был в болтный свитер и чёрные джинсы. Он проводил меня до кухни и начал расспрашивать: –Скажи пожалуйста, кто ты такой и как тебя угораздило пойти на улицу в таком виде? Сейчас же зима ведь. –Эх… В общем, хоть убейте, я не помню, как я оказался в лесу без тёплой одежды, — соврал я, на самом деле я помнил всё, — но, помню лишь то, что перед тем, как потерять сознание я от кого-то убегал. –Волки? –Нет, это были не волки. –Может, медведь, раз уж на то пошло? –Возможно, но не смогу утверждать точно. –А звать то тебя как? –Зовите меня Виталием. –Хорошо, Виталий. По скольку ты мало что помнишь, ты останешься у нас, но завтра поедем с тобой в милицейский участок. Думаю что завтра твоя голова будет мыслить более трезво. –А к вам как обращаться? –Ну, я Борис, а это жена моя, Карина. –Спасибо, я понял. О чём был наш диалог дальше, не вижу смысла рассказывать, просто обычное знакомство. В конце концов меня отвели спать в какое-то тёмное место. Похоже это была кладовая. Кровать в ней была старой, что пиздец, но жаловаться на это я не стал. Только моя голова коснулась подушки — я моментально вырубился. Но проснулся я посреди ночи, а не утром, как я того ожидал. В животе начало сильно покалывать, долго гадать не пришлось, почему у меня такой недуг. Во мне проснулся голод, звериный голод. Хотелось мяса, неважно какого. В голову в этот момент полезли дурные мысли: как бы не набросится на тех, с кем совсем недавно разговаривал. А что, если у них есть дети? Кем бы я был после этого, если бы набросился на них? Что бы стало с детьми, если бы они увидели, что я сотворил с их родителями? Тем более, мне не хотелось есть человечину после того, что произошло с моими родителями. Наконец, собравшись с мыслями, я тихо вышел из клодовой. На кухне было темно, лишь свет уличного фонаря освещал помещение. Моей задачей было как можно скорее покинуть дом, да так, чтобы никто не увидел. Я добрался до коридора, как вдруг услышал скрип двери где-то наверху. Нельзя было терять ни секунды. Как можно тише и в то же время быстрее я добрался до двери и покинул дом. Холод вновь ударил по мне, острые снежинки вновь били по лицу. Но меня это не волновало, надо было искать добычу. Я бродил по посёлку довольно долго, попутно запоминая каждую тропинку и каждый домик в нём. Так бы я и дальше блуждал, пока уже на окраине посёлка не заприметил какой-то маленький силуэт. Он был повёрнут ко мне спиной. Во мне проснулась надежда, что я нашёл то, что искал. Как оказалось, это был зайчонок, маленький и пушистый. «Красивый и аппетитный» — проговорил я у себя в голове. Я начал медленно подходить к нему, да так, чтобы меня не было слышно. Когда я уже убедился, что он от меня точно не убежит, я набросился на него. Естественно, он начал пищать, словно умолял меня отпустить его. Но мой голод уже окончательно овладел мной, я начал разрывать его на части. Затем, внезапно поостревшими зубами, начал грызть его. Я поедал его живьём, привкус крови на языке только усугублял моё желание и дальше продлить его мучения. Казалось, что я питался не только его мясом, но и его предсмертной агонией. Однако, моё увлекательное занятие прервал чей-то голос позади: –Эй ты! Сиги есть? Я остановился. Отвечать на такое не было никакого желания, ведь мне хотелось дальше есть. Владелец этого голоса был явно не доволен моим молчанием: –Ты, бля, оглох? Сиги есть, говорю? Я снова промолчал. Но в этот раз обернулся, чисто из интереса, чтобы посмотреть, кто именно на меня бычит. В нескольких метрах от меня были две невысокие фигуры. Судя по тону говора, это была местная шпана. Один был в спортивках и шапке, другой был в какой-то