Сон Минги

      «Эй, у кого есть планы на выходные? Мои родители укатили на Чеджудо! Хочу замутить крутую вечеринку!»       Минги даже не посмотрел на имя отправителя данного сообщения в общий чат потока. Ему второсортные тусовки осточертели ещё в старшей школе, когда он проводил каждый уик-энд со стаканом дешёвого алкоголя в одной руке и чьей-нибудь ягодицей в другой. Его всегда пытались затащить на сомнительные сборища, потому что студент был магнитом для девушек. Он был высоким, красивым, с хорошим, крепким телосложением и грамотно поставленной речью. Сон мог заболтать любую девчонку, часами декларировать переводы иностранных стихов на корейский, чтобы впечатлить ту, которая приглянулась, пусть даже на одну ночь.       Однако всё это парня уже давно не интересовало. Ни тусовки, ни связи на одну ночь. Как говорится, плавали, знаем. Из всех своих друзей Минги был самым опытным в отношениях с противоположным полом. И не только с противоположным. Пару раз он даже целовался с парнями, чисто ради эксперимента. И всегда убеждался в том, что он всё-таки по девочкам.       В школе Минги был весьма популярен, даже популярнее, чем сейчас – будучи студентом, членом студсовета и главным журналистом университетской газеты. Девчонки же всегда западают на спортсменов, да? Вот и Сона – капитана баскетбольной команды, не обошла стороной слава звезды спорта. Плюсом к этому были его хорошие оценки и немного хулиганский образ жизни. Он был из тех, кто совмещал курение и спорт, гулянки до утра и ночные зубрёжки… Спал с девчонками старше себя, иногда получал за это от их парней. В общем грёб всё, что мог. Черпал не просто ложкой, а прямо половником. А когда его отчитывали старшие – пожимал плечами и говорил, что времени побеситься у него немного, после поступления в вуз будет не до развлечений…       И оказался чертовски прав. Помимо учёбы и газеты на него свалились проблемы друзей, такие как абьюзивные отношения Ёсана, бесконечное нытьё Уёна и Чонхо (младшему вечно недоставало внимания хёнов, которых он буквально обожал), чьи-то бесконечные попытки хотя бы облапать Сана и так далее по списку. Минги был слишком преданным, чтобы махнуть рукой на своих друзей и пойти предаваться разврату на какой-нибудь вечеринке, когда он прекрасно понимал, что где-то в подушку рыдает Сонхва, потому что очередная барышня наговорила ему гадостей, не сумев стрясти с него денег. Или Хонджуна опять колбасит, потому что какой-то шов не так пошился. Короче, скучать по былым временам ему было некогда, чему парень был очень рад.       Однако, он заметил, что в последнее время его друзья вдруг перестали нуждаться в его помощи и поддержке. Все, как один. Даже на собраниях они сидели себе спокойно с термо-кружками, да чаёк попивали. Никто не ныл, не истерил… Минги даже думал, что он оглох, потому что настолько привык к нытью и воплям. А тут… каждая встреча проходила тише предыдущей… - Тебе не кажется это странным? – поинтересовался Сон у сидящего рядом Чонхо. - А? – младший поднял взгляд от телефона. – Ты о чём, хён? - Чего они притихли? Даже Юнхо на бывшую не жалуется…       Чон пожал плечами и снова уткнулся в игру. Если его хёны не пребывают в страданиях, чего ему париться? - Не понимаю, - уже скорее для себя, пробурчал Минги.       Возможно, у парня были свои заскоки, о которых он не привык рассказывать. При всей своей популярности, он часто чувствовал себя одиноко. Всё казалось ему проходящим и незначительным. Всё, кроме его друзей. Ему нравилось заботиться о них, в первую очередь, потому что он чувствовал себя нужным, бегая по их мелким поручениям или оказывая более серьёзную помощь. А когда они резко перестали нуждаться в нём, Минги начало казаться, что его бросили. Нет, вы не подумайте! Он был искренне раз за друзей, но с каждым днём они обращались к нему всё реже, всё время перешёптываясь о чём-то, к чему он не имел отношения, и это не могло не огорчать.       