Эпизод 3 | Перестройка жизни

Сегодня каникулы заканчиваются, я очень сильно волнуюсь перед своим первым днём в новой школе. Я не знаю, как новый класс воспримет меня: может надо мной начнут смеяться и придумывать мне различные обидные прозвища. Каждый день буду ловить на себе презрительные взгляды и получать подножки на потеху толпе. А если учитывать и то, что я ношу очки, такое вполне возможно. Хотя, если так подумать, мой папа тоже носил очки, а сейчас женат на самой прекрасной женщине на свете — моей маме. Мой папа был бородатым мужчиной, мама всё время подшучивала из-за этого над ним, мол «хи-хи, а ты колешься», на что он в свою очередь отвечал «как ты узнала?». Не совсем понимаю значение этой шутки, наверное я ещё слишком мал для этого. Может всё-таки я понравлюсь новому классу, как мой новый знакомый понравился мне, да и не только мне, а всем в этом доме. Прошло несколько дней с тех пор, как он зажил у нас, мы уже успели привыкнуть друг к другу, и вовсе неважно, что он нам не родной. Неожиданно, мои мысли прервал какой-то шум с улицы. Это было похоже на какую-то музыкальную композицию, звуки были последовательными и элегантными. Сначала убеждал себя, что всё это неправда, что никто не может играть на музыкальных инструментах там в ночи. Но стоило мне отдёрнуть шторы, как тут же все мои убеждения быстро улетучились. Где-то в дали, на лесной опушке маячили какие-то фигуры, напоминающие животных. Они будто танцевали, да так энергично и быстро. Это напомнило мне о легенде о волках, играющих под луной, но это были не волки. Эти силуэты передвигались то на двух ногах, то на четвереньках. Так бы я и наблюдал за ними, если бы в один момент музыка не стихла. Все пять фигур застыли в одной позе, и — готов поклясться — уставились на меня. Вдруг, один из этих странных существ очень быстро приблизился к моему дому и куда-то скрылся из поля моего зрения. Он не оставлял за собой следов на снегу и шума от его шагов тоже не было. Настала тишина, очень неприятная и давящая. Возникло ощущение, что все мои рисунки на стенах и на столе держали на мне свой тяжёлый взгляд. Внезапно послышались стуки во входную дверь. Они были довольно бешеными и агрессивными, что создавало тревогу, ещё чуть-чуть и дверь не выдержит. После довольно продолжительных стуков дверь всё же поддалась и на первом этаже послышались чьи-то шаги. Что интересно, этот некто не пытался подняться наверх, «может пришли вовсе не за мной?» — подумал я в этот момент. Но это всё равно не давало чувства безопасности, страх всё ещё сковывал моё тело. Я вспомнил бабушкины похороны: она лежала в гробу скрестив руки, а по стенкам гробика ползли муравьи. Казалось, что своими веками они могли раздвинуть веки на глазах бабушки, и тогда бы она снова увидела внуков. Всякий раз, когда я боялся спать с выключенным светом, бабушка проговаривала мне один заговор, который помогал мне уснуть. Это было настолько часто, что я запомнил его наизусть, прямо сейчас я решил повторить его снова: –На острове Буяне, в синем океане, стоит домовина, в ней — сало и глина, волосы седые — чертям еда, а раба Божьего Антона не тронут никогда! Бесы забудут дорогу к дому, мёртвое к мёртвому, живое к живому! Внезапно, после последней строчки шум в доме резко стих, также, как и начался. Я вздохнул с облегчением, «кажись беда миновала» — думал я про себя. Правда, спустя несколько секунд послышались звуки уже со стороны кухни, дверь на улицу будто распахнулась. Шаги сменились на бег, а весь шум раздавался уже снаружи дома. Почему-то мне вновь захотелось посмотреть в окно, что впрочем я и сделал. На улице виднелось какое-то движение на той самой опушке. Но силуэта было всего два. Они больше не танцевали, их движения напоминали борьбу. Но почему они дрались, какая причина? В любом случае это меня уже не касается. Наконец-то я могу не боятся всяких шорохов и прочих непонятных звуков. Я лёг на кровать и почти сразу же заснул. ***Тем временем снаружи дома*** Опять она… Этой сволочи всё не имётся, она снова пришла сюда. Кажется она хотела отомстить мне за то, что я в неё тогда выстрелил. Сука, ты спать мешаешь девочке, а потом удивляешься, почему по тебе шмаляют из пистолета-пулемёта? Может они и бессмертны, но боль то они уж точно могут чувствовать. Вопрос лишь в том, всегда ли они будут такими? Что, если покончить с жизнью их хозяина, что тогда с ними будет? Может тогда у меня получится их убить. Но сейчас я слишком слаб, чтобы предпринимать хоть какие-то попытки лишить Хозяина Леса жизни. Во входную дверь начали раздаваться стуки, вместе с ними и царапания. Мне не нужно было долго гадать, чтобы понять, кто это. Я решил дождаться, когда она вломится внутрь, чтобы успеть подготовиться к нападению. Однако, моё терпение было слабее когтей этой тварины за дверью, и я взял инициативу в свои руки и сам ногой распахнул дверь. Зверь, что я стоял за ней, отлетел на несколько метров от дома и впечатался в снег. Не дожидаясь, я подошёл к ней и начал пытаться нанести удар. Однако, сова, будь она проклята, успела увернуться от моей ноги. Она встала на обе лапы. Я понимал, что драться в людном месте посреди ночи — не лучший вариант, поэтому по щелчку моего пальца мы переместились на какую-то лесную опушку. Там потасовка и продолжилась. Мы пиздились не на жизнь, а на смерть, что мы друг другу только не задевали. Сова всячески пыталась выколоть мне глаза своими когтищами, но каждый раз я либо упрыгивал, либо хватал её за ноги и дёргал за крылья. Я же в свою очередь постоянно ебашил ей по морде, что только сильнее её злило. Чем злее она становилась, тем страшнее был её внешний вид. Казалось, что наша битва длилась целую вечность, мои руки и ноги уже уставали работать. Блядина пернатая становилась всё более потрёпанной и какой-то гнилой что-ли. Уже обессиленный я принялся пытаться призвать отцовское оружие себе в руки. С первого раза не сработало, да и со второго тоже. Лишь