Запись седьмая. Первая ссора.

      Лето уходило от нас слишком быстро, я чувствовал это своим сердцем, но мне не хотелось просто сидеть и ждать. Ждать чего? Что лето уйдёт окончательно? Нет, нет, нет. Я не позволю моей слабой стороне завладеть мною, поэтому решил: живём один раз! И начал просто наслаждаться.       Знаете, что я очень люблю? Велосипеды и скорость. Почему? Не могу дать точного ответа, просто эти чувства, которые просыпаются во мне, когда мои руки крепко сжимают руль велика… когда я еду, мой мир словно сужается до маленькой точки, которая включает лишь меня и велик. Попутный ветер, который так и шепчет:       — Ну же, давай, увеличь скорость…       Этот же ветер приятно проходится своими невидимыми пальчиками по волосам, по лицу, желая мне ощутить свободу. Вспомнил! Свобода! Вот, что я чувствую, когда крепко держу руль…       В этот день мы с Катькой поехали кататься вдвоём, я старался не ехать слишком быстро, ведь она боялась, а оставлять её позади не хотелось. Возможно, Катька и не боялась бы великов, если бы не соседские собаки, которые кидаются на ноги. Ох блин… я выразился не так. Она не боится великов, а именно ездить на нём по деревне.       — Дёня, — начала она, когда мы проезжали старый, уже всеми забытый и заброшенный, магазин.       — М? — спросил её я, вглядываясь в её такие голубые и прозрачные глаза, в который раз ловя себя на мысли, что таких красивых глаз я больше никогда не увижу.       — Я недавно с Бабулей фильм смотрела, там дети тарзанку сделали, может и нам попробовать?       — Я не считаю это хорошей идеей.       — Это ещё почему? — немного с агрессией задала вопрос Катя, резко останавливаясь перед полем. Теперь она была настроена решительно, и мне не оставалось ничего, кроме как вздохнуть, ведь знал: если эта девушка чего-то хочет, то она это получит. Но попытка не пытка, поэтому я начал объяснять:       — Для тарзанки нам с тобой нужна очень крепкая верёвка, которой, прошу заметить, у нас нет и не наблюдается. Тем более у нас нет крепкого дерева, который бы выдержал наш вес. Да и это опасно! Что скажет твоя Бабушка, если ты сломаешь руку? А Мама? Они все будут безумно волноваться!       Катька тяжело вздохнула и прошептала еле слышно:       — За-ну-да…       И уехала. Одна. Без меня.       Я же не пытался её догнать, просто ехал позади, присматривая. Когда мы доехали до дома, она, не прощаясь со мной как обычно, соскочила с велика и побежала. А обнять? В тот день произошла наша первая ссора. И моё сердце было почти разбито, ведь я просто не хотел, чтобы она поранилась.       …       На следующий день да и через 2 дня она со мной не разговаривала, хотя я пытался. Ходил возле, как кот, пытался вывести на эмоции, постоянно говорил, однако она делала вид, что меня не существует, будто я ничто. Мне было обидно, досадно, но я проглотил это противные чувства и сказал:       — Давай сделаем твою грёбанную тарзанку. Её лицо сразу же заблестело от улыбки. Она была счастлива. А я? Я завёл для неё один коробок со спичками. И первая уже сгорела.