Ким Хонджун

      Это было впервые. Прямо что-то из ряда вон выходящее. Вы не поверите, но… Хонджуна… раздражал Сонхва.       Такого действительно никогда не происходило. Ким искренне считал старшего своим лучшим другом, утирал ему сопли, когда того обижали девки, никому не говорите, но он даже про парочку из них слухи пускал по универу, ибо нефиг его друга обижать. И он, по началу, искренне радовался, когда Хва вдруг перестал быть унылой какашкой и вспомнил, как светить метало-керамикой во все свои тридцать два зубика. Но он, честно, достал!       Пак лыбился просто постоянно уже две недели с небольшим, везде таскался со своей новой злоебучей кружкой, которая, на минуточку, была его любимого серебряного цвета и отражала, падла, любой, даже самый мизерный лучик, что посмел коснуться её гладкой поверхности. И, не смея изменять закону подлости, каждый блик от этой кружки попадал прямиком в глаза Хонджуну. Ну бесячая же штука, правда?       Но предъявлять Хва претензии Ким стал не из-за кружки. И даже не из-за того, то от того за три метра разило персиком (хотя тот втирал что-то про корицу). Просто расслабленный Сонхва забил на свои (а на самом деле Хонджуна) обязанности и теперь тому всё приходилось делать собственноручно. А он, знаете ли, весьма занятой человек! Не просто так он назначил Пака себе в помощники! А тот теперь бессовестно отлынивал, только чаёк свой похлёбывал, строя мечтательную физиономию. Он даже Чонхо напрягать начал…       Не выдержав подобного поведения друга, Ким велел ему задержаться после собрания. - Объясни, в каких облаках ты вечно витаешь? – Джун грозно навис над другом, едва за Саном успела закрыться дверь. - А?       Хва поднял глаза от отчёта, который он должен был привести в порядок, но вместо этого сидел и малевал что-то на уголках. - Вот об этом я и говорю! – Ким вырвал из-под чужого карандаша папку и швырнул её на соседний стол. – Что с тобой происходит? Ты забил на учёбу, делами совета тоже заниматься перестал. Только сидишь и чаёчек похлёбываешь, как бабка старая. Что с тобой?       Сонхва откинулся на спинку стула и улыбнулся по-человечески, наверное, впервые за последнее время. - Я решил перевестись на другой курс, - он пожал плечами. - Чего? – Киму показалось, что он ослышался. – Ты… ЧЕГО?! - Ты же знаешь, почему я поступил именно на архитектурный, - дождавшись кивка, Хва вздохнул и продолжил. – Я решил, что бизнес отца больше не будет определять ход моей жизни. Меня всегда привлекало актёрское мастерство, так что я подал документы и перевожусь на театральный курс, начиная со следующего семестра. Мне назначили несколько дополнительных занятий в неделю, чтобы нагнать программу, поэтому я немного устаю и кое-что не успеваю. - Ого. Это… сильно. Разве не отец платит за твоё обучение? Он не взбеситься, когда узнает, что ты перевёлся? - К счастью, ему настолько на меня наплевать, что он не заметит этого до самого моего выпуска. - Ничего себе. Ты совсем не тот послушный и осторожный Сонхва, которого я знаю. Мне нравятся эти перемены. Только про свои обязанности в совете не забывай, ладно? - Вообще-то, это твои… -Так! Я, как президент, делегировал их тебе, мистер вице-президент! Не смей отлынивать.       Хва встал со стула и отсалютовал другу: - Как скажете, мой капитан. - Ну ты и придурок, Хва, - Хонджун улыбнулся и покачал головой.       Кое-как запихнув папку в шкаф, друзья вышли из кабинета и заперли дверь. - Но, если по честному, с чего такая резкая перемена в отношении к жизни? Ты же чуть ли не умирать собирался строго в тот день, когда папаша прикажет. Что изменилось? - Я просто перешёл с газировки на чай, - улыбнулся Пак, размахивая бесячей термо-кружкой.       