тогда, когда сова уже почти вплотную приблизилась ко мне, мне удалось это сделать. Я выпустил на неё весь магазин — этого хватило, чтобы она застонала от боли и улетела в освояси. По привычке я щёлкнул пальцем, чтобы вернуться туда, откуда прибыл, но понял, что сейчас моя способность не работает. Хер его знает, как она работает, через раз походу. Пришлось топать до дома обратно. Главное не разбудить всех, пока буду пробираться обратно в кладовку. Главное потом не опоздать в первый же день, да ещё и в новой школе. ***Полседьмого утра*** Я проснулся раньше положенного, это было видно по часам на кухне. На улице всё ещё было темно, что в прочем не удивительно, учитывая то, какое сейчас время года. Никто ещё не успел встать, поэтому во всём доме не горело ни одной лампочки, разве что свет уличных фонарей освещал некоторые комнаты. Только щас я вспомнил, что у меня нету школьной формы, видимо забыли купить, когда собирались все вместе в школу. Да и ладно, кому не похуй на дресс-код? Хотя-бы зимняя одежда у меня наконец-то есть, уже хорошо. Не знаю, есть ли щас смысл будить Антона, или он сам встанет. Хм... Вопрос открытый, но я пока не желаю искать на него ответ. Я решил заварить себе чай и сделать бутерброд со сгущёнкой. Оля и Антон её просто обожают, и я прекрасно понимаю почему: в сочетании с чаем хлеб со сгущёнкой — просто блаженство. Карина ещё рассказывала, что Тоха, когда был поменьше, ложками её ел, а потом ложился на кровать и плакал. Понятное дело, что он плакал, ведь его желудок в тот момент просто ахуевал от такого количества сладкого. Насчёт школы: есть у меня некое предчувствие, что меня могут начать чмырить за то, что я приёмный, но мне как-то похуй. Ну а если буду с кулаками лезть, — то получат по роже и подумают, стоит ли дальше на меня выёживаться. Правда вот что мне делать, если меня настигнет приступ звериного голода в неподходящий момент? Кажется, что лучше щас съесть что-то мясное, чем потом мучаться от этого в общественном месте. Когда я открывал холодильник, чтобы взять сгущёнки, я заприметил там в морозилке что-то сырое. Сейчас, когда уже скоро настанет семь утра, не лучший вариант искать какую-то мелкую живность, поэтому, замороженное мясо — самый лучший вариант в данный момент. Я отломил от него самую малость, чтобы особо не было заметно следы. Да, лёд слегка перебивал вкус, но всё же мне этого хватило, чтобы насытиться. После плотного завтрака я пошёл собираться. Не знаю, что Тоха думает по этому поводу, но я не особо то и боялся новых знакомств. Правда хрен его знает, как новые одноклассники отреагируют на его очки, но в остальном вроде всё должно пройти как по маслу. Когда я уже собрался, с верхнего этажа послышались спускающиеся шаги. Я понял, что это был Антон, он уже был одет в школьную форму и направлялся на кухню. Естественно мы встретились и начался наш диалог: –Доброе утро, ты уже собрался, что-ли? –Пф... Я уже позавтракать успел, пока ты там спал. –А во сколько ты встал? –Я не знаю, где-то полседьмого утра. Антон слегка удивился: –Так рано? –Да какая разница? На улице один хрен темно. После моих слов Тоха пошёл делать на кухню нарезать себе хлеб со сгущёнкой. Завтракал почти также, как и я, если не считать кусок мяса в морозилке. Неожиданно во время своей трапезы Антон спросил меня: –Виталя... А ты этой ночью ничего странного не слышал? Я вполне ожидал этого вопроса, поэтому и мой ответ был с небольшой обыденностью в голосе: –Дай-ка угадаю, опять сова? –Ну, наверное. Откуда ты знаешь? –Я её видел этой ночью. Зрачки Антона слегка расширились от моего ответа на вопрос. Видимо он ожидал чего угодно, но не этого. Однако он продолжил: –Я ещё в окно ночью сегодня смотрел. Где-то на лесной опушке были какие-то силуэты зверей, они словно танцевали там. Ещё и музыка играла какая-то. А потом, всё стихло и кто-то из зверей устремился к моему дому, а потом началось всё это. Затем я ещё раз глянул в окно, но на той опушке было всего две фигуры. Они, если так можно сказать, дрались друг с другом. От этих слов в мою голову полезли воспоминания о том, что происходило совсем недавно. Похоже Антон видел нашу потасовку на том поле в зимнем лесу. Я думал, стоит ли ему говорить о том, что там был я и сова, или лучше промолчать. Но потом подумал "а нахуя умалчивать, если он и так всё видел?". Поэтому я и сказал ему: –Та драка, что ты наблюдал в окно, не могла быть вымыслом. Иначе бы я в ней не участвовал. –Ты... В смысле? Так это ты там дрался? С кем? –Как с кем? Кто терроризирует твою сестру каждую ночь? Антон ничего не ответил, но по его глазам было видно, что он понял, о ком идёт речь. Тем временем на часах уже было полвосьмого: –Ладно, давай доедай и пошли уже. Ты же не хочешь опоздать в школу в первый же день? Тоха как раз расправился с завтраком и пошёл одеваться. Собравшись, мы вышли за порог дома. На улице вновь был снегопад, острые снежинки снова били по нашим щекам. Ветер бил нам прямо в лица, что немного затрудняло поход. Всю дорогу мы рассуждали о том, каким будет наш первый день в школе, примут нас или нет, будут ли у нас тут друзья в принципе. Прошло немного времени, вот оно, здание школы. Вокруг него было некое подобие забора. Рядом со входом стояла какая-то машина, кажется это была чёрная Волга. Неподалёку также стоял какой-то мужчина с сигаретой во рту. Он казался довольно непримечательным на вид, но внимание приковывала одна деталь: дефект в виде заячей губы. Неизвестно, было ли у него это с рождения или он получил какую-то серьёзную травму в этой области, но меня это не особо волновало. На улице ещё была темень, что в принципе означало, что мы не опоздали. Естественно мы зашли в школу, переобулись и направились к нашему кабинету. Первые впечатления от новой школы таковы: в целом ничего особенного, всё те же стены, те же окна, разве что воздух тут какой-то особенный. Он отличался от уличного, либо мне так кажется. Пахло то ли клеем, то ли