Как-то раз он пришёл вечером в общежитие, чтобы насладиться тишиной и, может быть, поиграть в новую игру, которую он ходил покупать с Чонхо (младшенький на неё подсел и уговаривал хёна начать играть вместе), но его планы были жестоко разрушены толпой гостей, собравшейся в их с Юнхо общей комнате. - Э?.. – только и смог он выдавить из себя. - О, привет, Минги, - весело помахал ему Ёсан, восседая на высоком стуле, рядом с творящим искусство Чоном. - Виделись уже, - хмуро ответил парень.       О тихом вечере можно было забыть… С трудом передвигаясь в тесном пространстве между своими друзьями, студент отчаянно искал свободный уголок, в котором он мог бы разместиться. Он и так почти всю комнату отдал Юнхо, занимая только кровать и половину шкафа, даже занимался в библиотеке, чтобы Чону было, куда свои художества девать. Но сейчас его постель была нагло оккупирована аж тремя бессовестными задницами в лице Сана, Уёна и Хонджуна. Троица, как обычно, о чём-то перешёптывалась и глупо хихикала.       Едва не наступив на какую-то картину соседа, Минги тихо матюгнулся сквозь сжатые зубы, и решил, что ещё одного человека комната не выдержит. Ему буквально негде было встать! Поэтому, помахав на прощание мечтам о захватывающей игровой сессии, Сон стал медленно продвигаться обратно к выходу. - Ты куда? – вдруг спросил Юнхо, заставляя всех присутствующих обратить внимание на крадущегося к двери парню. - Да… прогуляюсь, наверно… - Ты же только пришёл! - Не хочу мешать вам обсуждать новое увлечение, о котором вы мне не рассказываете, - ровным голосом сказал Минги, почти незаметно пожимая плечами.       То была чистая правда. Он не ждал, что ребята бросятся к нему с объяснениями или тут же расскажут, что же такого произошло с ними, что они разом забили на все свои проблемы и стали цвести пуще майской розы. Просто ему было некомфортно находиться с ними рядом и слушать их шушуканья не пойми о чём, но не иметь возможности самому вставить и слова. Он не злился, нет. Просто не хотел чувствовать себя лишним.       Юнхо как-то странно переглянулся с ребятами, будто переговариваясь с ними мысленно и обратил свой взор на старшего, что элегантно возлежал на его постели (давайте будем откровенны, всё, что делает Хва выглядит, как искусство). Пак отложил свой телефон и посмотрел прямо на вмиг напрягшегося Сона. - Минги-щи, не окажешь мне услугу?       Минги был удивлён тем, что место, в которое его отправил хён, было ещё открыто. В чайной лавке не было ни души, хотя на улице было полно народу. Сон тихонько вошёл, вздрогнув от приветственного звона колокольчика, и так же тихо двинулся в сторону прилавка, за которым никого не было. В любой другой ситуации он бы ушёл, но он не мог подвести своего хёна, который попросил купить ему какой-то особенный чай.       Из глубины заведения раздался чей-то крик и глухой стук, будто кто-то обо что-то ударился, и это заставило студента напрячься. Когда крик повторился, Сон собрал в кулак всё своё мужество и пошёл на звук. А что? Драться он умел, и, если где-то за углом его не ждала толпа из десяти вооружённых до зубов мафиози – он был уверен, что справится.       Он тихо крался по тёмному коридору, разминая кулаки, когда одна из дверей вдруг открылась, и из комнаты выбежал… кот? А следом вылетела какая-то подушка, но не попала в цель, позорно врезавшись в стену. - Ещё раз, Рудольф! Ещё один гребанный!.. Ой! – в дверном проёме появилась девушка и, увидев Минги, резко прервала свою пламенную речь. - Здрасьте, - парень помахал рукой. - Добрый вечер, - нервно оглянувшись по сторонам, девушка прикрыла дверь и медленно двинулась в сторону главного зала. – Я могу Вам чем-то помочь? - А, да!– Сон уверенно зашагал следом. – Мой хён отправил меня за чаем!       