Хонджун лишь фыркнул.       А оказалось, зря. Потому что уже к выходным, Ким склянчил у друга адрес заведения, где тому продали такой замечательно успокаивающий нервы чай. Ему, определённо, тоже не мешало бы успокоиться…       Проблемы Хва и Джуна – диаметрально противоположные. У первого нервы сдали от чрезмерного контроля статуса отца над его жизнью, у второго – от недостаточного контроля над собственной. Киму было жизненно необходимо контролировать все аспекты своей жизни настолько, что Уён как-то пошутил, что если бы тот был девушкой, у него бы даже месячные шли только тогда, когда Хон позволил бы. Даже тот «творческий беспорядок», что он сотворил в своей комнате в общежитии, был строго отконтролирован, ни одна кучка не валялась там, где не должна была валяться. Да, его комната вызывала у Сонхва желание обрядиться в скафандр, скупить все существующие в Корее моющие средства и навести там свой порядок. Но Хонджуну было комфортно в его беспорядке, он, как истинный гений, главенствовал над Хаосом. И не было там ничего столь критичного, просто незавершённые творческие и учебные проекты были распиханы по всем поверхностям…       Но ему было не достаточно того, что он знал происхождение каждой кучки, и даже дату и время, когда она образовалась, и темп прогресса, с которым каждая творческая задумка начинает обретать свою логическую форму. И полный контроль в учёбе его уже не радовал. Та же история со всеми многочисленными кружками и прочей лабудой, из-за которых Хон был занят почти круглые сутки и где всё тоже контролировал он. Ничего не приносило ему успокоения. Казалось, что всё крошится прямо в его руках, когда, на деле, всё было ровно так, как он и планировал. Ким решил, что у него проблемы с нервами и выделил примерно 20 минут, сбегая с собрания немного раньше, чтобы быстренько дойти до чайной лавки и успеть вернуться до начала кружка, который он вёл на пару с Юнхо. Тот бы справился и сам, но Джуну же надо всё контролировать…       Помещение было ровно таким, каким его описывал Сонхва, поэтому у парня не было сомнений в том, что он пришёл именно туда, куда нужно. Но вот вместо «великолепной, невероятно красивой и просто волшебной» (Ким даже пошутил, что Пак влюбился, в ответ на что старший только закатил глаза) рыжеволосой девушки за стойкой стоял высоченный, по меркам коротышки Джуна, широкоплечий мужчина. С красивым, но крайне неприветливым лицом. Единственное, что было схоже с описанием, данным Сонхва – рыжая шевелюра, но у мужчины волосы были прямыми, как рельса, а у девушки должны были быть кудряшки. - Эм, здравствуйте, - Хонджун осторожно присел на высокий барный стул (крайне неудобный, кстати, деревянный, даже без подушечки…), - я ищу Азалию…       Мужчина лишь фыркнул, повыразительнее Пака, между прочим, и отвернулся от посетителя, чтобы отхлебнуть чая.       Ким от такого обращения с клиентами порядком офигел. Он уже хотел затребовать жалобную книгу или позвать начальника хамоватого сотрудника, когда из задней части заведения послышался мелодичный девичий голос. - Рудольф! Куда ты подевался, кошара блудливая? Сказала же!..       Когда Хонджун обернулся на причитания, то забыл обо всём, что хотел написать про грубого работника, потому что своими глазами увидел ту самую… волшебную. Она, и впрямь, была как из сказки. Он мультик смотрел с похожим персонажем, только название забыл. - Ой, простите, - девушка учтиво поклонилась, - я не знала, что у меня посетитель. - А? – Ким немного выпал из реальности и не сразу понял, что девушка обращается к нему. – А, не переживайте, я только пришёл.       