Уго

Венесуэльцы слушали внимательно, ловя каждое его слово. Стоило сбить гонор напористому Уго, остальные сдулись. Рэй чувствовал себя царем горы. Лидером стать оказалось просто, сложнее будет удержать эти позиции. На выявление «слабого места», о котором он сказал остальным, уйдет несколько дней. А за это время произойти может что угодно. Их вера начнет таять сразу, как только похитители заберут новых проданных. В любом случае, сейчас в здании воцарилось хрупкое спокойствие, люди уже не пытались переубивать друг друга, и это радовало. — Нас не обыскивали. Выкладывайте сюда, все, что есть у вас в карманах, — Рэй указал ногой ровный участок пола. — Может, нам удастся что-то использовать. Венесуэльцы принялись вытаскивать личные вещи. Женщина с ласковым лицом положила на пол платок и ингалятор. Другая выложила рядом связку коротких ключей и помаду. Алехандро бросил зажигалку и сигареты в мягкой пачке. Тот же набор швырнули рядом еще двое мужчин. Остальные выкладывали на пол только ключи от дома. Рэй надеялся, что у кого-то окажется перцовый баллончик или, на крайний случай, складной нож, но ничего такого не было. Только один заложник выкинул крохотный перочинный ножик с лезвием в пару дюймов. Таким быстрее поранишь себя, чем противника. — Хорошо, — мрачно выговорил Рэй, — здесь у нас ключи, сигареты, пара зажигалок, ножик почистить под ногтями и ингалятор. Разбирайте обратно. Это не пригодится. Люди безропотно потянулись за своими вещами, а Рэй уселся на пол и продолжил: — Расскажите, кто что умеет. Есть здесь способные подраться, кроме Уго? Имя заводилы он выговорил с издевкой, намекая, что и тот не в состоянии держать удар. Уго понуро отвернулся. Остальные почему-то не решались начать говорить. — Смелее! Может, есть специалисты по вентиляции или строители? — подбодрил Рэй. — Ну, давайте! Нам нужны любые таланты! — Я поваром в столовой работаю, — робко сказала женщина с ласковым лицом. — Мы грузчики, — плотный невысокий мужчина показал на своего соседа, затем на еще двоих почти такой же комплекции, — эти двое — крановщики. — Я стивидор, погрузка-разгрузка — подал голос пятидесятилетний сосед Рэя по автобусу. — И я, — поддакнул еще один заложник в зеленой футболке с принтом ретро-магнитофона. Уго заявил, что крановщик, Алехандро сказал, что работает в таможне. Две женщины вели учет грузов, одна была киоскершей и еще одна — уборщицей. Последние двое мужчин заявили, что работают докерами. В общем, ни одной полезной профессии не нашлось. — Получается, я здесь — единственный, кто что-то смыслит в подобных ситуациях, — Рэй окинул здание взглядом. — Я работаю в силовом ведомстве и понимаю хотя бы в оружии. Теперь послушайте меня… Беседуя с заложниками, Рэй краем глаза поглядывал за Кирой. Она слушала его недолго и очень быстро ушла под балкон. Там села рядом с матерью и ребенком и перестала обращать на него внимание. Рэй не понимал, что побудило Киру вот так взять и уйти. То ли не поверила в нового лидера шайки испуганных овец, то ли не оценила, что он покалечил нахального Уго. А может, разозлилась, что его план, в отличие от ее собственного, имеет шансы на успех? Какое-то время Рэй разъяснял заложникам, как они будут действовать, и все еще надеялся на возвращение Киры в общую группу. Когда остальные уяснили, что побег можно планировать только после сбора нужной информации, Рэй закончил свое выступление. Можно было подойти и попытаться разговорить Киру, хоть спросить, что заставило ее вдруг уйти, но он решил заняться делом — самостоятельно обыскать помещение, может, удастся найти какую-нибудь лазейку или что-нибудь вроде арматурного прута, который можно использовать, как оружие. В конце концов, Кира взрослая девочка и должна иметь голову на плечах. Сама придет, когда одумается. Рэй оставил заложников шушукаться дальше, а сам приступил к обыску здания. На первом этаже, кроме мусора и бетонно-штукатурных обломков ничего не нашлось. Два дверных проема в дальней стене под балконом были заложены кирпичом, и кладка выглядела свежей. Для верности Рэй провел по бетонному стыку пальцем. Шершавый, не мелился