Девушка молча кивнула. Они вернулись в лавку и, устроившись на барном стуле, Минги стал наблюдать за тем, как она мечется от одного стеллажа к другому, едва не роняя банки с чаем… - Эм, это не моё дело, но, у Вас всё в порядке? – осторожно поинтересовался парень. - Что? Да, всё… всё хорошо, спасибо, - она отставила чай и провела ладонями по своим кудрявым волосам. – Простите, я забыла, какой чай Вы просили… - Я ещё не говорил… - О. - Честно говоря, я даже названия не помню, - Сон смущённо почесал затылок. – Но я могу позвонить Сонхва-хёну, чтобы спросить! - Не нужно, - слабо улыбнулась девушка. – Я помню, кто и какой чай у меня покупал, - она вновь вернулась к полкам и стала задумчиво водить указательным пальцем по банкам, в поисках нужной. – Вам нужен только чай для господина Сонхва? Или остальным Вашим друзьям уже тоже пора пополнить запасы?       Минги опустил локти на столешницу и немного подался вперёд: - Вы знакомы со всеми моими друзьями? - Не уверена, но имела удовольствие познакомиться с некоторыми из них, - она обернулась и, к лёгкому удивлению студента, в руках её не было банки, лишь небольшой бумажный пакетик. - Теперь я хотя бы понимаю, кто навязал им любовь к чаю. - Ну, что Вы, я никому ничего не навязывала, - пакет заварки опустился на прилавок перед Минги. – Просто я умею подбирать чай для своих клиентов, - она говорила тихо, почти шёпотом, словно они беседовали не о напитке, а о чём-то более… интимном. Её зелёные глаза смотрели на него с каким-то лукавым прищуром, и парень вдруг почувствовал себя немного загипнотизированным. - Может, Вы и мне что-то подберёте?       У Сона и так был довольно низкий голос, но на этой фразе его голос стал ещё ниже, и от этого лёгкая дрожь пробежала по телу его собеседницы. И это не осталось незамеченным. - Я попробую, - так же тихо ответила девушка. – Могу я узнать, как Вас зовут, господин? – спросила она, отступая. - Сон Минги. - Очень приятно, господин Сон Минги. Меня зовут Азалия.       Спустя минут десять перед студентом стоял симпатичный сервиз серого цвета, кусок лимонного пирога с шапочкой из безе, а чашка его была наполнена ароматным напитком. - Это точно чай? – уточнил он, с сомнением поглядывая на жёлтую жидкость. - Не судите по внешнему виду. Цзюнь-шань Инь Чжэнь – традиционный китайский чай, который подавали императорам. Он изготавливается из сырья высочайшего качества и требует тщательной обработки, чтобы обрести свои вкусовые качества. - Вы и хёнам моим лекции читали? – улыбнулся парень, делая первый глоток. – Это… волшебно… - Рада, что Вам нравится. И, да, я обязательно рассказываю своим покупателям о чае, который им предлагаю. - И Вы знаете историю каждого чая, что стоит у Вас за спиной? - А ещё тех, что стоят в подсобке и ждут, когда для них освободится место. - Впечатляет, - хмыкает Минги.       Обычно, в общении с дамами он любил пользоваться своим красноречием, но, что-то ему подсказывало, что подобный трюк Азалию не покорит. А ему захотелось покорить. Хотя бы вызвать ответный интерес, потому что у него интерес пробудился нешуточный… - Мне немного любопытно, - тихо говорил он, подливая себе чай, - за что Вы так кричали на своего кота? Ещё и подушкой в него запустили… - Это немного личное, - всё так же улыбаясь, она скрестила руки на груди, - но я кричала не на кота, а на своего брата. А кот просто пугается, когда мы ссоримся. - Так у Вас есть брат… - Есть. Огромный упрямый ребёнок, чьи давние проступки и их последствия до сих пор портят мне жизнь. - Так почему бы не позволить ему разбираться с последствиями его поступков самому?       