Часть 1

Сакура всегда была проблемным ребёнком: часто грубила и перечила взрослым, с насмешливой ухмылкой поправляла учителей в академии, и что самое главное – любила распускать руки. Каждый раз, когда какой-либо одноклассник начинал шептаться за её спиной или когда девочки со двора пускали в её сторону шуточки, в ход шли от природы крепкие кулаки Сакуры. Дети возвращались домой с синяками, ссадинами и жалобами на розоволосого монстра, а раздосадованные родители не знали что делать, ведь заявиться в кабинет Пятой Хокаге и сетовать на дочку спасителей деревни было бы неуважительно, а возможно и опасно. Поэтому среди взрослых по всей деревне было принято считать девочку избалованной хулиганкой и тайно недолюбливать её. В лицо ей, конечно, не плевали, да и в принципе строили из себя благородный народ, но все негласно понимали – уступают лишь потому, что она дочь героев. Вскоре, по стопам родителей пошли и их чада, которые при виде розовых волос сразу же разбегались в стороны и прожигали злобными взглядами, надеясь запугать девчонку. Вот только Сакура уже привыкла. Её веселило то, с каким страхом и злобой к ней относились сверстники. Правильно, пусть боятся, на большее ведь они и не способны. Главным образом, презрение со стороны жителей не волновало её потому, что было абсолютно взаимным. Все эти детские улыбки, счастливые семьи, совместные фотографии после похода на фестиваль – это то, что было отнято у самой Сакуры. Ей не нужно было звание «дочери героев», восхищённые взоры, привилегии наследницы. Всё чего она хотела – это вернуть родителей, провести с ними хотя бы один день: вновь услышать глупые шутки отца и почувствовать тёплые руки матери. Всего этого теперь нет, потому что жизни деревенских были важнее. Ради этих людей её родители пожертвовали собой. Ради них, несчастных трусов, неспособных постоять за себя она потеряла самое дорогое – свою семью. Пока жители праздновали победу над девятихвостым, её отец и мать лежали в холодной, сырой земле, а в маленькой наследнице начали проявляться первые порывы ненависти. Когда Сакура начала проявлять излишнюю агрессию по отношению к окружающим, Цунаде стала беспокоиться о её психическом состоянии. Было нелегко признать, но большая часть вины всё же лежала на ней: деревня и её проблемы после нападения демона-лиса были приоритетом, и, будучи Хокаге, она просто не могла уделять всё своё время подрастающей куноичи. Она обещала Мебуки позаботиться о её дочери, но в последнее время справляться с этим становилось всё труднее и труднее. Чем старше Сакура становилась, тем выше воздвигала вокруг себя стены – стены, которые Цунаде была не способна разрушить, впервые её сверхчеловеческая сила была бесполезна. Попытки душевных разговоров тоже ни к чему не привели: Сакура сидела в кресле напротив крёстной матери и упрямо молчала, не желая выдавать и долю своих переживаний. Любое сказанное Цунаде слово она легко изворачивала в свою пользу. Крёстная удручённо качала головой – девочка была умна не по годам и это скорее приносило больше проблем, нежели пользы. Ей было трудно исполнять роль Хокаге и матери одновременно, она прекрасно знала о накалённом отношении деревни к своей названной дочери, и в эти моменты в ней боролись два человека: Благородная Пятая, что обязана следить за порядком в деревне, который на данный момент нарушала сама Сакура, и крёстная мать, которая всем сердцем любила девочку и желала защитить её от жестокого мира. Для Цунаде это был тупик, но именно тогда решение пришло оттуда, откуда его меньше всего ждали – от клана Учиха. Это случилось в один из дней, когда они с Сакурой, как обычно, пришли к могиле её родителей, там, где на огромном камне были высечены имена героев Конохи. На холодном мраморе, куда не глянь, лежали сухие цветы, принесённые близкими погибших, лишь пара недавно оставленных букетов ещё сохраняли свежесть. Цунаде дала Сакуре белые хризантемы – приносить их на могилы было обычаем – и в такие моменты, когда надо было аккуратно уложить нежные цветы у подножия камня, Сакура всегда становилась тихой и спокойной. Даже не так – она будто теряла все свои силы, её обволакивала тоска, Цунаде видела это по тому, как её прямые, обычно гордо поднятые плечи опускались словно от тяжкого груза, спина ссутуливалась, а глаза тускнели. Иной раз, казалось, даже её волосы бледнели, будто она теряла всякие краски. Сакура, пусть и ненадолго, но сдавалась, а Цунаде оставалось лишь с горечью наблюдать как она вянет, поднобно цветам, лежащим у могил. Ужасающее зрелище, ведь в конце концов, она ещё совсем ребёнок. Как раз тогда, на кладбище, они оказались не одни: Цунаде заметила, как к камню подходит тёмноволсая женщина, держа в руках белоснежный букет. — Благородная Пятая, – женщина поклонилась, выражая признательность. — Здравствуйте, Микото-сан, – Цунаде кивнула в ответ. Микото была женой главы клана Учиха. Она была спокойной и мудрой женщиной, годы жизни научили её многому и при этом, на удивление, не спешили взамен забирать её цветущую красоту. От неё веяло обаянием, хотя присущие Учихам тёмные глаза неизменно таили в себе глубокую печаль. — Саске, поздоровайся, – женщина легонько дёрнула рукой. Лишь сейчас Цунаде заметила рядом с ней черноволосого мальчика: её младший сын – Саске Учиха. — Здравствуйте, Благородная Пятая, – мальчик поклонился, однако почти сразу же его внимание привлекла маленькая девочка, стоявшая рядом с Хокаге. Она смотрела на него хмуро, будто недовольная его лицом или одеждой. Большие чёрные глаза мальчика рассматривали её макушку: «У неё красивые волосы», – подумал тогда он. — А это случаем не Сакура-чан? – шутливо произнесла Микото. Саске мимолётно взглянул на мать и вернул свой любопытный взгляд на девочку: «Так это и есть дочь героев?» — Сакура, – строго произнесла Цунаде. Сакура вздрогнула, словно вспомнила что-то и поспешила поздороваться с женщиной, на которую до этого момента смотрела с восхищением. Чем-то она невероятно притягивала, то ли это из-за её красоты, то ли из-за доброй улыбки. Она вся будто была освещена лунным светом, Сакура впервые видела такое… А вот её сын – он ей не нравился: пялился так, будто призрака увидел, она всегда ненавидела этот взгляд. — Сакура, не хочешь познакомиться с моим сыном? Он как раз твой ровесник. Может, вы сможете подружиться? – Микото вновь лучезарно улыбнулась, а Саске так и засиял от этих слов. Эта девочка выглядела очень необычно и интересно, и ему почему-то казалось, что они обязательно поладят. Цунаде уж было хотела остановить эту затею, она-то знала чем это может кончиться, но Сакура удивила её, покорно согласившись. Пятая тогда посчитала, что она сделала это из вежливости, на деле же эта добрая женщина напомнила девочке о погибшей матери, невозможно было ей отказать. Саске, услышав согласие, будто в момент потерял всё своё спокойствие. Полный энергии, он, схватил недоумевающую Сакуру за руку и, ещё раз поклонившись, направился с ней прочь отсюда, на ближайшую площадку, как предположила Цунаде. — Микото-сан, скажу честно, не думаю, что они поладят, – тихо промолвила Цунаде. — Кто знает, Благородная Пятая, – Микото осторожно опустила цветы и окинула печальным взглядом камень, в самой середине которого было высечено два имени: «Кизаши Харуно» «Мебуки Харуно» — Кто знает…