краской, вполне возможно, что в школе только недавно сделали ремонт и ещё не весь запах успел выветриться. Сначала в коридорах было пустовато, но со временем стало появляться много народу. От той приятной тишины не осталось и следа, мы были вынуждены слушать какофонию из звуков школьных коридоров. Где-то возле туалетов неизвестные мне спиногрызы проговаривали считалочку "Для медведя, для лесы, зайчик кушать принеси". К чему бы это? Пф, ладно похер. Судя по такому голдёжу со всех сторон, в школе всё ещё была перемена, это подтвердили часы, на которых показывало 8:15. До уроков ещё долго, можно и позаниматься чем-нибудь. Я достал из кармана своего бомбера диктофон, который по совместительству был и плеером, вставил один наушник себе, а второй Антону и мы начали коротать время прослушивая песни Металлики. Так бы мы и стояли, прижавшись к стенке, если бы во время уже хер знает какого осмотра коридора я не заприметил две фигуры в дали. Одна из них была одета в спортивки, те самые спортивки, в которых был тот пацан, что докапывался до меня с ножиком, Ромка. Рядом с ним стоял его прихвостень. Мы пересеклись взглядами, в его глазах вновь заиграла тревога, его тело снова сковало, да и не только он был готов в штаны навалить, но и его дружок. Похоже они узнали меня, да и пусть. Пущай же они меня боятся, доставать хотя-бы не будут. В это же время по коридору зашагала неизвестная мне учительница, звук её каблуков напоминал мне дьявольские копыта. Рядом с ней, как хвост, ходила какая-то девчонка с зелёными глазами, прям как у Тохи, на её волосах красовалась аристократичная дамская коса, сами же волосы были ярко-золотистого цвета, у Антона же они были больше беловатыми. Она подошла к другой девочке и что-то нашептала ей на ушко, видимо какой-то секретик. Вдруг, училка дала этой зеленоглазке классный журнал, видимо она была старостой, раз ей доверяют такой важный документ. "Екатерина, возьми пожалуйста" — произнесла преподавательница ей. Катя, видимо так её зовут, внезапно посмотрела на нас, в её глазах хоть читалась какое-то злорадствие, смотрела она то на меня, то Антона. В этот момент учительница зашла в кабинет класса, дети последовали её примеру. Правда, Катька, змеюка блять, продолжала сверлить нас своим взглядом. Я ненадолго взглянул на Тошика, он выглядел слегка растерянным, во мне же в свою очередь начала кипеть злоба. "Первый день в школе, а уже ебаклаки пришли по наши души" — думал я в этот момент. Я решил попробовать посверлить эту гадюку взглядом в ответ. Моё сердце будто обливалось кровью, в ротовой полости становилось влажно, все слюни мне пришлось проглатывать, чтобы не показывать их окружающим. На глазах начало горчить, эта горечь не сопроваждалась болью, словно мой организм вместе со мной начал наполняться ненавистью и агрессией к провокатору. Зубы вновь заострились, глаза из орбит уже вылазили, я начал обнажать свои стиснутые острые зубы. В этот момент на лице сплетницы не осталось никакого злорадствия и провокации, в её глазах уже наблюдалась тревога и дискомфорт, левый глаз слегка подёргивался, а кожа постепенно начала бледнеть. Её тело будто не слушалось своего хозяина, было видно что она хотела убежать, но не могла, всё потому, что ею овладел первобытный страх. Я шагнул в её сторону, тут она видимо пришла в себя и поспешила в кабинет класса. На часах тем временем было двадцать девять минут, я похлопал Тоху по плечу и указал на часы, он понял меня без слов. Мы выключили диктофон, вытащили наушники и собирались зайти в класс. Но, одновременно с нами к кабинету направились те самые два поцика, тот, что в спортивках, и тот, что беззубый. Они от одного моего вида выглядели настороженными и напряжёнными. Хоть они и пытались сохранить невозмутимый вид, пот стекающий с их лбов выдавал их настоящие чувства. Мы решили пропустить их, а уже потом идти за ними. По опыту знаю, что если пойдёшь вперёд того, кто любит всех задирать, можно ненароком получить оплевуху сзади или приклеиную к волосам записку с надписью "Пни меня". Мне то нечего было боятся, а вот за Антона я боялся, поэтому не дал ему пройти первее них. Дверь в класс открылась, мы тоже зашли. Только дверь класса закрылась, на часах пробило полдевятого, — это знаменовало начало первого урока. Учительница раздражённо посмотрела нас, Тоха вольяжно поприветствовался: –Здрасьте, мы у вас новенькие. Нам сказали подойти к этому кабинету. –Хм... — учительница уткнулась носом в журнал — А как фамилии-то как? –Я Петров. А это... –Епифанцев — перебил я его. Учительница судорожно искала наши фамилии в классном журнале, но никого с нашими фамилиями не нашла: –Странно... Нет тут таких. Вы точно не ошиблись? Тут нет ваших фамилий. Я тяжело вздохнул: –Нам сказали, кабинет двести четвёртый, Лилия Павловна, шестой "В". Со стороны класса раздался смех, кажется, что они приняли наши слова за подобие шутки. Лишь два пацана без формы и девочка с косой не смеялись, а молча смотрели на нас, всё также с небольшим дискомфортом в глазах, правда девочка на первой парте тоже не смеялась, по её лицу было видно, что она не в восторге от поведения своих сверстников. Ещё бы, я бы тоже захотел прибить этих гогочущих имбицилов. Естественно, я не намерен был это терпеть. Агрессия и ненависть вновь овладевали мной, снова заострились зубы, в глазах появилась горечь, а во рту становилось влажно. Опять я обнажал свои острые зубы. Вдруг весь смех стих, также резко, как и начался. Учительница раздражённо буркнула: –Ну что за бардак?! Понаберут студентов... Только знают, что губяки свои малявать, а я — разгребай значит! А бумаги кто будет заполнять? Не первый раз ведь уже! –Может пойдёте уже и выясните, почему нас нет в списке? – задал я вопрос не менее раздражительным тоном. –Сейчас я им устрою! После этих слов Лилия Павловна с раздражённым видом вышла из класса. Мы остались на едине с нашими новыми одноклассниками. По началу, когда мы только зашли в кабинет, их