Пак Сонхва

- Думаю, на этом собрание можно считать законченным, - как-то без энтузиазма сказал президент студ-совета Ким Хонджун, кивая своему главному помощнику, а по совместительству, и лучшему другу Пак Сонхва.       Тот сразу же подскочил с насиженного места, чтобы забрать из рук друга отчёт о проведении собрания, привести его в должный вид (потому что не мог он со спокойной душой смотреть на то, как из важного, исключительно по его мнению, документа, торчат листки) и убрать в шкаф.       Сонхва с большой ответственностью подходил к своей роли вице-президента. Собственно, как и к любой, даже самой незначительной возложенной на него обязанности. Из кабинета совета он всегда уходил последним, и только после того, как проверил, закрыты ли окна и всё ли убрано. И ключи от кабинета тоже хранились у него. На самом деле, президентом был выбран именно он, но Пак скромно передал полномочия Хонджуну. Не потому что он не хотел эту должность, а потому что понимал, что ему это звание досталось нечестно.       Каждый студент в университете знал, кем является Пак Сонхва. А точнее, чьим сыном ему посчастливилось родиться. Слава его отца – владельца самой успешной архитектурной фирмы на территории Кореи, преследовала парня везде и всюду. Из-за статуса его семьи, парень долго был словно изолирован от мира. Он, вроде, всё время был в обществе людей, но никому не доверял и даже немного побаивался незнакомцев (сказались несколько попыток похищения). А потом он встретил шумного и яркого Кима и его друзей, и они полностью перевернули его представление об окружающих. А ему всего-то стоило попытаться оплатить в счёт в баре после своей самой первой студенческой посиделки, будучи уверенным, что его позвали именно для этого (не зря же он сын богатеньких родителей), когда парни заорали на всё заведение, что, вообще-то, это они его пригласили, так что они платят. После той попойки парни как-то сдружились и Сонхва больше не чувствовал себя одиноким.       До определённого момента.       Где-то на втором курсе его стали звать на свидания однокурсницы, и Сонхва вдруг захотелось отношений. Настоящих, с романтическими прогулками в парке, тихими вечерами за просмотром дорамы и нежными поцелуями по утрам. Ну, так он себе представлял отношения. Пак мечтал влюбиться, и чтобы в него тоже были влюблены. В него, в прилежного студента, чистоплюя до мозга костей, Лего энтузиаста и фаната Звёздных Войн. В человека, в личность, а не в деньги и влияние его отца.       Но все его милые фантазии быстро разбились о суровую реальность. Поначалу, он наивно полагал, что популярность в рядах противоположного пола обеспечивалась ему за счёт его внешности – Пак был невероятно красивым юношей, высоким, статным и гибким, он привлекал к себе много внимания. И одевался он так, будто сошёл со страниц модного журнала. Но все девушки, с которыми он знакомился в университете, уже на втором-третьем свидании начинали настаивать на знакомстве с семьёй, что могло означать только одно…       Его отец был известен не только, как талантливый архитектор, но и как заядлый ловелас. И предпочитал он молодых девиц, студенток. Все знали, что он тратил баснословные деньги, «окучивая» своих любовниц. Ещё больше денег он платил пиар-агентству, которое он нанял для устранения возможных скандалов из-за его пристрастий. Сонхва так щедро деньгами не разбрасывался и девушки, не особо хитро, пытались перетечь в руки менее скупого любовника. О чём, кстати, они не стеснялись сообщать при расставании, говоря о том, что без папашиных денег он ничего не стоит и ему стоило бы пользоваться такой привилегией, пока может.       