куртке с капюшоном. В очередной раз тот, что в спортивном костюме, начал на меня выёбываться: –Хер ли ты молчишь, сука?! Это неуважительно по отношению к собеседнику, не в курсе?! –Может проведём с ним воспитательную беседу, на? — сказал тот, что стоял позади него. На что мелкий гопарь в спортивках молча улыбнулся и достал нож-бабочку откуда-то из-под куртки. Они, уже конкретно разозлившись, начали подходить ко мне. Адидасер вновь окликнул меня, попутно вертя бабочку: –Будешь молчать — кишками с нами болтать будешь, усёк? В ответ на это я резко встал и развернулся, не вынимая уже мертвого зайца из рук. Я задал ему встречный вопрос, буквально не своим голосом: –Это кто ещё кишками болтать будет, сука?! Эти двое резко изменились в лице: у парня в спортивках выступил пот на лбу, губы дрожали, как у рыбы, умирающей от нехватки кислорода, в глазах читался неподдельный ужас, тот, что в капюшоне будто старался зарыться в своей куртке, вся кожа на его лице вмиг побледнела, а некоторые волосы потеряли свой изначальный цвет. Гопарь в адидасе от сковывающего страха выронил нож. После я начал медленно подходить к ним, попутно подняв то, что этот парень упустил из рук. Уже я начал крутить бабочку и задавать им наводящие вопросы: –Какого хера вы мешали мне трапезничать?! Разве неясно, что если я молчу, то это значит, что я занят?! В ответ на мои вопросы бурят в капюшоне начал блеять, как козёл. Затем он начал тылдычеть: –Р-Рома, он н-ненормальный, нахуй... Давай п-п-пойдём отсюда... Когда я приблизился совсем вплотную к ним, они оба упали на задницы. Напоследок я сказал им: –Пиздуйте лесом! И только попробуйте кому-то рассказать! И ножик свой забери! – крикнул я, отдав нож Роме, как его назвал его товарищ. Сначала он вроде как попытался меня пырнуть, но стоило мне громко хлопнуть челюстью, — они тут же убежали как ошпаренные. Дальше мне ничто не помешало продолжить свой ужин. После того, как я хорошо поел, я заметил следы крови на своей одежде. Этого нельзя было оставлять, иначе ко мне будет очень много вопросов. Обглоданные кости посреди дороги явно привлекут чьё-то внимание. Их надо было как-то спрятать. Я отмыл кровавые пятна на своей одежде снегом, а кости выбросил в ближайший мусорный контейнер. Надо было отправлять обратно в тот дом, из которого я пришёл, а иначе я опять начну мучиться от холода. Как я добирался до дома, не буду описывать, скажу лишь то, что меня чуть не спалили, как я зашёл домой. Вернуться в кладовую мне удалось без особых проблем, там я и доспал оставшуюся ночь. Меня разбудил Борис: –Виталий, вставай. На удивление, я не чувствовал никакой усталости, хотя этой ночью я проспал явно мало. За окном всё ещё была темень. Карина позвала меня на кухню. Как и ожидалось, за столом сидели их дети, один был мальчик в очках, примерно моего роста, а второй, точнее вторая, девочка в розовой кофте. Она же задала вопрос: –Мама, а кто это? Карина развернулась. Она уже хотела что-то сказать, но я опередил её: –Послушай, девочка, объясню коротко. Сегодня ночью я чуть не умер от холода, я бродил так до тех пор, пока не наткнулся на этот посёлок. Ваш дом был ближе всех, поэтому я и постучал в вашу дверь. Они, естественно офигев от того, в каком я состоянии, решили выпустить меня погреться. –А ты тут навсегда, что-ли? – задал вопрос мальчик в очках. –Антон, не вежливо перебивать, когда человек рассказывает, – сделал замечание Борис. –Да ладно вам, я как раз закончил рассказывать. В этот момент Карина положила тарелку с манной кашей на стол: –Садись, поешь, а то видимо шишек в лесу не наелся. Я лишь усмехнулся в ответ и начал есть, уже в этот