взгляды были глумливыми и давящами. Своими глазами они щипали нас, скользили по нашей коже. Сейчас же все в этом кабинете молчали и будто ожидали непонятно чего, на всех них лица не было. Они больше не смотрели на нас как на куски мяса, за исключением одного прыщавого на предпоследней парте третьего ряда. Всё его лицо напоминало мухомор, волосы были рыжеватыми, а телосложение... Просто бочок с водой или свинья, кому как угодно. Он, что вполне ожидаемо, попытался задеть моего приёмного, но брата: –Белобрысый, доску вытри! Антон молчал, по его лицу можно было понять, что он явно не желал как-либо отвечать на его выебоны. Жирдяя это не устроило и он повторил: –Ты глухой? Доску вытри, кому говорю! Мы и Тоха невозмутимо пошли садиться за свободную парту. Как раз позади этого рыжего. Пока мы шли, он вновь окликнул Антона: –Тебе чё непонятно, а?! Вытри доску, кому сказал! –Завались, кабан прыщавый, — выдал Антон ему в ответ. Теперь уже и на этом жирдяе не осталось лица, глаза были полны удивления. Видимо он в этой школе местный пугай, который любит докапываться до тех кто слабее него. Кажется понятно, почему он так удивился тому, что на его выпады так ответили. Его губы ещё какое-то время открывались, видимо он хотел что-то сказать, но в его тупую голову ничего не лезло. Антон вновь выдал ему свою ответку на оскорбления: –Знаешь ли ты, что рыжих сжигали на костре с шестнадцатый по восемнадцатый века? Так вот, ты бы был первым. Свинтус окончательно умолк и отвернулся от нас, его застали врасплох, на что он явно не рассчитывал. "Не на того напал, сука!" — произнёс я у себя в голове. Мы с Тохой молча сели за парту, в ожидании прихода учителя. Это был урок литературы — один из немногих предметов, которые мне по настоящему нравились. Правда, на середине урока я поймал себя на том, иногда засматривался на старосту нашего класса, совершенно не обращая внимания на то, что говорит Лилия Павловна. Сама Катька словно пленила меня, я не мог оторвать от неё глаз. Да, она была довольно едкой девочкой, но, чёрт возьми, то, как она выглядела — это блаженство. Красивые волосы, идеальная форма лица, глаза, талия, бёдра... Так, это явно не то, о чём я должен думать во время занятий. Чуть дальше неё сидела какая-то другая девочка, темноволосая. Она уже засматривалась на Антона. В её глазах читалась заинтересованность и желание познакомиться с блондином в очках. Наше знакомство с новым классом, как я считаю, прошло вполне удачно. Никто на нас не смотрел как на ничтожество, а кто-то даже захотел познакомиться с моим братом. Язык уже не поворачивается назвать его приёмным, хоть это и правда. Вновь началась перемена, каждый занимался чем хотел. Кто-то болтал между собой, кто-то уходил в туалет, явно покурить, кто-то бегал по всей школе как угорелый. Мы же с Антоном не выходили из класса, он что-то рисовал, а я слушал музыку в наушниках. ***Тем временем Антон*** Та девочка с длинными чёрными волосами, она почти весь урок бросала на меня свои украдчевые взгляды. Интересно, к чему бы это? Неужели я ей и вправду интересен, или даже больше? Хотя, об этом мне пока что только мечтать, но да ладно, спасибо хоть на том, что я кому-то интересен не как объект издевательств. Ладно, пожалуй продолжу рисовать. В этот момент на тетрадном листе всплывали различные образы, будь то пейзажи или какие-то узоры. Виталий же стоял около окна в наушниках и постоянно осматривал кабинет. Но взор его почему-то всё время падал на ту зеленоглазую девочку с косой, которую Катей, кажется, зовут. Примерно также на меня смотрела одноклассница с первой парты второго ряда. С чего бы его заинтересовала эта стерва, которая любит рассказывать кому-то чужие секреты? Может его тянет к стервам? Точно не знаю. В конце концов мне надоело сидеть на одном месте и мне захотелось выйти в коридор. Виталя и Катя последовали моему примеру, правда первый куда-то спрятал диктофон и наушники. Воздух в коридоре был незменным, всё ещё пахло химией. Я бесцельно бродил по коридору, так как других способов скоротать время у меня не было. Так я и ходил, пока мой взор не упал на доску с расписанием уроков. На нём висело какое-то объявление. Когда я подошёл ближе, я понял, это объявление о пропаже человека, школьника. На нём было написано: "Матюхин Вова, десять лет, ученик четвёртого "В" класса. Пропал без вести, четвёртого января в 16:00 ушёл из дома и не вернулся. Рост: 155 см, телосложение худощавое. При себе мог иметь пластмассовый автомат". В последних двух строках красовались номера телефонов милиции и родителей Вовы. И как долго его будут искать? Будет не очень хорошо, если расследование закончится на том, что его нашли мёртвым в лесу, замёрзшим, в царапинах. В голову начали лезть дурные видения о том, как он мог умереть. В каком состоянии он находился и какой была его предсмертная агония. Бр... Лучше не думать об этом. Я отряхнул эти видения и решил направится обратно в свой класс. Однако, спокойно у меня это сделать не получилось. Когда я уже приближался ко мне, рядом с дверью ходила Катя, потом, в этот момент кто-то толкнул меня и я повалился на неё. Ладно бы я просто задел её, но нет, я упёрся лицом ей в грудь. Что конечно же вызвало покраснение щёк что у меня, что у неё, но глаза её были полны возмущения и недопонимания. Сзади раздался смех, а после остальные ребята, что стояли в коридоре, подхватили его. Не нужно быть Коломбо, чтобы догадаться, кто это подстроил. Я чувствовал себя двояко: мне было стыдно за то, что я оказался в таком положении, коснулся интимной части тела одноклассницы в первый же день, пусть и не специально, но в то же время было как-то приятно, не хотелось отпускать её. Но надо было отмыться от позора. Я отпрянул от неё. Она айкнула, но спустя несколько секунд начала на меня кричать: –Нет, ну вы посмотрите на него! Облапал меня у всех на глазах! Я сейчас всё маме расскажу! Тебя из школы выгонят, извращенец! –Спасибо за