После примерно десятка таких свиданий, Пак сдался и смирился с тем, что седину да морщины встретит в одиночестве, возможно, станет старым кошатником. У него были отношения на одну ночь, но они только укрепляли его уверенность в том, что его недо-бывшие были правы, и статус и деньги его отца определяют в его жизни почти всё. Что и в постель бы с ним никто не лёг, если бы не его отец. Он даже в оценках своих начинал сомневаться, ведь и их могли завышать только из-за того, что он сын «Сами-Знаете-Кого». Только в своих друзьях он не сомневался. Должно же ему было остаться хоть что-то, правда?       Завершив все свои дела в студ-совете, Сонхва с чистой совестью покинул кабинет и медленно побрёл к выходу из здания. Ему не хотелось возвращаться в общежитие, поэтому парень решил прогуляться по городу, может, посидеть в какой-нибудь кофейне, чтобы почитать, наконец, книгу, которую ему подарил Сан, увидев на обложке изображение персонажа, отдалённо напоминающего Дарта Вейдера. Следующий день у него был свободным, поэтому о домашней работе можно было ненадолго забыть. - Оппа! – раздалось где-то далеко позади.       У Пака не было сомнений в том, что обращались именно к нему, поэтому прибавил шагу, старательно игнорируя приближающийся стук женских каблучков. Далеко уйти не удалось – у самой двери его схватили за локоть и сильно дёрнули назад. Студент нехотя обернулся и увидел перед собой свою давнюю «поклонницу», имя которой он даже не запомнил, несмотря на то, что они учились на одном потоке. - Оппа-а-а-а, - нытливым голосом протянула девушка, - когда ты уже согласишься пойти со мной на свидание? Я уже всем подружкам рассказала, что пригласила тебя, а ты всё не соглашаешься! - Так может, не стоило хвастаться, не получив согласия? – Сонхва обычно старался не грубить девушкам, да и парням тоже, но та девица была особенно приставучей и вежливого отказа не понимала. – Отцепись от меня! – прикрикнул он, когда она попыталась взять его за руку. - Ну, оппа-а-а! – наглая девица вцепилась пальчиками в рукав его пальто. – Ну чего тебе стоит? - Слушай, может я сразу дам тебе номер своего отца? Чего время на меня зря тратить?       Студентка как-то странно хихикнула, но руку парня всё же отпустила. Даже отрицать не стала. Раздражённо стряхнув с рукава невидимую пыль, Пак вышел из стен университета.       Улицы города были заполнены людьми, несмотря на затянутое тучами небо и холодный ветер, но перед Сонхва они будто расступались, как море перед Моисеем, что делало его попытку развеяться похожей на прогулку по подиуму. Парень вздыхал, проходя мимо всех заведений, куда ему хотелось зайти, потому что все были едва не под потолок забиты людьми. Даже если бы ему удалось протиснуться внутрь, сесть и почитать возможности бы у него точно не было. Почти отчаявшись, Пак уже собирался вернуться в общежитие, как прямо перед его носом открылась дверь.       Парень замер, едва не столкнувшись с девушкой, чьё очаровательное личико обрамляла пышная рыжая грива. Пожалуй, позавидовав её кудряшкам, даже сам Муфаса сбрил бы собственную шевелюру. Изумрудные глаза уставились на него так же поражённо, как и он уставился на незнакомку, буквально впитывая её нетипичную для Кореи внешность. Кожу цвета сливок, россыпь веснушек на носу и щеках, пухлые розовые губы… О таких девушках он лишь читал в книгах западных писателей, но никогда не видел в живую, хоть и бывал с родителями на заграничных курортах. - Господин?       Сонхва моргнул пару раз и запоздало понял, что незнакомка успела обратиться к нему, пока он любовался ею. - Прошу прощения, я немного задумался, - хрипло ответил Пак и прокашлялся, чтобы прочистить горло. – Вы что-то у меня спросили? - Да, - девушка очаровательно улыбнулась, заставив сердце студента биться чаще. – Я спросила, не желаете ли Вы выпить чашечку чая.       