и не осыпался, не пробить без кувалды или чего-то подобного. Затем Рэй поднялся на балкон, хотя надежда найти что-то уже почти иссякла. Бандиты как следует подготовили это здание и вряд ли могли что-то забыть, но проверить все же стоило. В первой комнате напротив лестницы валялся косой металлический стул и лежал грязный матрац. Судя по насыщенным бурым разводам, на нем кто-то недавно истекал кровью. Рэй покрутил стул и убедился, что ножки слишком тонкие и легкие, так что не сгодятся даже в качестве дубинок. В следующей комнате валялся только матрац. Тоже грязный, но хотя бы без кровавых разводов. В третьей — к стене был привален раскладной столик, такой же хлипкий и легкий, как кривоногий стул. Все это было бесполезным барахлом. Рэй с тоской спустился вниз, устроился в уже полюбившемся углу и время от времени попивал припрятанную за обломком стены воду. Его все больше удивляло, что Кира так и сидела с венесуэлкой и ее дочерью, играя в какие-то словесные игры. К тому же, теперь стало заметно, что для американки испанский у нее был слишком хорош, как будто она намеренно его изучала. Мало кто выбирает этот язык в качестве иностранного. Рэй и сам в школе из-за этого слыл белой вороной. А у нее испанский был не просто разговорный, а свободный. Может, родилась в семье носителя языка и с детства его впитала? Или заранее знала, что окажется в Венесуэле и подготовилась к путешествию? А впрочем, плевать. Какая разница, откуда она знает язык? Факт — знает. Значит, это можно использовать. Как только — Рэй пока не знал, но предполагал, что возможность представится. Темнеть начало рано. По ощущениям, не пробило и шести часов вечера. Хотя, в Венесуэле так и должно быть. Ранний восход и ранний закат. Чем ниже склонялось солнце, тем темнее становилось в здании и тем мрачнее становились заложники. Все осознавали, что скоро заберут кого-то еще. Вскоре здание полностью погрузилось в непроглядную тьму. Люди перешли на тихие перешептывания. Луна еще светила слабо, и было сложно разглядеть даже силуэты. Воду Рэй допил, чипсы закончились еще утром. Стало совсем тоскливо, и частью сознания он уже надеялся на скорый приход бандитов. В здании зажегся вырвиглазно оранжевый свет. Желудок жалобно заворчал, и Рэй поднялся на ноги, готовый встать в общую очередь за едой. На этот раз за бортом было тихо, двигатели не рычали — это приободряло — возможно, постоянно здесь находятся Мама и Папа. Остальные приезжают, только когда надо кого-то забрать. К тому же, это означало, что сегодня вечером никого больше не заберут. Дверь лязгнула, и в холл вошли татуированный Мама и хромой Папа. Оба в масках и с автоматами наперевес. Ясное дело, они без оружия сюда не сунутся — мало ли что. Усмирить бунт пулей проще, чем голыми руками. Раздача еды прошла мирно. Никто не лез на рожон, заложники спокойно получали паек и уступали место следующим. Кира демонстративно проигнорировала Рэя, чем еще сильнее озадачила его. Получив чипсы и воду в первых рядах, спряталась под балкон к своим новым подружкам и даже не посмотрела в его сторону. Раздав еду, похитители ушли и погасили свет. Помещение погрузилось темноту, хруст чипсов и шуршание упаковок. Рэй до последнего ожидал, что Кира придет и разделит с ним эту крошечную трапезу, но она, кажется, так и сидела под лестницей с венесуэлкой и девочкой. Рэя так и подмывало пойти туда и задать ей прямой вопрос, что случилось. До вечера он допускал, что она избегает конфликтов. Теперь, когда за ужином все прошло настолько мирно, насколько это возможно, почему она вдруг перестала общаться, он не понимал. Минут через пятнадцать шорохи стали стихать. То там, то сям раздавались шепотки, кто-то переговаривался, кто-то молился, но большинство, похоже, решило сразу лечь спать. Луна поднялась и зависла в небе почти над пробоиной. Теперь в сероватом жидком свете Рэй видел силуэты и лица. Из-под балкона донеслось тихое пение венесуэлки — мама пела дочке колыбельную — и на его фоне послышались легкие аккуратные шаги в сторону лестницы. Кира направилась к себе. Рэй смотрел, как ее худощавый силуэт огибает сидящих и