комплимент, — выпалил я, неожиданно даже для самого себя, – Да и к тому же, я нечаянно! Меня толкнули! –Все видели, слепых среди нас нет! — соврала она, будто не видела в этом причастности того свинтуса, который хотел меня при всех унизить. –Толкнули? Чё, правда? — послышался противный голос того, кто сотворил весь этот сырбор. Он вольяжно подходил ко мне, издавая запах семечек и гнилых зубов, затем он попытался сбить меня с ног, но я вовремя увернулся. Затем он попытался ударить меня, ещё чуть-чуть и попал бы в нос. По инерции, он упал лицом на пол, когда пытался нанести мне удар. Когда он пытался встать, я перевернул его на спину и залез на него сверху. Я прижал его руки к его же груди, что не давало ему возможности как-то мне навредить. Он был загнан в угол, он не мог мне ничего сделать. Финальным аккордом стал мой удар головой по его тупорылой физиономии. Попал ему прямо в зубы. Из рта посочилась кровь, некоторые зубы начали трескаться и сыпаться. По его глазам было видно, что он в замешательстве. Оно и понятно, ведь сначала я не побоялся словом ответить на его оскорбления, а сейчас я и вовсе ударил его, да так смачно, что он, кажется, запомнит это на всю жизнь. Вроде бы всё хорошо, но из класса послышались Катькины вопли: –Лилия Павловна, Лилия Павловна, Петров Бабурина ударил! Последнее, что я услышал от задиры — это угроза: –Тебе пиздец! –Да заткнись ты уже, свинтус, — сказал я ему напоследок. Он молча удалился из моего поля зрения. Лилия Павловна грозно приказала мне остаться после уроков. Первый день в новой школе, а меня уже оставляют после занятий, всему виной эта жирная свинья. Оставшиеся уроки прошли без каких-либо интересностей. На перемене после последнего урока Виталий пообещал, что дождётся меня после разговора с учителем и мы пойдём домой вдвоём. На перемене, перед утомительной беседой с Лилией Павловной я вновь взглянул на объявление с Вовой. На фотографии он держал свою кошку, сам же он стоял на фоне ковра. Фотография была распечатана в принтере, по этой причине вся фотография была обесцветившейся. Из-за этого его глаза были больше похожи на чёрные провалы, белков почти не было. Это создавало ощущение, будто он смотрит на меня, от этого становилось не по себе. По коже ударило мурашками, опять всплывали образы того, что с ним могло случиться. Вдруг, из моих видений меня вырвал чей-то голос: –Привет! Я развернулся в сторону, чтобы понять кому он принадлежал. Рядом со мной стояла моя одноклассница, та самая, что на протяжении всего дня периодически поглядывала на меня. На её лице красовалась улыбка, в руке она сжимала футляр от скрипки, её карие глаза были направлены в мою сторону. От неё исходил аромат ежевики, этот запах будто гипнотизировал меня. Я поприветствовал её в ответ: –Здравствуй! Незнакомка вновь сказала мне: –Смачно ты ему врезал! Очевидно, что она говорила про мою потасовку с этим кабаном из моего класса, его кажись Бабурином зовут. Насчёт "смачно" она была права, я ему своей черепушкой кажись несколько зубов выбил. Я решил попробовать узнать про него от этой девочки, как никак она в этом классе подольше меня значит и знает больше: –А этот... Бабурин, на всех так кидается? –Ох, он не то что кидается, он бросается. В голову тут же пришла идея для шутки: –Ага, прям мордой в пол. Девочка звонко засмеялась. Вот те раз! Я смог удачно пошутить, да ещё и перед такой симпатичной особой. Потом она продолжила: –Я ещё от Катиных сплетниц слышала, что раньше Семён Бабурин не был таким, он словно взбесился. Никому покоя не даёт, даже старшики его побаиваются. –Побаиваются? Это ходящее сало все побаиваются? –Ну, он больше на гранат похож, из-за прыщей. Так вот, ещё я слышала, что он в нашу школу не просто так перевёлся. –И какие на это могут быть причины? –Ну... Проще говоря, его в прошлой школе все дразнили и обзывали свиньёй. Всё из-за лишнего веса. –Ага, теперь он ведёт агрессивно, чтобы не казаться слабым и чтобы его не обзывали, так? –Ха, именно. Мы медленно, но верно разговорились. Но тут я вспомнил, что так и не узнал её имени, поэтому решил представиться: –Ах, кстати, меня Антоном зовут. –Извини, я тоже забыла представиться. Я Полина. Полина... Довольно красивое и мелодичное имя. Если уж кто-то и красит это имя, так это она. Полина задала мне довольно неожиданный вопрос: –Тоша, а что ты делаешь сегодня после школы? –Я... Да так, я после школы обычно сразу домой иду. –А ты же не один? –Я? Нет, я с Виталиком домой иду, мы в одном доме живём. –Ого... Вы братья? –Ну, можно и так сказать, – сказал я с небольшой ноткой сомнения. Стоило ли сейчас раскрывать то, что Виталий мне не родной брат? Стоило ли так подставлять его? Если честно, то мне кажется, что он бы меня за это вряд-ли простил. Тогда бы я всю оставшуюся жизнь жалел о том, что не прикрыл свой рот на замок, не спрятал свой болтливый язык за зубами. А Полина... Что же она делает после школы? Я решил поинтересоваться у неё: –Полин, а что ты делаешь школы? –Ну, я люблю учиться играть различные музыкальные композиции на скрипке. Мой дедушка нанял мне репетитора, он как раз скрипач, а преподавать кроме как мне больше некому. У меня кстати скоро урок в кабинете музыки начинается. –А вот мне с Лилией Павловной придётся сидеть. Всё из-за Бабурина. –Хм... Знаешь, это на самом деле не так плохо, как ты думаешь. Наверняка, пока ты будешь сидеть в кабинете с учителем, у меня уже успеют закончится занятия по музыке. Она говорила так, будто мы каждый день видимся и дожидаемся друг друга после уроков, чтобы сопроводить кого-то из нас до дома. Я решил поинтересоваться, к чему она клонит: –Ты... Хочешь вместе со мной пойти домой? –Не сочти меня за трусиху, просто я слышала, что в нашем городе маньяк завёлся. А идти домой через лес в одиночку не особо безопасно. Раньше меня дедушка забирал, но в последнее время ему сильно не здоровится, из-за чего мне приходится одной топать до сюда и обратно. Надо же, красивая скрипачка ждёт меня после уроков, чтобы я проводил её до дома! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Правда сейчас я понял, что меня ждут и Полина, и Виталий. Получалось так, что мы втроём прогуливаемся вместе. Может быть это хороший шанс познакомить её заодно и с моим братом? Уверен он не откажется от нового знакомого. ***Этажом ниже*** Что-то этот Тоха уже долго беседует с учителем. Неужели он настолько сильно провинился, что его так задержали? Что в принципе он мог такого сотворить, чтобы его оставили после уроков? По виду ведь и не скажешь, что он способен на что-то плохое. Я конечно могу предположить, что он с Бабуриным подрался, но это явно не повод вот так долго ебать ему мозги. В конце концов моё терпение иссякло и я решил подняться на второй этаж, чтобы посмотреть, где он там есть. Я прошёл лестничный пролёт, на котором ранее Катя поднималась зачем-то наверх. Тут же я вспомнил, как специально пропустил её вперёд, чтобы полюбоваться как он двигает бёдрами. "Надеюсь она не заметила моего затуманенного взгляда" — переживал тогда я. Пока шёл по коридору второго этажа, заприметил какое-то объявление на доске с расписанием уроков. На нём была плохо пропечатанная фотография Вовы Матюхина, которого скорее всего уже нет в живых. В самом низу были номера телефонов милиции и его родителей. Вот, наконец-то я добрался до двести четвёртого кабинета. Рядом с ним я увидел Антона и какую-то девочку. Они о чём-то оживлённо беседовали, но в слова я особо не вслушивался. Я прервал их беседу: –Антон, твою мать, я тебя заждался уже! Он повернулся в мою сторону. На его лице читался небольшой испуг, видимо он заболтался с этой девчонкой и забыл о том, что надо идти домой. Тоха начал извинятся: –Извини, я тут просто... – он замешкался. –Ладно, пошли уже, собирайся. –Ну я не один тут как-бы... –Да вижу я, позови её с собой, если хочешь. В его глазах теперь читалась радость, он побежал вниз. Девочка, с которой он разговаривал, смотрела на меня с небольшим недоверием. Я попытался позвать её успокоить: –Да чего ты? Ты же вроде как хотела с ним куда-то пойти. Пошли с нами. Она вроде как поверила моим словам и молча спустилась вниз. Ну а я чё, тоже пошёл вниз. Антон уже переобувался, мне же оставалось лишь нацепить на себя куртку. Я решил не торопиться, а подождать эту девочку с футляром от скрипки. Как никак, она беседовала с Тохой, наверняка они договорились о том, чтобы идти домой вместе. Спустя непродолжительное время мы втроём покинули здание школы. На улице было немного теплее, чем утром, но это всё равно не помешало мне укутаться в три погибели, чтобы не замёрзнуть. Антон принялся знакомить нас: –Виталий, эм... Её зовут Полина, извини, я ещё в школе хотел об этом сказать. –Ну, привет Полин, — сказал я протянув руку. Девочка в этот раз уже более спокойно реагировала на меня, она пожала мне руку, но в её глазах всё ещё было небольшое недоверие ко мне. Ничего, рано или поздно она поймёт, что я не такой уж и плохой. Я поинтересовался у Антона: –А кто кого провожать будет? –Ну, я вообще хотел Полину проводить до дома. А уже потом мы бы пошли домой. –Ладно, я понял. Мало ли какие психи по лесу шастают. В одиночку вообще резково щас домой идти, особенно когда маньяк в этом посёлке орудует. –Зачем этому психопату вообще детей похищать? — неожиданно спросила Полина. –Да хрен его знает, Полин. Тот же Чикатило хер пойми зачем убивал направо и налево. Какие у него были мотивы совершённых преступлений я не знаю, но за это его приговорили к расстрелу. –А щас расстрелы практикуют? — спросил Антон. –Не знаю, я при СССР то толком не жил. Мне когда четыре года исполнилось, он уже развалился. Уж прости, но своё детство в советское время я помню крайне смутно. Пока мы все обсуждали различные темы, будь то пропажи детей или перестройку после развала СССР, мы уже успели добраться до леса. Казалось-бы, что могло в нём меня привлечь? Да вот как раз было, что. Где-то рядом с кустами стоял какой-то мужчина, на носу у него пластырь был, а губа была заячья. В рту у него была сигарета. Заметил его не только я, но и Антон с Полиной. Этот тип просто молча посмотрел на нас и куда-то ушёл. Увы, спокойно проводить Полину до дома не получилось. Нашу оживлённую беседу прервал какой-то свист, протяжный и противный. Он исходил откуда-то из-за деревьев вдали, затем из леса вальяжно вышли три силуэта. Я их узнал, это были Бабурин, Ромыч и его прихвостень Бяша. "Ну здорова, Антошка" — выпалил он в адрес моего братишки. Это знаменовало начало очередного конфликта: –Ты какого хрена поджидал меня в лесу, да ещё и со своими дружками? –Думаешь я просто так оставлю то, что на меня руку поднял?! –Ты сам виноват и ты это прекрасно знаешь, — выкрикнула Полина. Бабурин и его товарищи рассмеялись: –Вы только поглядите, очкарика защищает девчонка! –Очкарик — в жопе шарик, на! Это был голос того, кто блеял как овца от страха, когда увидел меня. Неудивительно, что он без своих корешей ни на что не способен, кроме как поддакивать и придумывать обидные прозвища. Антон вновь разрядился: –Чё ты от меня хочешь, придурок, блять?! –Чего я хочу?.. Жирный подошёл к нему немного ближе, затем, как это и ожидалось, последовала угроза: –Ты, сука приезжая, не на того руку поднял! — проговорил он угрожая кулаком, — Щас я тебе, парашник, этой печаткой так заряжу. Затем он сделал что-то немыслимое. Взмахом одной руки он сцепил с Антона рюкзак и начал его потрошить. Из него посыпались ручки, тетради, учебники и... Маска? От действий Семёна охерели даже его прихвостни. Естественно, увидев маску зайца он выпалил: –Новый год уже прошёл, мудила! Он уже хотел было нацепить её на Антона, но его остановил Ромка: –Слушай, такие условия — если он не станет его надевать, сам на себя наденешь. –Этот чмошник и не станет?! –Этот "чмошник", как ты его назвал, уже тебе однажды в ебальник зарядил, на! –Кстати да, если уж тем более не станет её цеплять