Сначала парень опешил от её смелости (или наглости?) – пригасить на свидание парня, с которым столкнулась секунду назад, казалось ему невероятно рискованным. Но когда она указала ему на висящую над дверью вывеску, ему стало немного стыдно за свои мысли. Девушка работала в чайной лавке и приглашала его, как клиента, а не как мужчину. Он почувствовал, как щёки налились жаром от смущения, и как-то криво кивнул в знак согласия.       Небольшое помещение отличалось от всего, что Пак привык видеть в кафе. Место скорее напоминало небольшую квест-комнату, оформленную в средневековом стиле. Пахло травами и чем-то сладким, ему нравилось. Незнакомка усадила его на мягкий диван, пожалуй, самое современное с виду, что было в кафе, и убежала за прилавок готовить чай. Сонхва устроился поудобнее и стал ждать, боясь разговором нарушить почти волшебную атмосферу заведения. Книга как-то забылась…       Вскоре на витражной столешнице появилась симпатичная фарфоровая посуда в европейском стиле. Сонхва словно завороженный следил за тем, как из аккуратного чайничка в его чашку тонкой струйкой наливается чёрный чай, имеющий просто неземной аромат. Приняв приглашение девушки, Пак попросил сделать ему что-то на её вкус, потому что, откровенно говоря, в чае он не разбирался, от слова совсем. Он даже чай в пакетиках выбирать не умел, поэтому пил в основном сладкую газировку. Теперь же, поднеся к лицу дымящийся напиток, студент жадно вдыхал запах, совершенно ему незнакомый. - Могу я поинтересоваться, что это за чай? – спросил он, делая первый глоток. - Чёрный чай с цветками коричного дерева, - тихо ответила девушка, осторожно перекладывая непокрытый глазурью эклер на небольшую тарелочку. – Называется Черный Османтус или Гуй Хуа Хун Ча. - Правда? Я вообще не уловил запаха корицы, - он искренне удивился. - Цветы корицы пахнут персиком, поэтому многие не верят тому, что это не персиковый чай из пакетика. На самом деле, период цветения османтуса всего десять дней, поэтому этот чай очень редкий. Считается, что он отлично успокаивает… - Считаете, мне это необходимо? – Пак старался сделать так, чтобы его тон не был слишком резким, или осуждающим, но, почему-то, не был уверен в том, что ему это удалось. - Что Вы, я бы не осмелилась судить по первому взгляду, просто, - она кивнула в сторону окна, где на улицы уже опустились сумерки, - вечереет. Я не стала бы предлагать Вам нечто бодрящее в столь поздний час.       Снова смутившись, парень откусил почти пол эклера и стал отчаянно думать, как бы незаметно увести разговор от его плохо скрываемых проблем с нервами. - Могу я узнать, как Вас зовут? – девушка широко улыбнулась и подлила ему ещё чая. - Пак Сонхва. - У Вас очень красивое имя, Пак Сонхва, - она поставила чайничек обратно на стол и протянула ему руку. – Меня зовут Азалия.       Он не мог понять, то ли девушка действительно не знала, кем он был (что было крайне непривычно для него), то ли умела очень талантливо притворяться. Как бы оно ни было, он решил сделать вид, будто больше верит в первое. Он мягко пожал её горячую ладонь, про себя молясь о том, чтобы она не заметила лёгкой дрожи в его пальцах. - Очень приятно познакомиться с Вами, Азалия.       Его взгляд прошёлся по её тоненькой ручке и зацепился на тёмный растительный узор на коже, что исчезал под рукавом её странной блузы. - Вы, должно быть, очень любите чай, - тихо предположил Пак, осторожно касаясь края татуировки указательным пальцем, и сам чуть было не отдёрнул руку, теперь уже опешив от собственной наглости. – Давно работаете в чайной лавке? - Наверно, даже слишком, - уклончиво ответила девушка, никак не реагируя на его действия.       Сонхва мысленно выдохнул. - Правда? Я никогда прежде не видел этого места… - Я приехала в Корею недавно. Мне нравится путешествовать. - Неужели? Ваш корейский безупречен, - похвалил парень, внутренне ликуя от осознания того, что Азалия на самом деле не знала о его семье. - Благодарю, - она немного поклонилась и заглянула Паку прямо в глаза. – Расскажите немного о себе?       