Она мило улыбнулась, но её улыбка растаяла, стоило ей увидеть за стойкой мужчину. - Вы не могли бы подождать ещё пару минут, пока я побеседую со своим… коллегой?       Джун кивнул, про себя решив, что он уже никуда не спешит. Юнхо же справится, правда? Тем более, он не планировал всё пропускать. Так, опоздает на пару… десятков минут. Ну, максимум на полчаса!       К его удивлению, девушка не просто позвала коллегу в сторону. Она, с самым грозным видом, зашла за прилавок и, схватив мужика за ухо, вытянула его оттуда и уволокла в ту же сторону, из которой сама только что явилась. Там она долго и с чувством ругала его за то, что появился в лавке в «таком виде». Ким немного поёрзал на стуле, начиная побаиваться оставаться с ней наедине. Но где-то в груди разрасталось тепло. Джун был в восторге от того, как маленькая, с виду хрупкая девушка так властно ведёт себя с огромным мужиком! - Ещё раз, прошу прошения, - нацепив на лицо дежурную улыбку, пропела Азалия.       В том, что это была именно она Хонджун не сомневался, Сонхва описал её достаточно детально. От поистине шикарной рыжей шевелюры до очень своеобразного вкуса в одежде. Ким, как будущий дизайнер, стилёк оценил на девяточку с плюсом, сам бы он такое на себя не надел, но девушке безумно шло. Придавало ей какой-то загадочности. - Чем я могу Вам помочь, господин? – Азалия немного склонила голову в бок, глядя прямо в глаза студента.       Джун пару раз моргнул, пытаясь вспомнить, зачем пришёл. Не девицей же любоваться! - М, - он опустил локти на столешницу. – Вы продали моему другу чай. Успокаивающий. И ему помогло, вот и я… - Хотите успокоиться? – вопрос прозвучал настолько серьёзно, что Хонджун даже вздрогнул.       Парень кивнул, искренне считая, что именно это ему и нужно.       Девушка вздохнула. - Как Вас зовут, господин? – она словно отплыла к огромному шкафу, будто книжному, украденному прямо из замка Чудовища из диснеевского мультика, но заставленного баночками-скляночками. - Это имеет значение? Мне просто нужен чай.       Азалия обернулась, являя ему самое оскорблённое выражение лица, которое Джун видел в своей жизни. - Я не могу просто продать Вам тот же чай, что и Вашему другу. Во-первых, потому что это чай может не подойти конкретно Вам. А во-вторых, я даже не подозреваю, о каком чае идёт речь… - Пахнет персиками, но Сонхва постоянно твердит о корице. - Сонхва? Ваш друг – Пак Сонхва? - Угу. - Вам нужно нечто другое, господин Ким Хонджун, Черный Османтус определённо не для Вас. Присядьте на диван, а я пока подберу что-то более подходящее. - Откуда Вы?.. - Сядьте. На диван.       И снова этот властный тон, которым она разговаривала со своим коллегой. У Хона мурашки стайкой пробежали вдоль позвоночника от восторга. С ним никто и никогда так не разговаривал. Возможно, он только что обнаружил свой новый фетиш.       Уже сидя на мягком диване, Хонджун задумался о странном чувстве, что возникало в нём, когда она, совершенно незнакомая ему девица, командовала им. И какое непонятное ему волнение зарождалось в животе, когда она мягко улыбалась ему, в ответ на его послушание. Было ли возможно, что стремящийся к контролированию всего и вся Хонджун, на самом деле мечтал отпустить поводья загнанной кобылы, которую гнал, сколько себя помнил, и отдать власть в руки другого человека? Чтобы кто-то командовал им и хвалил за послушание? Ему стало жутко любопытно и он решил проверить свою теорию.       