раз нормальную еду. А не то, что было до этого... Антон во время еды читал какую-то книгу, а девчонка напротив уже захрустела печеньками. Очкарик же не торопился есть манку, он смотрел на неё с каким-то презрением, будто надеялся, что она рассосётся сама. Его мать, явно не очень довольная взглядом своего сына на порцию, сказала: –Пока не съешь — из-за стола не встанешь! Я же решил спросить его: –Тох, а тебе чего манка-то не нравится? Мальчик же не знал, что ответить. По видимому, он ещё не привык к новому знакомому у себя дома. Потом, видимо от волнения, он выронил ложку из рук. Карина вновь начала причитать: –Что я говорила?! –Я достану. Антон полез под стол за ложкой. Достав её он продолжил пытаться съесть тарелку каши, которую он терпеть не мог. Тем временем его сестрёнка уже расправилась с печеньем и как хитрый зверёныш поглядывала на его порцию. Пока я ел, Антон что-то сказал ей, сидящей напротив: –Оль, гляди, лиса. –Где? – спросила она. –Да не на улице! На стекле! Смотри, вот нос... Вот... Карина в этот момент подошла к столу: –Ну ка, доедай. –Да, да, сейчас. Я решил тоже приглядеться в окно, чтобы рассмотреть, что он там такого увидал. Но, ничего не увидев, спросил: –Какая ещё лиса? Оля, так видимо зовут сестру Тохи, сказала: –Я ничего не вижу. Мама Антона вновь подошла к столу: –Живо, совсем немного осталось! Оля в этот момент будто что-то разглядела на стекле и сказал брату: –А... Вот! Но, всё равно не похоже. –А я, говорю, — похоже! –Неа. –Похоже! Между детьми завязался спор, но Карина не была намерена его долго терпеть: –Прекратите! Что за дети!.. К этому моменту моя тарелка с манкой уже была пустой. Сестрёнка Тохи, так скажем, похвасталась: –Да что там твоя лиса? Вот у меня на окне сова! После Олиных слов у меня пробежалась мурашки по коже, сердце вновь начало биться как отбойный молоток. Воспоминания о том, что происходило сегодня ночью сильно врезались в память. Сова, большая и грозная птица, чьи глаза выдают её местоположение, когда та пытается спрятаться во тьме. Именно она прильнула к окну в эту злосчастную ночь, именно она молча наблюдала за тем, как моих родителей перемалывает в мясорубке. Пока я вспоминал то, что эта пернатая пидрила сделала с моими родителями, к столу подошёл отец семейства: –Опять ты со своей совой! –Но ты же вчера мне верил! – сказала Оля с явной обидой. –Никто ключи от машины не видел? – спросил он, пытаясь сменить тему разговора, – Вроде на подоконнике оставлял... Тебя это, кстати, тоже касается Виталий, сегодня мы с тобой едем в милицию, не забыл? –Да нет, не забыл, – спокойно ответил я. –Ключи?.. В корзине твои ключи, потеряешь ведь, – сказала Карина немного ласково. –Спасибо. –Антон, доедай пожалуйста, а то уже как мученик сидишь, – сказала мать своему сыну, но уже без какой-либо строгости. –А сова? – начала было Оля, но отец её перебил. –Не было там никакой совы. –Была! Глазюки огромные, — во! И светятся!.. – проговорила Оля, одновременно встав из-за стола и поднеся руки к глазам, изображая глаза совы. –В прошлом году — Бабай в шкафу, а сейчас сова? –Но я же видела!.. Своими жалобными глазками Оля смотрела то на родителей, то на брата, то на меня, но не находила поддержки нигде. Карина попыталась её убедить: –Оля, ну даже если и правда сова, что она тебе сделает? –Я... Я не знаю. Девочка капризно надула губу и убежала вверх по лестнице. Я заметил, что Антон тоже как и я не особо испытывает веселье от упоминания этой сволочи со светящимися точками вместо глаз. Я решил попытаться выяснить, давно ли Оля такая пугливая: –И давно она боится спать одна? –Очень, ещё с тех пор, как мы переехали