Взгляд Азалии замер на каком-то предмете. Она долго молчала, словно тщательно обдумывала, что ответить студенту. Он даже успел решить, что ему стоит извиниться за неудобный вопрос, когда девушка вдруг посмотрела ему прямо в глаза. - Потому что, я продолжу страдать от этих самых последствий, если не исправлю то, что он натворил. - Я могу Вам как-то помочь? - Вряд ли. Да и зачем Вам это? - Ну-у-у, наверно, у меня что-то вроде комплекса, - разоткровенничался Минги, решив, что это было бы справедливой платой за её откровенность. – Я чувствую себя некомфортно, когда не помогаю кому-то. Даже за чаем для хёна выперся на ночь глядя. Я, честно, был на все сто уверен, что Вы уже давно закрылись, и я вообще зря из дома вышел. - И давно Вы стали замечать за собой этот комплекс, господин? – Азалия встала строго напротив него и опустила локти на столешницу, зеркаля недавнюю позу парня. - Не сказал бы. Я был не самым послушным ребёнком, - вздохнул он, отодвигая чашку в сторону и наклоняясь ближе к девушке. – Не слушался родителей и учителей, хотя учился неплохо. Тратил всё свободное время на развлечения. А с поступлением в вуз решил, что пора переставать быть таким эгоистом. Как-то так. - Вашим друзьям очень повезло, что на их стороне такой надёжный человек, как Вы, - и прежде, чем Минги успел вставить слово, добавила. – И я так говорю не потому что меня тронули Ваши слова, а потому что Вы пошли за чаем, даже не надеясь на то, что сможете его купить. Это доказывает то, что никакой Вы не эгоист.       Парень улыбнулся. Ему нравилось мнение Азалии о нём. Как и то, что она так честно его высказывала. А ещё ему начинала нравиться сама Азалия. Вот так сразу. На каком-то странном, инстинктивно-подсознательном уровне. И он был уверен в том, что это взаимно. Поэтому решил, что не станет упускать возможность стать ей, пусть хоть немного, ближе. - До скольки работает Ваша лавка? - Боитесь, что я Вас выгоню? - Нет. Просто хочу понимать, успею ли выпить ещё чая, или мне тоже стоит задуматься о покупке заварки и термо-кружки, чтобы насладиться чаем по дороге в общежитие.       Азалия, ничего не сказав, оттолкнулась ладонями от прилавка и стала отходить назад, не прерывая зрительного контакта. И Минги, почему-то, тоже встал, обходя препятствие, и решительно двинулся следом. Он абсолютно не понимал своего состояния и такой отчаянной необходимости сблизиться.       Будучи примерно в полушаге от того, чтобы заключить очаровательную владелицу лавки в свои объятья и притянуть к себе для поцелуя, парень вдруг замер. Кто-то мог бы подумать, что он внезапно осознал, насколько неуместно не только его нахождение за прилавком, но и само его поведение, но дело было далеко не в этом. Минги давал ей понять, что она ему интересна, но решать, будет между ними что-то или нет, будет именно Азалия. В этой тактике Сон был уверен, как и в том, что вызывает в своей новой знакомой то же томление и желание, что и она в нём. - Почему Вы последовали за мной? – Азалия, очевидно, знала ответ на этот вопрос, просто решила немного подразнить парня. - Подумал, вдруг Вам понадобится моя помощь, - он всё же преодолел разделяющее их расстояние и наклонился, упираясь своими большими ладонями в полку по обоим бокам от тела девушки. – Я ведь уже рассказывал, что испытываю необходимость всем помогать, да? Стеллаж такой высокий, а Вы такая маленькая. Вдруг Вы не дотянетесь до нужной вам банки. - У меня есть стремянка. И брат. Он довольно высокого роста.       Минги улыбнулся. Ему нравились подобные заигрывания, но его терпение быстро стало сходить на нет. Его это немного удивило, ведь раньше он мог часами вести подобные диалоги, завлекая девушку и полностью завладевая её вниманием, но он списал это на долгое отсутствие практики в общении с противоположным полом. - А теперь и я к Вашим услугам, - тихо, вкрадчиво произнёс Сон, наклоняясь ещё немного.       