на себя, то сам наденешь и попрыгаешь заодно, как зайчик. Да так, что сисяндры отвалятся. На лице Бабурина внезапно прочитался страх. На самом деле для меня стало неожиданностью, что главным в банде оказался не он. Семён явно побаивался Ромку, раз он с таким ужасом в глазах смотрел то на нас, то на него. Однако, он вновь приобрёл невозмутимый вид и сказал: –Надевай! — после сказанного он ещё и плюнул в неё. Не, ну это уже край, блять. Антон, естественно, не хотел унижаться перед Полиной и мной, поэтому он вместо того, чтобы одеть маску, сказал: –Знаешь что, Семён?.. В воздухе повисла тишина, довольно напряжённая и давящая. Казалось, что сейчас мы решаем судьбу всего мира, что он наших слов зависит чьё-то будущие. Даже деревья вокруг нас, казалось, с большим интересом наблюдали за нами. Мне тоже было интересно, что Тоха выдаст на этот раз. Как никак, тишина не могла длится вечно, и прервал её всё тот же Антон: –Иди нахуй! На роже Семёна виднелось удивление, глаза словно из орбит вылазили. Было чувство, что после слов Тохи всё время вокруг остановилось. Но это чувство длилось недолго, Бабурин, видимо очнувшись от ахуя, крикнул: –Ты... ТЫ ТРУП! Он готовился сделать удар, уже устремился в сторону Антона. Вот только Тошик ловкий малый, он увернулся от атаки жирного, тот по инерции упал вниз, прямо мне под ноги. Я просверлил его своим тяжёлым взглядом, полный ненависти. Опять в глазах выступила желчь. Со всей дури я пнул его в лицо. Кажись, задел нос, ведь когда он вставал, он хватался прямо за него. Неожиданно, Полина вновь что-то сказала в адрес Бабурина: –Семён, ты ведь не просто так перевёлся в новую школу, верно? Я слышала от Катькиных подруг, что в прошлой школе над тобой издевались, морально и физически. Даже бабушка твоя говорила, что ты словно взбесился, когда тебя перевели. Семён вновь посмотрел на нас с явным удивлением в глазах. Похоже Полина знала что-то очень сокровенное, очень постыдное для него, что он так старался скрыть. А тут его тайну выдают, да ещё и при товарищах. Один из них кстати, Бяша, вроде как хотел помочь Бабурину, но его остановил Ромка: –Стоять...— после этого слова Ромыч заулыбался и сказал уже нам — Продолжайте-ка, ребятушки! Дальше уже Антон поддержал Полину: —В той старой школе, в которой ты учился, тебя не очень возлюбили. По твоей прыщавой физиономии и твоему телосложению, думаю, понятно почему. Но самое главное — это прозвище, которое тебе дали одноклассники. Второе имя, твоё настоящее имя. На лице Бабурина всё лучше прослеживалась его безысходность, осознание того, что сейчас этот новенький выдаст его главный страшный секрет. Наконец, Антон выкрикнул: –СВИНЬЯ! Семён окончательно впал в ступор, всё это сопроваждалось гоготом Бяшы и хищной улыбкой Ромы. Улыбался не только он, улыбался и я. Желчь на глазах всё ещё не отступала. Неожиданно, Полина взмахнула футляром и тот устремился прямо в ебальник свинтусу. Тот по инерции свалился на жопу. Тоха медленно и с явным удовольствием подходил к нему. Затем он схватил его за волосы и... Уебал коленом ему промеж глаз. Это стало финальным аккордом. От этого действия Семён окончательно рухнул на спину, весь в крови. Под гогот своих бывших корешей он еле встал и неожиданно быстро стянул с Антона очки. Он выпалил: –А чё ты на это скажешь, сука?! Мне в этот момент было интересно, на что он вообще расчитывал. Может он хотел отмыться от позора? Или напоследок попытался сделать Антону плохо. На лицах Ромы и Бяши читалось явное недовольство действиями толстяка. Они в очередной раз повалили его на снег и начали избивать, попутно говоря ему "Не по пацански поступаешь, гнида!" ,"Гони линзы назад!" и тому подобное. Я и Полина помогли Тохе собрать портфель. Последнее, что мы услышали — это угрозы Ромы в сторону убегающего Бабурина "Как найду, горло перережу, ублюдок!". После этого Бяша и Рома синхронно крикнули "Свинья!". Уже со спокойными лицами они подошли к нам. Заметив, что очков у них на руках нет, я поинтересовался: –А где очки? –Да нет вот их, стащил, гандон, — с огорчением сказал Рома. –Бля, чё делать теперь? Тоха ведь без очков как без рук. –Не переживай ты так, поможем мы твоему Тошику до дома дойти. Думаю вчетвером мы сможем ему помочь. Атмосфера спокойствия заиграла в воздухе. Стычка с Семёном окончилась победой в нашу пользу. Рома начал разговор с Антоном: –Тох, я чё сказать то хотел. Не держи зла, брат. Мы просто на вшивость тебя проверяли, понимаешь? –Ром, я понимаю, правда. –А вот со свиньёй мы лично разберёмся. Ромка так это сказал, будто и в самом деле собирается отыскать Бабурина и прикончить его. Он хотел ещё Тошику сигу предложить, но тот вежливо отказался. Антон сказал Роме: –Послушай, я вообще хотел Полину до дома проводить. –Полину? Ты чё, типо, влюбился что-ли, на? — спросил Бяша с насмешкой в голосе. –Пф... Очень смешно, я бы на твоём месте порадовалась за него. –Блин, Бяш, реально, не смешно нихера, — поддержал я Полину. –Знаешь Антон? — сказал Рома и ненадолго примолк — Как тебе угодно, тем более мы знаем где Полина живёт. Так что можем помочь тебе её проводить. –Если честно, то я хотела бы с Антоном наедине побыть. –Да не расстраивайся ты, Полин. Успеете с Антошкой погулять, тем более у него со зрением пизда полная, — проговорил Рома, пытаясь подбодрить скрипачку. Наконец мы собрались и принялись провожать её. Во время этой прогулки мы также о чём только не беседовали, отличие было разве что в том, что нас было уже пятеро. Однако, во время разговора я решил спросить за пропавшего Вову: –Романыч, ты же в этом посёлке вроде как дольше нас с Тохой живёшь. Не знаешь случаем, почему дети пропадают? Гопарь видно занервничал, по губам было заметно, что он хотел ответить на мой вопрос, но никак не мог подобрать слова. Но всё же, молчание продлилось недолго: –Эм... Виталь, если честно, когда я тебя впервые встретил, я вообще на тебя подумал. Меня нахлынули воспоминания о той ночи, когда