лежащих людей, затем приближается к ступенькам — в этот момент Кира посмотрела на него. Она вряд ли видела его глаза, скорее почувствовала на себе взгляд, но не подошла и ничего не сказала. Только ускорила шаг и почти вбежала на второй этаж. Вот же упертая! Первый порыв погнаться за ней и развеять наконец любопытство Рэй подавил. Нет, не сейчас. Пусть проспит ночь со своими переживаниями. Утром любые обиды притупляются, и разговор пройдет легче. Рэй решительно улегся вдоль стены. Следовало поспать. Во сне заживление быстрее, да и восстановиться после длинного дня не помешает. Через полчаса упорного счета баранов его наконец сморило. …сначала тихо, словно издалека, но все громче и яснее в сон вторгались звуки ругани, пока окончательно не разбудили. Мозг мгновенно определил направление шума — балкон второго этажа. Мужчина говорил с агрессивной интонацией — к Кире привязался кто-то настырный. — Не ломайся! — голос показался знакомым. — Тебя могут забрать уже утром, так доставь мне удовольствие напоследок! — Убирайся, Уго! — ответила Кира и вскочила на ноги. Рэй недолго думая направился на помощь девушке. Она, конечно, может еще какое-то время попрепираться с негодяем, но вряд ли защитится, если он вздумает напасть. Дюжина ступенек даже сквозь боль ранения пролетели мгновенно. Кира с Уго уже переместились к дальней стене. Рэй устремился туда. — Американская подстилка! — венесуэлец зажал Киру в углу. — Давай, сопротивляйся, я все равно… Несколько порывистых шагов, и Рэй оказался прямо за спиной у Уго, который уже запустил свои руки под майку Киры. В душе поднялась лютая волна ярости. Схватив венесуэльца за волосы, Рэй развернул его к себе и с размаху впечатал кулак в подбитое лицо. Потом, не отпуская, ударил еще раз. И еще. И разжал пальцы. Уго с хлюпающими стонами рухнул на пол. Рэй глянул на Киру, которая застыла в углу, поднял негодяя за ворот рубашки и ударил в живот. Тот сложился пополам и зашелся в удушливом кашле. Удовлетворение так и не наступило, гада хотелось приложить еще несколько раз, да посильнее, но Кира и так до смерти перепугалась. Важнее было успокоить ее, чем превратить Уго в отбивную. В последний раз подняв ушлепка с пола, Рэй процедил на испанском: — Ползи отсюда. Еще раз увижу тебя рядом с ней, бандитам придется продавать твой труп. Уго мелко закивал, и Рэй отпустил его. Тот снова рухнул на пол и судорожно пополз к лестнице. Он еще нескоро сможет распрямиться. Проводив венесуэльца взглядом, Рэй повернулся к Кире: — Ты как? — он протянул ей руку. — Все позади, он ушел. Кира не ответила, обогнула своего спасителя и уселась на край балкона, свесив ноги. Вот же гордячка! Даже спасибо не скажет?! На этот раз Рэй уже не был готов отступиться и твердо решил вывести ее на откровенный разговор. Что-то же происходит в ее симпатичной головке? — Кошка, которая гуляет сама по себе? — с насмешливой интонацией произнес он, усаживаясь рядом. — Знаешь, это небезопасно спать одной на этом скотном дворе. Кира молчала, словно выбирая, что сказать. А может, и говорить не хотела. Рэй не торопил. У них вся ночь впереди. — Кем ты работаешь, Рэй? — через минуту молчания вдруг спросила она. Рэй усмехнулся. Всего-то? Похоже, ее больше всего беспокоило именно это. — Если ты про то, как я с Уго разобрался, армейское прошлое. Ирак, — незатейливо бросил Рэй. — А на гражданке не нашел ничего лучше, чем устроиться в группу захвата. — А в автобусе зачем притворялся, будто испанского не знаешь? — судя по тону, она все еще сердилась. — Чтобы бандиты не считали меня угрозой номер один, — спокойно ответил Рэй. — Они и не подозревают, что я уже раздал заложникам указания, и мы сбежим, как только представится возможность. Кира молча кивнула. Кажется, ответ устроил ее. Она еще какое-то время смотрела в пустоту, болтая ногами, а потом пренебрежительно проговорила: — Да, теперь ты нарасхват. Работа в спецназе почетная. Появились еще и специальные подразделения, да? — она перевела на него прямой недобрый взгляд. — Мало стране войны снаружи, воюем еще и внутри. Рэй напрягся. Кира говорила о тех самых отрядах, которые