Сонхва вернул ей улыбку. Он уже давно хотел попробовать кое-что… - Боюсь, я и в половину не столь интересный, каким могу показаться на первый взгляд. Просто студент, учусь на архитектора…       Во время одной из их дружных попоек, друг Пака - Юнхо предложил ему не рассказывать девушкам о своих родителях при знакомстве, чтобы посмотреть, заинтересованы ли они в нём или в деньгах его отца. Тогда в баре, Сонхва отмахнулся от друга и с чувством отругал за такие предложения, но мысль засела в его голове, и желание попробовать это в нём крепло. И почему-то именно в ту секунду ложь полилась из его уст мёдом.       Он, оказалось, просто средненький студент, поступивший в вуз едва-едва, потому что в школе прогуливал и учиться не особо хотел. И растили его не дворецкий и экономка в неприлично дорогом доме, а любящие бабуля и дедуля, что проживали далеко от Сеула. А родители его пахали на фабрике днями и ночами, чтобы накопить сыну на обучение… Грусть-печаль-тоска…       Как по мнению Сонхва, было бы лучше, если бы его слова оказались правдой. Ведь его бабушкам и дедушкам было плевать на него, родители отца, перессорившись со своим единственным сыном, отреклись и от внука, а родителей матери он и в глаза ни разу не видел. Отец его действительно много работал, надо же было брать деньги на содержание молодых любовниц. А вот мама… Она вышла замуж за деньги и влияние, поэтому со спокойной душой закрывала глаза на неверность мужа. Наследника она ему родила, значит – долг свой выполнила, можно расслабиться.       Ложь, что выдумал Сонхва, казалось ему… лучшей жизнью, чем та, что проживал он сам. В ней он, хотя бы, был окружён любящими его людьми. Он так увлечённо врал, что сам начинал верить собственным словам… - Вы с такой нежностью рассказываете о своих бабушке и дедушке, что мне даже немного завидно, что они не были моими, - улыбаясь, сказала ему Азалия.       Да, одинокими вечерами Пак частенько воображал себе их, поэтому образ в его голове был уже почти осязаем.       По мере того, как чайничек пустел, Сонхва всё больше расслаблялся. Ему даже начинало казаться, что незнакомка подсыпала ему что-то в чай, именно поэтому его тело стало тяжелеть. Но ему было откровенно плевать. Если эта была очередная попытка похищения богатого сыночка – Сонхва готов пожать лапу тому, кто её спланировал, ибо невероятно хитрожопо и весьма искусно. Он уже для себя решил, что если в кафе вдруг ворвутся грузные мужчины, чтобы отволочь его почти желейно-расслабленную тушку в тёмный подвал и пытать его, он попросит чашечку чая с собой.       Вздохнув, Пак окончательно расслабился и даже позволил себе опустить голову на плечо своей слушательницы. - Вы в порядке, Сонхва? – обеспокоенно спросила девушка, прикладывая тёплую ладошку к его лбу. – Вам плохо? - Мне сейчас очень… очень хорошо, - шепчет в ответ студент, перехватывая чужую руку и поднося её к своему лицу, чтобы прикоснуться губами к костяшкам. – Почти невыносимо… - Только почти? – её голос тоже снизился до шёпота.       Сонхва медленно перевёл взгляд с руки, что продолжал держать в своей, на изогнутые в очаровательной улыбке губы. Заглядевшись, он даже не заметил, как провёл языком по своим, пересохшим, словно он провёл последние пару часов не в уютном кафе с необычной атмосферой, а где-нибудь в Сахаре. Откуда в его дурной головушке взялось желание поцеловать её, Пак не знал. А точнее, даже не задумывался, просто подался немного вперёд и накрыл чужие губы своими. Он морально готовил себя к тому, что его оттолкнут, возможно, ударят и выгонят из заведения.       Но, вопреки его ожиданиям, Азалия не оттолкнула. Наоборот, шумно выдохнув через нос, девушка обняла его за шею и сама потянулась навстречу его поцелую.       