сюда, – сказал Антон, наконец-то доев свою порцию, – Богом клянусь, я такого в ней отродясь не видел. –А ты сам-то веришь в эту сову? –Ну..., – парень замешкался –, не то чтобы совсем не верю, мне просто не по себе. –Виталий! – позвал меня Борис из коридора –, давай собирайся, щас поедем. Как бы в ответ на это Карина указала мне пальцем на свои наручные часы, мол "давай, пора ехать". Я молча встал из-за стола и пошёл к двери на выход. Там Борис уже залазил в машину и позвал меня. Он разрешил мне сесть на переднее сиденье, ибо нас всё равно двое. Подробно описывать поездку не буду, скажу лишь то, что в бордочке у Бориса я заприметил огнестрел. Это был пистолет Макарова. На мой вопрос откуда он у него, он промямлил, мол "Это не более чем сувенир". "Ага, блять, сувенир, который у тебя в бордачке явно не просто так хронится" — подумал я про себя. Борис был не строгим мужиком, поэтому он разрешил мне подержать пистолет. Правда недолго, иначе если кто-то увидит меня с пистолетом в машине, у нас будут серьёзные проблемы. Но мне этого хватило, чтобы в дальнейшем я мог призвать этот агрегат у себя в руке, теперь в моём "арсенале", скажем так, на одно оружие больше. Когда мы добрались до милицейского участка, на улице уже начало светать. Вот здесь я лучше сразу отматаю время до того момента, как товарищ Тихонов, так зовут милиционера, начал допрашивать меня: –Ну, Виталий, здравствуй. Рассказывай, как ты сюда попал и почему был на улице без тёплой одежды. –Товарищ лейтенант, я многого не помню, поэтому нить повествования может быть рваной. В общем, началось всё с того, что в дом моих родителей ворвались какие-то психи. Дело было ночью, когда я уже собирался спать. Я слышал звуки битой мебели, разбивающего стекла и крики мамы и папы. Сначала я побоялся выйти из комнаты, но когда я в окно увидел, куда они уводят моих родителей, я понял, что должен помочь им. По этому я напялил на себя первую попавшуюся одежду и выбежал из дома. Это кстати объяснение тому, почему я был одет не по погоде. Так я и бегал до тех пор, пока не наткнулся на некое здание, в которое моих родителей и уволокли. А дальше..., – я не мог нормально говорить, потому-что воспоминания сильно ранили меня, – Эти сволочи... Мои родители были связаны в три погибели, всё, что они могли делать, это лишь мычать и брыкаться... Потом..., – я всхлипнул. –Тише, тише, спокойнее..., – пытался меня успокоить лейтенант, но потом он будто в ступор впал, – Эм, Виталий? –Что? –Твои глаза... Они..., – запинался Тихонов, – Они минуту назад были кариими, клянусь. Не считай меня сумасшедшим, но твои глаза будто резко поменялись в цвете. –Ха... Это неудивительно, – сказал я с некой обыденностью. –Ладно, продолжай... –Они включили мясорубку... Я пытался вытащить своих родителей оттуда, но металлические челюсти проклятой машины были сильнее меня. В конце концов я не выдержал и сбежал из этого помещения. Самое интересное то, что эти психи даже не пытались меня догнать, они словно хотели, чтобы я увидел смерть своих родных... Тихонов видимо охерел от услышанного и закурил: –Вот те раз... Сколько живу здесь, впервые с этим сталкиваюсь. –А чё мне делать теперь? Куда мне идти? Я же сирота, всё! –Ладно, не ной. Что-нибудь придумаем, – сказал он и проводил меня из комнаты допросов в коридор. Борис, ждавший меня за дверью, спросил у меня как прошёл допрос. Я ему пересказал то, что уже ранее рассказал Тихонову. По выражению его лица было понятно, что и его эта история не оставила равнодушным. Наше обсуждение о том, что со мной делать, я не вижу смысла пересказывать. Кратко говоря, мы сошлись на том, чтобы меня усыновили.