Вскоре Азалия разместила на витражной столешнице чёрный сервиз с красивым мраморным узором и стала деловито наливать чай ему в чашку. - Думаю, Вам больше подойдёт Би ло чунь – зелёный чай из Китайской провинции Цзянсу. Название переводиться как «изумрудные спирали весны»… - Я не очень люблю зелёный чай, - пожаловался Хонджун, намеренно перебивая её, когда девушка только начала увлечённо рассказывать о чае. Получив в ответ грозный взгляд изумрудных глаз, который даже обездвижил его ненадолго, парень сглотнул и протянул свои ладошки к чашке. – Но, если Вы настаиваете, я обязательно попробую.       Лицо её сразу же смягчилось, и поясницу Кима, почему-то обдало жаром. Да он грёбанный извращенец, которого ведёт от простого взгляда! - А Вы не будете пить? – участливо спросил он, вместо чашки хватая предложенный ему десерт - медовик с ягодным сорбетом и медовой карамелью. На сладкое он бы согласился, даже если бы ему не налили чая. - Можете мне не верить, Ким Хонджун, но мне вполне достаточно того чая, что я готовлю. Иногда мне кажется, что вместо крови у меня по венам течёт чай. - Могу я всё-таки узнать, откуда Вы знаете, как меня зовут? Мы знакомы? Или Хва рассказывал обо мне?       Девушка в ответ лишь загадочно улыбнулась. После нескольких секунд молчания, студент понял, что чёткого ответа на свой вопрос он не получит. По крайней мере, не сейчас. Поэтому он решил попробовать насладиться чаем, от которого так завораживающе сладко пахло. Ему не хотелось этого признавать, но чай понравился ему с первого глотка, густой, насыщенный вкус, идеальная температура, ещё и с десертом сочетался идеально. - Итак? – Азалия нетерпеливо ждала вердикта клиента.       Джун, возможно, и хотел бы придраться к чему-нибудь, чтобы снова увидеть, как на дне изумрудных глаз загорается огонёк, только вмиг опустевшая чашка красноречиво говорила о том, что девушке удалось ему угодить. - Чай просто потрясающий. Вы просто волшебница, Азалия. - Вы мне льстите.       Пока Хонджун сидел и заедал тишину десертом (на самом деле, он просто не мог придумать, о чём можно было бы поговорить с девушкой), работница услужливо подливала ему чай. Кстати, напиток действительно помог ему расслабиться. Все тревожные мысли о дэдлайнах, нереализованных проектах и даже брошенном с толпой первокурсников Юнхо, отступили. Студент практически растёкся на мягком диване, разум словно затянуло пеленой. Ким ещё ни разу не ощущал себя подобным образом и пока не понимал, хорошо ему или плохо. - Вы обо всех клиентах так заботитесь? – спросил он, допивая чай. На самом деле, он и сам не совсем понимал, что именно он имел ввиду, но молчать было уже невозможно, потому что чай заканчивался, а десерт он слопал ещё на второй чашке.       Но Азалию вопрос ни смутил, ни удивил. Повернувшись к парню, она снова хитренько улыбнулась и ответила: - Только об особенных.       Ким от её слов загорелся, как новогодняя гирлянда. Он спешно, но предельно осторожно, поставил чашку на стол и опустил одну ладонь на колено девушки, что так призывно выглядывало из-под юбки. - И когда же я успел стать для Вас особенным? - Что Вы себе позволяете? – тихо, но строго спросила она.       И снова стайка мурашек пробежала по его спине. Его рука дрогнула и скользнула немного выше, едва ощутимо поглаживая кожу. - Вы не ответили на мой вопрос, - Хон придвинулся ближе и прошептал ей на ухо. – Мне очень любопытно.       