Он уже предлагался настолько откровенно, что, в случае отказа, было бы не только обидно, но и немного стыдно, за то что переоценил себя и свою привлекательность. - Я учту…       Долгожданное прикосновение губ едва не выбило землю из под ног студента. Ни секунды не медля, Минги ворвался языком в приоткрытый рот девушки, сплетаясь с ней обжигающем танце страсти. Так он решил обозначить их поцелуй, когда будет упоминать о нём в своих мемуарах. А он, поверьте, не забудет его упомянуть!       Не разрывая поцелуя, он подхватил Азалию на руки, вызывая восхищённый вздох, и стал, вслепую, пробираться в сторону дивана, который он заприметил ранее. Разумеется, подобное перемещение оставило пару синяков на его теле, но разве подобная мелочь могла иметь хоть какое-то значение, когда к его телу льнула фея? А её тонкие пальчики сжимали в кулак его волосы, оттягивая их до приятной боли.       На диван они почти рухнули, потому что Минги запнулся о ножку столика. К его чести, драгоценная ноша в его руках не пострадала. Более того, она, казалось, этого даже не заметила, ведь была увлечена тем, что избавляла парня от его странного вида рубашки. Он в долгу не остался и попытался стянуть с Азалии свитер. Но она оказалась проворнее и сняла его сама. Её груди тут же утонули в его ладонях, которые сжимали так нежно, несмотря на всю имеющуюся в них силу. Горячий язык рисовал круги вокруг ореола, прежде чем подразнить затвердевшую бусинку, чтобы после всосать её в рот. И снова её пальцы в его волосах, сжимают, оттягивают, поглаживают…       Его руки нервно дёргают юбку, пытаясь стянуть, но та упрямится и, несмотря на все усилия Сона, лишь немного сдвигается швом в бок. Парень рычит и опускается перед диваном на колени, чтобы, буквально, уткнувшись лицом в причудливый замок, снова попытаться избавить желанное тело от несуразной тряпки. Азалия ему не мешает, только наслаждается тем, как красиво перекатываются под его кожей мышцы, когда он напрягает руки, или как вздымается его мощная грудь от учащённого дыхания. Со стоном победителя, Минги разгадал таки головоломку и стянул с девушки юбку. - Знаешь, грех не воспользоваться таким положением, - хрипло сказал он, кладя ладони на её колени, мягко разводя их в стороны. – Вы ведь позволите, мэм? Он не знал, какого хрена ему вообще припомнилось это словечко именно в тот момент…       Блаженно улыбаясь, Азалия развела ноги шире: - Всё, что пожелаете, сэр.       О, Минги желал многого и разного, но решил начать с лёгких поцелуев по внутренней стороне белого бедра. Ладони снова скользнули к груди, накрывая собой упругие холмики и приятно массируя. Он недолго томил Азалию ожиданием (как и себя самого) и, осыпав её бёдра чувственными поцелуями, некоторые из них оставили свои отпечатки на коже, подобрался к той самой части её тела, ради которой он всё продолжать стоять на коленях. Её судорожный вздох был ему наградой, когда его губы уверенно накрыли её влажность, а язык приласкал самым кончиком чувствительный клитор. Минги был достаточно умел и очень скоро Азалия металась в его руках, умоляя то прекратить сладкую пытку, то не сметь останавливаться.       Под её разочарованный скулёж, Сон немного отстранился, чтобы полюбоваться на то, как порозовела от его ласк нежная кожа и, немного раздвинув влажные складки большими пальцами, вновь нырнуть между разведённых бёдер, высекая новый стон. Стоило ли говорить, что Минги обожал оральные утехи, и дарить удовольствие женщине ему нравилось даже больше, чем получать его? Поэтому он продолжил, пошло и с причмокиванием, вылизывать и выцеловывать её промежность, погружая пальцы в разгоряченное тело, очень ярко и подробно воображая на их месте кое-что другое.       Его собственное возбуждение уже давно требовало к себе внимания. Первое шевеление произошло ещё у прилавка, если быть точными. Но Минги мастерски игнорировал свой крепнущий член, искренне считая, что его собственное удовольствие второстепенно. И, хоть сдерживать себя становилось всё тяжелее с каждым стоном Азалии, он продолжал дарить ей наслаждение, совсем не думая о себе. - Минги, - донёсся до него её тихий зов, - пожалуйста… - В чём дело, милая? – его губы поднялись выше, осыпая кожу вокруг пупка мягкими поцелуями, а пальцы всё продолжали толкаться в её лоно. - Хочу тебя. - И я тебя хочу, - улыбнулся парень, прикусывая кожу на её животе. – Боже, ты меня просто с ума сводишь!       