Сонхва решил не упускать возможности и, сжав в руках тонкую талию, усадил её себе на колени, врываясь языком в девичий рот.       Безумие. Иным словом Сонхва не смог бы обозначить происходящее. Даже в своих самых диких фантазиях (а таковых у пай-мальчика Пака было столько, что «50 оттенков чего-то там» могло бы ещё пару книжек выпустить) студент не представлял, что будет трясущимися руками развязывать шнуровку на сарафане совершенно незнакомой ему девицы, рыча ей в губы, посреди чайной лавки, которая, смею заметить, была всё ещё открыта для посетителей. Но разве могла его в ту секунду волновать такая мелочь? В обычной жизни – да, но он списал всё на магию Гуй Хуа Хуй Его Знает Как Там Дальше Было, и отдался моменту.       Одежда Азалии честно сопротивлялась напору парня, опасно треща при особо резких попытках сорвать мешающую ткань с тела. А вот его кардиган и водолазка слетели без особой борьбы, только укладку немного испортили напоследок. Правда, на это никто не обратил внимания, потому что руки девушки, что запутались в тёмных волосах на затылке, портя их аккуратный вид окончательно.       Губы Сонхва опустились на тонкую шею, бессовестно оставляя на ней багровые отметины. В его затуманенном чаем (да, он по-прежнему списывал все на чай) разуме пищала, подобно комару, мысль о том, что он творит нечто непростительное. Ещё ладно он с незнакомкой сексом собирался заниматься в публичном пространстве, спишем на страсть к экспериментам, но покрывать чужую шею засосами!? Сонхва мысленно отмахнулся, ныряя ладонями под юбку девушки, чтобы сжать её ягодицы и притянуть ближе к себе.       Азалия оказалась далеко не робкой девицей. Словно прочитав мысли Пака, она удобнее расположилась на его бёдрах и стала тереться промежностью о его вздыбленную плоть, вынуждая парня стонать ей в шею. Каким-то магическим образом остатки одежды девушки оказались на полу, что позволяло Сонхва ласкать ещё больше кожи, чем было позволено до этого. Ему нетерпелось прикоснуться к каждому участку её тела, руками, губами, впитать в себя её запах и смешать его со своим. Однако, прежде чем Пак сумел воплотить задуманное, Азалия мягко оттолкнула его от себя, вынуждая откинуться на мягкую спинку дивана. Сонхва не смог сдержать разочарованного вздоха.       Девушка медленно провела ладонью по его телу, от ключиц до ремня брюк, легонько провела ногтями по его животу. Взгляд её изумрудных глаз блуждал по его коже, по раскрасневшемуся от возбуждения лицу и остановился на распухших от поцелуев губах. - Почему ты так на меня смотришь? – в смущении Пак сильно сжал её бёдра пальцами. - Потому что ты невероятно красив, Пак Сонхва.       Парень вдруг почувствовал себя школьницей, которой главный красавец школы отвесил комплимент. Всё внутри него затрепетало от волнения и ему даже захотелось запищать, мелко тряся кулачками. Пока Сонхва млел от простого комплимента, Азалия мягко соскользнула с его колен на пол и принялась бороться с пряжкой ремня его брюк. - Мне интересно, так же ли ты красив там, - прошептала она, обдавая кожу живота горячим дыханием, чем смутила его ещё больше.       Пара ловких движений, и болезненно ноющее возбуждение Пака обрело долгожданную свободу, хоть и ненадолго. Хитро стрельнув в сторону парня глазками, она обхватила губами сочащуюся смазкой головку, от чего Сонхва чуть не заорал в голос. Он, конечно, понимал, что его случайная любовница, мягко говоря, не ради красивого вида на полу расселась, но он никак не ожидал, что она так сразу приступит к делу. Поначалу она активно ласкала головку языком, потом обвела кончиком языка каждую выступающую венку на стволе, а после приняла в рот аж на половину.       Сонхва пыхтел, не отводя взгляда от красивых губ, что так правильно смотрелись на его члене, и сжимал в руках мягкую обивку дивана, чтобы не опустить ладонь на чужой затылок и не толкнуться в горячий рот до основания.       