Он был готов к любой реакции. Азалия могла залепить ему пощёчину и выставить за дверь. Могла позвать того огромного мужика, чтобы тот разобрался с обнаглевшим клиентом. Или вызвать полицию и обвинить его в домогательствах. Всё это было бы вполне логичной реакцией на его абсолютно нелогичное поведение. Но, вопреки всем его ожиданиям, девушка лишь стряхнула со своей ноги его ладонь и толкнула его в грудь, вынуждая улечься спиной на подушки. Уже через мгновение девица взобралась ему на колени и стала увлечённо играться со шнурками его толстовки. - Вы тоже не ответили на мой вопрос, Ким Хонджун. Почему Вы позволили себе распускать руки? - А особенным клиентам этого делать нельзя? - Только с моего разрешения, - она наклонилась к его лицу и выдохнула в самые губы. – А если Вы будете послушным и будете держать свои шаловливые ручонки при себе, я наглядно продемонстрирую Вам, каких привилегий Вы лишитесь, потеряв статус особенного клиента.       Глядя ей в глаза, Джун медленно завёл руки за голову и, для надёжности, сцепил пальцы в замок. - Хороший мальчик.       В следующую секунду Азалия впилась в его губы голодным поцелуем. Первым порывом Хона было обнять её и прижать к себе стройное тело, но он сумел сдержаться от этого. Её же руки пустились изучать его тело, начиная от самой макушки, где пальчики оттянули волосы до лёгкой приятной боли, до низа живота, где уже весьма очевидно натянулась ткань широких штанов. Хонджун плаксиво стонал в поцелуй, страдая от невозможности прикоснуться к девушке, которая меньше чем за час стала кем-то, кого он желал больше, чем чего-либо в своей жизни. Он вдруг вспомнил своего друга и смущённую улыбку, с которой он сухо и без подробностей рассказывал о времени, проведённом в лавке… - Сонхва тоже было запрещено к тебе прикасаться?       Азалия усмехнулась в шею, которую уже начала покрывать розовеющими следами укусов. - Зачем тебе? - Интересно.       И это была чистая правда. Хонджун не испытывал необоснованной ревности. Не завидовал тому, что Пак, а не он, повстречал таинственную девушку первым. Ему просто было… интересно. - Хонджун, - выдохнула она, выпрямляясь. Парень инстинктивно потянулся вслед за ней, но, к счастью, его ладони замерли в паре сантиметров от неё, так и не коснувшись. – Ты отличаешься от Пак Сонхва, он отличается от тебя. Чай, что я предложила тебе тоже отличается от того, что я предлагала ему. И то, что я хочу с тобой сделать, - голос опустился до шёпота, а тёплая ладонь нырнула под толстовку, поглаживая вмиг напрягшийся живот, - совершенно точно отличается от того, что я делала с ним. Такой ответ тебя устроит?       Ким порывисто кивнул. - Хорошо. А теперь, сними это, - она оттянула пальчиком его толстовку, - для меня. Будь хорошим мальчиком.       Оказалось, что Хонджуну ну ооочень хочется быть хорошим мальчиком, он даже свою любимую вещь чуть не порвал… Прохладный воздух ничуть не остудил его разгоряченное тело. - А ты не снимешь? – студент на пробу коснулся ворота её блузки, понимая, что, возможно, идёт против правил.       Азалия молча потянулась к пуговицам и почти моментально с ними расправилась. Хонджун хотел было её похвалить, но вовремя прикусил себе язык. Голодный взгляд принялся блуждать по полуобнажённому телу напротив, жадно впитывая каждую деталь, словно понимая, что это единственная возможность вот так ею насладиться. А когда он заметил татуировку, о которой ему рассказывал Пак… - Можно?       Его тихий вопрос звучит, как мольба, когда он тянет руку к чужой ладони. Девушка без колебаний позволяет ему взять её за руку, вызывая благодарный вздох. В отличии от Пака, который бегло увидел растительный узор на тонкой коже и восхитился, Хонджун внимательно изучал рисунок, поражаясь тому, как чётко выделены даже самые мелкие детали татуировки, как естественно она смотрится на руке и как хорошо сохранилась, несмотря на то, что, очевидно, была сделана давно. Ему понравился рисунок, особенно цветы, что были словно случайно вплетены в рисунок в разных местах. Все разные, некоторые видны чуть хуже остальных, но, без сомнений, красиво выполненные. - Очень красиво, - выдохнул он, отпуская руку. – Она что-то значит? - Даже больше, чем ты можешь себе представить. Ты хочешь и дальше любоваться, или мы можем продолжить?       