занимались захватом магов. Неужели она все же маг? Обычные люди с уважением относились к спецназу, защищающему их от этих упырей, только сами маги презирали их. Хотя она может и не быть магом, просто не считает их злом по какой-то причине. — Как ты можешь симпатизировать ублюдкам, которые уничтожили Белый дом? — серьезно спросил Рэй. — Маги убили президента. Кто-то должен защищать от них обычных людей. — А ты никогда не думал, что это магов надо защищать от людей?! — вдруг эмоционально спросила она и, выдохнув, договорила: — Белый дом уничтожили отморозки. Я не симпатизирую магам. Просто не боюсь их, как большинство. Среди магов тоже могут быть хорошие люди. Которые так же работают на благо общества, а магию применяют только на себя. Она замолчала, оставив Рэя в задумчивости. Для него маги всегда были воплощенным злом. Среди них, конечно, могли быть «добрые и хорошие», о которых говорила Кира, — но они такие лишь до поры. Пока не припрет. По сути — они те же люди, со всеми человеческими пороками и низменными порывами, только обладающие в разы большей силой. Если где человек от отчаяния совершит преступление, маг своими заклинаниями принесет в десятки раз больше разрушения и горя. — Правительство устраивает геноцид, — вдруг выпалила Кира, так и не дождавшись ответа на свою тираду. — Сажать людей в тюрьмы без суда и следствия — неправильно! Демократия Штатов превратилась в тиранию! — Это сделано во благо мирного населения, — прорычал Рэй, понимая, что больше ему нечем возражать. — Спецназ отлавливает магов, чтобы те не применяли свои способности против обычных людей! Кира какое-то время молчала. Рэй тоже не знал, что еще сказать. Они смотрели на магов настолько по-разному, что, казалось, между ними будто выросла стена непонимания. — Я знаю, что это незаконно, — начала Кира тихо, — но сейчас-то какая разница. Кто меня арестует? — она грустно усмехнулась. — Я встречалась с парнем. Магом. Добрейшей души человек. Был. Вообще людей не заклинал, даже меня, хотя я просила хотя бы попробовать, как это. И однажды он просто не пришел на свидание. Просто пропал с улицы. Его схватили такие, как ты, Рэй, просто за то, что он маг, хотя он ни одному человеку плохого не сделал. У Рэя была своя история, связанная с магом, за которым охотился его отец. Негодяя удалось поймать и посадить, но до того он успел убить жену агента, ведшего за ним охоту. Так Рэй лишился матери. Но эту историю он все же решил оставить при себе, чтобы не раскрывать своей причастности к Агентству по Борьбе с Магами. Киру это только расстроит. Они так и продолжали сидеть рядом на балконе, каждый погруженный в свои мысли. Где-то в глубине души Рэй тоже считал, что правительство устроило геноцид. И Кира в чем-то права, отправлять магов в тюрьмы даже без суда — неправильно. Но такова цена спокойствия мирных жителей. Маги — слишком опасная сила, которую, к тому же, невозможно контролировать. Уж лучше так, чем позволить им творить бесчинства, не в силах их остановить. Он протянул руку и обнял Киру за плечи. Она не отстранилась. Кажется, буря миновала. — Так ты обиделась, что я соврал насчет испанского? — добродушно спросил он, демонстративно зарывая топор войны. — Почувствовала, что ты не тот, кем пытался казаться, — ответила она и, ласково глянув ему в глаза, игриво добавила: — Но в тебе еще много загадок, да, Рэй? — Это зависит от того, как быстро ты меня раскусишь, — парировал он. — Уго вряд ли к тебе еще сунется, но я, пожалуй, посплю тут рядом с тобой. Ты не против? — Нет, — Кира улыбнулась. — Только давай отползем от края, да? Они вместе перебрались ближе к стене, где и устроились на ночлег. Кира положила голову ему на плечо — это было так искренне и по-домашнему, что Рэй даже забыл о сводящей с ума духоте, удушливом запахе, зудящей от пота коже, голоде, боли в бедре — обо всех неприятных ощущениях, которые успели проявиться за двое суток взаперти, на жаре и без душа. Да, утром снова придут похитители, они могут забрать его самого или Киру, но утро еще не наступило. И сейчас, обнимая хрупкую девушку под боком, Рэй чувствовал умиротворение.