Одна рука Азалии мягко оглаживала его бедро, а вторая ласкала его яички, заставляя парня выть. Ему давно не было так хорошо с женщиной. Он хотел, искренне хотел, доставить ей столько же удовольствия, но пока мог только благодарно принимать её умелые ласки, шипя её имя между короткими стонами.       Девушка периодически выпускала изо рта его член, чтоб вдохнуть воздуха и тут же взять его глубже. Пак уже чуть не плакал от переизбытка чувств и эмоций, а она всё продолжала пытать его удовольствием, умело заглатывая его и прижимаясь носом к выбритому лобку. Когда Хва почувствовал, что почти достиг своего пика, он порывисто отпихнул от себя Азалию, искренне боясь, что, финишировав, не будет в состоянии продолжать. Конечно, альтернативные способы удовлетворить девушку были ему известны, но он жаждал пойти до конца.       Так же опустившись на пол, Сонхва поцеловал Азалию и стал медленно подталкивать её в сторону витражного столика, на котором, между прочим, всё ещё красовалась посуда. Да, на диване было бы удобнее, но кому захочется чистить его после? Не прерывая поцелуя, Пак умудрился быстро и предельно осторожно спрятать сервиз под столик, прежде чем осторожно уложить на него Азалию. Она не сопротивлялась ни секунды, удобно расположилась на холодной столешнице и призывно развела свои стройные ноги. Однако, Пак не торопился продолжать.       Кончики его пальцев мягко поглаживали чужие колени, пока студент зачарованно скользил своими карими глазами по прекрасному телу перед ним. В Азалии всё было прекрасно, и татуировка на пол руки, и маленькая родинка под грудью, и шрам на бедре, всё вызывало в Паке дрожь возбуждения. Его взгляд зацепился за соски, маленькие розовые горошинки, что так манили его вобрать их в рот и приласкать языком. Но он не спешил, продолжал любоваться. На секунду даже пожалел, что не сберёг свой первый раз для такой невероятной девушки. Такой волшебной. Ему казалось, что всё то, что раньше происходило в его постели вот-вот потеряет значимость… - О чём задумался, господин Пак Сонхва?       Ладони Азалии накрыли его руки и повели по её коже выше, словно показывая, что у неё есть не только колени. - Пытаюсь вспомнить, что я мог такого сказать, что привело… к этому, - отшутился парень, всё-таки склонившись над её грудью. - А если я скажу, что ты покорил меня своей красотой, ты поверишь?       Сонхва не ответил, просто сделал то, о чём на самом деле думал последние секунд десять – обвёл кончиком языка вокруг её соска и втянул его в рот, посасывая.       На самом деле, ответ удовлетворил его полностью. Его внешность – его заслуга. Да, гены родительские, но доставшаяся ему от природы красота требовала поддержания… Не зря он масочки Ёсана на моську мазал и с Усанами на тренировки иногда ходил, ох, не зря!       Девичьи пальцы немного больно оттянули волосы на затылке, вырывая из горла глухой рык и заставляя член дёрнуться и напомнить о собственной неудовлетворённости. - У меня нет с собой… - начал Пак и тут же встретил лукавый взгляд изумрудных глаз. – Я же не мог знать, что меня соблазнят чашкой чая. - Я думала, что тебя соблазняют всем, что попадётся под руку.       Азалия выудила невесть откуда фольгированный квадратик (Сонхва не удивился бы, если бы она припрятала его в своей рыжей шевелюре) и протянула его парню. Тот поймал её руки и поочерёдно поцеловал каждую костяшку, и только потом приступил к надеванию презерватива.       Сонхва честно хотел спросить у Азалии, уверена ли она в том, что хочет продолжать, но увидев, как она нетерпеливо ёрзает и тянет к нему свои руки, забыл о том, что слова существуют в принципе и медленно вошёл сразу на всю длину. Девушка красиво выгнула спину и громко простонала, впиваясь ногтями в любезно предоставленную ей руку. Свободной рукой Хва погладил мягкое бедро и скользнул ладонью выше, чтобы смять в ней красивую девичью грудь. Он начал с осторожных, медлительных толчков, но, видя реакцию Азалии, вскоре осмелел и позволил себе двигаться немного резче.       