Ким отдёргивает руки, давая понять, что готов ко всему, что было ему уготовано. И вот он снова уложен на подушки, а мягкие девичьи губы снова скользят по его коже, целуя каждый доступный миллиметр бледной кожи. Когда горячий язык коснулся соска, Хонджун вскрикнул и схватился обеими руками за обивку так сильно, что даже костяшки пальцев побелели. Ему, как мужчине, немного стыдно в этом признаваться, но соски у него очень чувствительные. Даже на смену погоды реагируют так бурно, что колени всех старушек в мире вместе взятые нервно курят в сторонке.       Поцелуи медленно спускались всё ниже, юркий язычок плавно очертил каждую мышцу на напряжённом животе, пока не был нагло остановлен поясом штанов. Ким уже напряг бёдра, чтобы помочь стянуть с себя мешающую ткань, но к его разочарованию (вселенского масштаба), рыжая головушка вновь устремилась вверх по его телу. - Азалия, чёрт возьми, - выругался он сквозь сжатые зубы, - ты хочешь, чтобы мои штаны истлели в районе паха?       Влажные от поцелуев соски были атакованы умелыми пальчиками. - Кто учил Вас так по-хамски разговаривать с дамами, господин Ким Хонджун? - она откровенно издевалась над нуждающимся парнем, пересев с его бёдер выше и проведя ногтями по груди. – Скажи мне, чего ты хочешь.       Каждое телодвижение девушки уже начинало причинять ему боль – Хон действительно ещё ни разу в жизни не был настолько возбуждён. Ему казалось, что он сейчас просто развалиться от невозможности получить желаемое. Разве можно так кайфовать от того, что телу не дают получить освобождение? Разве нормально получать удовольствие, сдерживая себя каждую секунду, когда всю свою жизнь ты просто брал, добивался, завоёвывал всё, чего хотелось? Могло ли его желание быть столь сильным только от того, что то был совершенно новый для него опыт? Или всё же решающую роль тут играла партнёрша? - Так и будешь молчать? – Азалия упёрлась ладонями в его пресс и потёрлась попкой о его выпирающий член. – Я могу так развлекаться ещё долго. - Пожалуйста, - Ким сглотнул и облизал пересохшие губы. - «Пожалуйста» что, милый? - Хочу кончить… - Будь немного конкретнее, Джунни. Как ты хочешь?       Студент застонал от безысходности. У него в голове слова не складывались в связные предложения. Объяснить, что ему было необходимо казалось непосильной задачей. Пока девушка бессовестно изводила его, имитируя толчки, бедный Хон отчаянно вспоминал хоть какие-нибудь слова, помимо «о, Боже». И это при том, что верующим парень не был. - Ты… в тебе… пожалуйста… - Хороший мальчик.       Как сквозь толщу воды, он слышал шуршание ткани, сопровождаемое невнятным шёпотом. Вздрогнул, когда чужая ладонь обхватила его член, и закричал, когда оказался полностью поглощён жаром чужого тела. Это было что-то невозможное. Невыносимое. Хонджун не мог сдерживать свой голос – всхлипывал, стонал, кричал… Без слов умолял позволить ему прикоснуться, тянул руки к желанному телу, едва не плача, получив отказ. - Жестока, - взвыл он, когда Азалия в очередной раз отмахнулась от его рук, - почему?.. Почему?.. - Потому что тебе это нравится даже больше, чем мне.       Она перехватила его руки, что снова тянулись к ней. Поочерёдно поцеловала раскрытые ладони, приласкала языком каждый аккуратный пальчик, глядя на парня так, словно он был самым вожделенным в мире угощением. - Не смей ничего делать.       