я впервые оказался в этом посёлке. Тогда то я впервые встретил Ромку с Бяшей, они застали меня за поеданием зайца. Адидасер продолжил: –Прости, понимаю, тебе обидно от таких обвинений, но... Ты нас с Бяшей не на шутку напугал при нашей первой встрече. –Я понял о чём ты, можешь не продолжать. Нельзя, чтобы он рассказал о том, что я в ту ночь ел зайца. Рома продолжил: –Так вот. Потом я понял, что ты забирать детей не мог, ведь как ты говорил, ты в этом посёлке совсем недавно, прямо как Антон. Короче, вот история: мы с Бяшей ещё год назад чёрной магией увлекались, хотели над духом Пушкина постебаться, то да сё. И вот, сказал дедок один, что если в самый тёмный гараж на районе несколько раз постучать, то тогда появится чёрный гараж и утащит всех за собой. От его слов у меня в горле встал ком. На лбу выступил пот, сердце вновь начало биться пуще прежнего. Воспоминания об этом самом гараже снова ударили мне в мозг. Опять в голове начали всплывать образы тех, кто живёт там, тех детей, которых вот вот перемолят в этой проклятой мясорубке. Но самое главное — родители, их просто так перемалоло в этих адских металлических шестерёнках, я вновь услышал их крики, хруст их костей, как их мышцы и органы образовывались в кровавую колбасу. Мои глаза будто стали кусками льда, они были холодными, что заметили остальные: —Эм... Виталий, у тебя с глазами что-то... — с небольшой тревогой сказала Полина — Секунду назад они у тебя были кариими, клянусь. –Кстати да, Виталь, у тебя глаза какие-то не такие, как раньше. Они... Светло-серые что-ли. Пока они рассуждали на тему моих глаз, я заметил, что не только я так сильно испытываю напряжение от темы чёрного гаража. Бяша тоже выглядел не очень, опять он будто пытался зарыться в свой капюшон, чтоб его не было видно, на глазах отчётливо был виден неподдельный страх. Но несмотря на это Ромка продолжил: —Так вот. Народ после этого обряда нашего стал пропадать. Говорят, что это чёрный гараж нормальных пацанов и девчонок жрёт. Ещё гараж этот где угодно появится может, вот идёшь ты например по лесу, по грибы допустим, а там на опушке гараж стоит, хотя совсем недавно там пусто было. Говорят, что если в гараж чёрный зайдёшь, то из него живым уже не выйти. А внутри гаража как раз находится... В этот момент Бяша начал громко стонать, пытаясь заглушить речь своего друга. Я бы сам так сделал, если бы смелости хватило, честное слово. Похоже он тоже был в этой злоебучей постройке, раз от одного только её упоминания начинает орать как резанный. Ромка цокнул: –Ладно, проехали. Давайте лучше подберём другую тему разговора. Я был только рад этому решению, не очень хотелось проигрывать у себя в голове воспоминания того, что было в этом гараже. Оставшееся время мы обсуждали различные школьные темы, будь то уроки или кого-то из ребят школы. Например, мы поржали с истории Бяши, который потерял два передних зуба, когда пытался удержаться ими на турнике. Как никак, но всё же мы добрались до дома Полины. Она с нами попращалась: –Ну, ребята, вот мой дом. Мне пора, а то дедушка без меня не справляется. –Пока Полин, — сказал Тоха куда-то в сторону. –Антон, я как бы здесь. –А... Извини... Полина звонко рассмеялась и с улыбкой сказал нам: –Помогите ему до дома дойти, а то он как слепой котёнок. Не знаю, было ли это насмешкой или она не со зла это сказал, но в её голосе читалась ласковость и заботливость. Кажется Антон ей и правда не безразличен. Ну да ладно, надо Антону помочь добраться домой, да желательно побыстрее, а то скоро стемнеет. Описывать наш поход к дому я не вижу смысла, мы также обсуждали различные темы касательно нашей школы. Вот, мы уже стоим на пороге. Мы конечно попрощались с ребятами, а потом зашли внутрь. Я шепнул Антону на ухо: –Только не слова о том, как ты потерял очки, нам проблемы не нужны. Наш приход домой не остался не замеченным, Карина вышла из кухни и поприветствовалась с нами. Однако, её внимание приковал Антон: –Так не поняла, Антон. А где очки? Потерял? –Да, в школе поди забыл, — попытался я прикрыть Тоху. Карина смерила нас недоверчивым взглядом, но перечить моим словам не стала и дальше пошла что-то делать на кухне. В этот момент, когда мы разделись, с первого этажа спустилась Оля. Её глаза были полны огня, она хотела что-то сказать, но отдышка не позволяла ей. В конце концов она смогла сказать то, что вертелось у неё на языке: –А я лису видела! Мама Антона тяжело вздохнула, после раздражённо буркнула: –То сова, то лиса... Оля продолжила свой рассказ: –Она такая пушистая и красивая, ещё и на двух ногах ходила, совсем как человек... –Так это ж была ненастоящая лиса, — возразила Карина. –Мы с мамой видели её, когда ходили мусор выбрасывать. –Вот, видите? — сказала мать семейства с таким тоном, будто это всё доказывало. Я помог Антону добраться до его комнаты на втором этаже. В ящике от стола лежали его старые очки, которые конечно же были ему не по размеру, но других вариантов не было. Кое как он их нацепил на себя. После мы пошли в комнату Оли, которая, похожу, сама хотела позвать нас, но мы пришли раньше, чем она это сделала. Она хотела с нами посмотреть видик, но Тошик предложил ей поиграть в приставку. Оля с грустью в глазах сказала: –А как же второй джойстик, не работает же? А папе починить некогда... –Ну, может в уток постреляем? — предложил я. –Да вы лучше меня играете! –Да ладно, целый день тренировалась поди, пока нас дома не было, — сказал Тоха. Оля усмехнулась: –А как вы догадались? Я сейчас такая меткая, считайте, что победа у меня в кармане! Её весёлая ухмылка и горящие глазки были одной из немногих вещей, которая успокаивала меня. Не смотря на то, что мы не кровные родственники, Оля была для меня одним из дорожайших людей, которую так не хотелось терять. Мне было больно наблюдать за ней, когда она расстраивалась или чего-то пугалась. Тем временем Антон подскочил к телеку и судорожно пытался подсоединить провода приставки к телеку.