Жар её тела, её громкие стоны подводили Сонхва к краю гораздо быстрее, чем ему бы того хотелось. Поэтому он выскользнул из неё… - Нет! Вернись! – захныкала девушка.       … и ввёл в неё пальцы, давая себе небольшую передышку. Одну её ногу Пак закинул себе на плечо и стал покрывать поцелуями лодыжку, впервые в жизни искренне наслаждаясь вкусом чужой кожи на языке. Его пальцы немного неуклюже пытались двигаться в том же темпе, что и его член, но из-за недостатка практики парень постоянно сбивался с ритма. Тогда Сонхва решил сделать кое-что другое.       Пак не был поклонником оральных ласк, он не любил ни давать, ни принимать, особенно, когда после ещё предстояло целоваться. Но все его принципы и мысли относительно «нравится/не нравится» сделали драматичный кульбит в тот вечер. Принимать ему, определённо, понравилось и даже чувствовать собственный вкус на языке оказалось не так мерзко. Поэтому, он решил попробовать.       В теории Пак был подкован, что не могло не добавлять уверенности. Обхватив бёдра Азалии, он притянул её ближе к краю стола и сразу припал губами к её влажной промежности. Громкий стон был ему наградой. Уверенно орудуя своим длинным языком, парень заставлял девушку перед ним выгибаться так, что даже кошки могли бы позавидовать её пластике. Да, давать ему тоже нравилось. Особенно, когда он на пробу совместил ласки языка и пальцев, вслушиваясь, как с губ Азалии молитвой слетает его имя.       Не имея больше сил терпеть, Сонхва вновь вошёл в девушку одним уверенным движением. Его губы снова нашли её, заглушая стоны обоих, а руки так плотно прижали её тело к собственному, что могло показаться, что они уже стали одним целым. Им хватило буквально нескольких рванных толчков, чтобы кончить.       Как Сонхва оказался лежащим на диване, он не помнил, всё было как в тумане. Тело налилось приятной тяжестью, а к его груди прижалась спина его новой знакомой, что вызывало улыбку. Губы сами опустились к округлому плечику, пока рука змеёй обвилась вокруг тонкой талии.       Чувство эйфории после оргазма медленно, но верно отступало, а на его место пришло чувство стыда. Не за то, что переспал с незнакомой девицей в кафе, из окна которого их, на минуточку, можно было увидеть. - Я должен тебе кое в чём признаться, - глухо сказал Хва, осторожно касаясь губами её розового ушка. - М? - Я солгал о своей семье… На самом деле, мой отец… - Пак Сонхва, мне нет дела до твоего отца, - Азалия обернулась через плечо и посмотрела на опечаленное лицо парня. – Я отдалась тебе, потому что ты мне понравился, твоё происхождение ничего для меня не значит.       Студент порывисто обнял девушку и запечатал на её губах крепкий поцелуй.       Вечером Пак уходил из лавки с новой термо-кружкой и пакетом заварки, с приклеенной к нему подробной инструкцией по завариванию. Азалия с трудом вытолкала парня за дверь, потому что он бесконечно утягивал её в нежные поцелуи и никак не желал выпускать её из своих цепких объятий.       Стоило двери за ним закрыться, девушка подошла к прилавку, на котором её уже ждал пушистый рыжий кот. - Как тебе мой новый знакомый, Рудик? – ручка опустилась на мягкую макушку и легко её почесала.       Названный Рудиком мрякнул и махнул хвостом. - А мне понравился. Но, так и быть, я подумаю.       Взяв кота на руки, Азалия подошла к дивану и, опустив урчащего зверя на подушки, опустилась на четвереньки, выудила из-под стола чашку, из которой пил её гость. Кот снова издал недовольное «мря» и отвернулся. Девушка поставила чашку на витражную столешницу и, присев на диван, мечтательно улыбнулась. - Скоро увидимся, Пак Сонхва.