Ким не смог даже кивнуть. Он завороженно наблюдал за тем, как её руки водили его ладонями по коже, вроде, позволяя, наконец, прикасаться, но не давая делать этого так, как на самом деле хотелось. Если бы она только разрешила, Джун бы уже поменял бы их местами, задал бы свой темп, быстрый, жёсткий, покрывая поцелуями фарфоровую кожу, сжимал бы её в своих руках так, что на теле бы остались следы, как напоминание о том сумасшествии, на которое она его подтолкнула. Но он мог лишь беспомощно лежать, глядя на то, как чужие руки управляют его руками, как его собственный член исчезает в чужом теле и как красивое лицо напротив искажается в наслаждении, а губы нашёптывают ему, какой он хороший мальчик. И от этих слов его вело сильнее, чем от плавного покачивания бёдрами. - Аза… лия, я… хмф… пож… - В чём дело? - Я почти… я… - Всё хорошо, Джунни, не сдерживайся.       К его величайшей радости, она опустила его руки себе на талию и кивнула, разрешая, наконец, ему сделать то, чего, как он думал, ему хотелось больше всего. Его ладони скользнули к ногам девушки, мягко погладили, после, сжали зафиксировав в одном положении. Ким стал подкидывать бёрда, резко врываясь в тугой жар, заставляя их стонать в унисон. Кончая, Хонджун запрокинул голову, подставляя горло под сладкие поцелуи, которым его тут же усыпала Азалия.       В голове – лишь белый шум. В теле – невиданная прежде тяжесть. Хон лежал на диване с закрытыми глазами, благодарно принимая почти невесомые ласки. - Ты в порядке? – раздалось у самого уха, за секунду до того, как проколотая множество раз мочка оказалась в плену горячих губ. - Ммм, - парень сладко простонал, сжимая ладонями тонкую талию. – Никогда бы не подумал, что мне так понравиться лежать бревном. - Ты просто очень мало о себе знаешь, сладкий.       Хонджун покинул лавку, когда на улице уже стемнело. Разумеется, закупившись чаем и приобретя себе термо-кружку, чёрную, с мраморным узором. Будут теперь с Хва чаёк вместе прихлёбывать. На телефоне обнаружилась целая пачка сообщений от Юнхо, который сначала переживал из-за отсутствия друга, потом успокаивал его, уверяя, что занятия проходят хорошо, и никто никого пока не убил, а под конец попросил передать привет марсианам, потому что другой объективной причины для пропуска собственного кружка, кроме похищения инопланетянами, он не видел. Ким даже от якудза отбился бы, если бы пленение ими грозило бы ему прогулом. Поржав тихонько над другом, студент отправил ему простое «ок» и продолжил не спеша идти в сторону общежития.       Азалия убрала со стола всю лишнюю посуду, оставив лишь две чашки красоваться на витражном стекле. Мужчина, которого ранее видел Ким, не скрывая своего присутствия, протопал из задней части лавки к дивану и грузно плюхнулся на мягкие подушки. И, да, он прекрасно знал, чем занимались ровно под его задницей менее часа назад. И нет, его это нисколько не смущало. Разобравшись с грязной посудой, владелица лавки вернулась к столику и опустилась на колени прямо у ног мужчины. - Как странно, правда? – тихо сказала она, глядя на чашки немигающим взглядом. – Неужели в этот раз они все встретились? Думаешь, такое возможно?       Она повернулась к собеседнику, который в свою очередь лишь пожал плечами. Ответ разозлил Азалию. - Мало того, что выперся на люди в этом облике, так ещё и беседу поддержать не хочешь! С тебя польза сегодня будет вообще?       Мужчина в ответ лишь раздражённо фыркнул и отвернулся. Но уже через секунду, Азалия почувствовал вес его ладони у себя на макушке…