Решив больше не мучить ни себя, ни её, Сон поспешил снять уже порядком поднадоевшие джинсы сразу с боксёрами, являя себя во всей красе. Азалия воспользовалась предоставленной ей возможностью и жадно рассматривала каждый сантиметр идеального мужского тела. Крепкого. Сильного. Её глаза заметно увеличились, когда взгляд опустился на его плоть, и Минги не сумел сдержать смешка. Да, природа щедро одарила его не только ростом… - Скажи, если тебе будет неприятно.       Дождавшись кивка, Минги медленно вошёл в девушку и замер, давая ей возможность привыкнуть. Он не стал погружаться на всю длину, опасаясь, что причинит Азалии боль, и был готов прекратить и обойтись помощью своей правой руки, если она его об этом попросит. Но она молчала. И это пугало его не меньше. Она лежала, плотно зажмурив глаза, и дышала так часто, будто пробежала марафон за час. Её пальцы намертво вцепились в обивку дивана, что тоже не могла быть хорошим знаком. Сон ждал, мягко поглаживая бёдра, и внимательно всматривался в лицо девушки, надеясь уловить её следующую эмоцию, какой бы она не была. - Минги, - когда спустя почти вечность, она открыла свои глаза и посмотрела на него своими потемневшими от страсти глазами, парень чуть не рухнул, - поцелуй меня. Сейчас же.       Кто он такой, чтобы не подчиниться? Этот поцелуй отличался от предыдущих некоторой осторожностью, нежностью. Минги вообще вдруг превратился в олицетворение ласки, совершая медленные толчки и почти невесомо целуя губы. Он бессовестно игнорировал ногти Азалии, что впивались ему в спину и её горячие просьбы шёпотом на губах. Она умоляла его двигаться быстрее, жёстче, а он продолжал мучительно медленно погружаться в её тело, растягивая удовольствие.       Нетерпеливо рыкнув, Азалия попыталась подмять Сона под себя, но, разумеется, её попытка с треском провалилась, потому что Минги не сдвинулся ни на сантиметр. Ладно, немного сдвинулся – выпрямился, чтобы посмеяться над её трепыханьями. - Ты этого хотела?       Смиловавшись, он резче двинул бёдрами, погружаясь в девичье тело почти до конца. Азалия блаженно простонала и протянула к нему свои руки, чтобы обнять.       Лавка наполнилась неприличными звуками, стонами, всхлипами, шлепками кожи о кожу… Но им было бы плевать, если кто-то зашёл и застал их за этим непотребством. Они были слишком поглощены друг другом и погоней за общим наслаждением. Беспорядочные поцелуи Минги оставляли следы на тонкой шее, а коротки ногти Азалии – красные полосы на его широкой спине.       Пик накрыл двоих волной почти одновременно, и сразу лишил их последних крупиц силы, поэтому Минги рухнул прямо на девушку, будучи не в состоянии даже подумать о том, что может её раздавить. Приходя в себя, он чувствовал нежные руки на своих плечах и невесомые поцелуи в макушку, от которых улыбка сама расползалась на лице. Ему не хотелось говорить, просто замереть в этом моменте и наслаждаться этой негой.       Вернулся в общежитие парень поздно, пришлось подкупать консьержку дорогими конфетами, предусмотрительно купленными в круглосуточном, чтобы пустила. А войдя в свою комнату, он встретил сразу шесть хитрых прищуров, весьма прозрачно намекающих на то, что произошедшее в лавке не было ни для кого тайной.       Азалия с самым задумчивым видом прогуливалась вокруг низкого столика, заставленного пустыми чашками. - Остался только один, - прошептала она, кладя ладонь поверх изображения новолуния. – Не заставляй меня ждать слишком долго, малыш Чонхо.       Где-то в глубине лавки послышалось жалобное «мря»…