1. Замок царя Кощея

Темен и мрачен замок царя Кощея, громадой каменной стоит он посредь двора широкого, башни, будто когти, к небу тянутся. Отворили седоусые привратники ворота железные, въехал всадник-молодец во двор, озираясь опасливо. Двор стеной высокой окружен, а во дворе – ни травинки, ни деревца, лишь земля сухая, мертвая. Конь добрый зафыркал, ушами запрял тревожно. Спешился всадник. Тихо во дворе, лишь вороны черные на крыше конюшни каркают. Уж не поживу ли почуяли? Подбежал ко всаднику-молодцу мальчишка, коня принял. Крив мальчишка на один глаз, да тощ. Видать, над слугами своими царь Кощей измывается… - Ты гляди за Камышом как следует, мы после дороги дальней, – всадник наказал. Мальчишка выслушал, кивнул в ответ – молча. -Немой он, – голос сзади послышался. Вздрогнул молодец, оглянулся – стоит за спиной его воин росту немалого, волосом сед, глаза серые, колючие. – Немой, да дело свое знает, коня твоего холить будет. Ты что ли гонец из Царства Золотого? - Я… гонец. А отколь ведомо?.. - Царю Кощею все ведомо, – усмехнулся недобро воин старый – давненько из Золотого Царства к нам гости не жаловали. Но коли ты явился, так идем! Шел молодец вслед за воином старым, по двору широкому, по коридорам высоким, каменным, мимо дверей железных, шел да дивился: в тереме князя Любомира от людей не протолкнуться бывало: слуги, воины, девки, бояре… снуют туда-сюда, будто мыши серые. А здесь – тишина. Редко-редко человек покажется, а как приглядеться к ним, кто стар, кто увечен… Ох и лют же царь Кощей! Долго ли, коротко, не один коридор они прошли, не раз свернули, а только остановился воин перед дверью дубовой, коваными цветами да листьями затейливо изукрашенной, ждать велел. Вошел. Долго не показывался. Замерз молодец, в кафтан шерстяной плотнее закутался, а все стужа донимает, до костей пробирает... Вышел воин, рукой махнул. - Входи, добрый молодец! С сердцем трепещущим, будто заяц пойманный, вступил молодец в залу, не малую, не великую. Пусто в зале той, лишь стол стоит, да две скамьи длинные. На столе книга покоится, небось, колдовская, кожей обтянутая, должно, человечьей. А в зале только три живые души и есть. На скамье, к двери лицом, двое сидят: старец белобородый, в однорядке серой, суконной, да бабка древняя, видом страшная: нос крючком, лицо – будто яблоко печеное, руки длинные, сухие. На ней рубаха длинная, да опашень, золотым шитьем изукрашенный. Не проста, видать, бабка, не проста… А третий… третий уж со скамьи поднялся. Ростом высок, плечист, волосом рус. Тощий, будто иссохший. Взгляд – нож острый. Кожа белая, в синеву, словно и не живой он. Штаны и рубаха на нем шерстяные, хоть лето красное на дворе, кафтан он надел, да еще ферязь сверху накинул. Глянул гонец-молодец на третьего – кровь в жилах застыла. - Здрав будь… царь Кощей… - едва вымолвить смог, поклон отдать забыл. - И ты здрав будь, – голос у Кощея глубок да холоден, будто омут подземный. – Кто таков? - Гонец… из Царства Золотого. -От князя Любомира… Как звать тебя? -Неждан. - И впрямь, явился гость не ждан, не зван. – Усмехнулся Кощей – что же князю обо мне вспомнить вздумалось? - Помощи у тебя просить, могучий царь Кощей. Едва вымолвил Неждан эти слова, причудилось ему, будто затряслись стены высокие, рушится замок… Но нет, стоит громада каменная, как века стояла. То не камни грохочут – то залился царь Кощей хохотом громким, гневным. - Вот оно как, помощи! У нечисти поганой, у колдуна чёрного помощи надумал просить пресветлый князь! И оборвал смех. - Что стряслось у вас? Толком говори! - Напала на нас… напала на нас Чудь степная… - голос у Неждана дрожит, язык заплетается, а парень сам себя перебивает, торопится. - Поле Дикое ты знаешь, могучий царь! Откуда зима идет – там на твоей земле горы Железные, откуда солнце встает – там Лес Дремучий, наших земель граница, Золотого и Железного царств, а где солнце садится, да откуда лето приходит – Поле Дикое лежит, а в нем Чудь живет, ее там несчитано… - Чуди что песку речного, - подал голос старец седобородый – испокон веков так было, жила Чудь в Поле Диком, нас стороной обходила. Коней они пасли в степи привольной, порой с царствами нашими торговали, порой разбойничали, но чтобы войной пойти – не бывало такого. - Не бывало, да сбылось! – вскричал Неждан – не ведомо тебе, мудрец, что лето на середину повернуть не успело, как налетела на нас Чудь степная, и было их, что мух черных!.. Наших богатырей на границах побили, наши деревни захватили, и город белокаменный взяли!.. - А что князь Любомир? – царь Кощей спрашивает. - Князь с княгиней, да детками, да дружиною малою, в лес дремучий ушел, под деревьями, на траве зеленой шатры раскинули, у реки широкой, лесом живут… Обернулся царь Кощей, на бабку древнюю глянул: - Вот, Яга Ягинишна, кто они, гости твои непрошенные. Кивает старая ведунья в ответ, лицо морщит, то ли плачет, то ли смеется: -Да, живут покуда… лешие да водяные на них не больно-то жалуются. Живут покуда. -Чего же хочет князь? – царь Кощей вопрошает. - Помощи твоей, могучий царь! Ты – чародей великий, ты дружбу водишь с Ягой Ягинишной да Змеем Горынычем, в горах твоих Железных течет вода живая и мертвая! Смилостивься над нами, пособи Чудь прогнать, князю Любомиру земли Золотого Царства вернуть! Молча прошелся Кощей по зале. -Чуди сколько? -Несчитанно… Воины с мечами да луками... и бабы средь них есть и девки молодые… - Вождем у них кто? - Баба… ее все Железносердой кличут! - Как?! - Железносердой… бают, будто сердце у нее железное. Глянули друг на дружку Яга да седой мудрец. Царь Кощей головой покачал. - Князь Любомир с домочадцами да дружиной малою в лес сбежал… Тебя прихватил. Ты ему кто? Сын? Поник парень головой, скрыли лицо его кудри светлые. - Сын. От девки-чернавки. Служу князю. Мать уж лет пять, как померла. - То-то Любомир тебя в царство Железное, Кощеево, послал. Не вернешься – не велика потеря. Молчал молодец. И царь Кощей умолк. Думал. Потом рукой махнул. - Мирослав! – кликнул громко. Вошел воин давешний, поклонился. - Проводи гостя, ему с дороги отдохнуть надо. А мы подумаем, посоветуемся – Глянул на Неждана, – на закате придешь, тогда и услышишь слово мое. Поклонился Неждан, за провожатым пошел. Полна была голова молодецкая дум тяжелых, нерадостных, а только как в баню сходил, поел каши горячей досыта, да лег на лавку широкую в горнице светлой, ему отведенной – так и уснул молодец. И сон его был сладок и крепок.