Часть 1

      Иногда Энни казалось, что Райнер специально оставлял ей самую сложную и неприятную работу, пока они с Бертольдом вдвоём занимались чёрт знает чем. Как будто он над ней издевался. И с чего бы вдруг именно он стал у них лидером? Энни не понимала некоторые его решения. Он часто действовал на эмоциях и плохо распределял обязанности. И, разумеется, больше всего грузил Энни. Не Бертольда, не себя самого, а Энни, хрупкую и нежную девушку, которая, между прочим, не особо-то и рвалась на остров. У неё были причины презирать Райнера ещё до прибытия на Парадиз, но после она стала его почти что ненавидеть. Ведь именно из-за него ей пришлось взять на себя ответственность, которую она была не в состоянии вынести, и теперь она никак не могла уснуть. Уже вторую ночь подряд.       Энни не мучили кошмары, как многих тут после нападения на Трост, но то, как кричал и плакал Марко перед смертью, просто разрывало ей сердце, напрочь лишая возможности поспать. Она с самого начала была настроена ко всем этим людям не негативно и не позитивно — просто равнодушно, но больше никогда в жизни не хотела бы видеть, как кого-то заживо поедают. Спасибо, хватило впечатлений из Сигансины. Энни достаточно насмотрелась на эти ужасы. Окровавленные пасти титанов, человеческие внутренности, которые, вопреки названию, были у всех на виду: валялись на тротуарах, были размазаны по стенам и крышам. Откушенные руки, ноги, головы. Половинки трупов. Да, она много такого видела в Сигансине, и её это не сильно волновало, хоть и было крайне неприятно. Но в этот раз съели человека, которого она знала, съели Марко, доброго и понимающего, хорошего лидера, который был для многих другом, пускай и не для неё. И съели его по её вине. Вот опять. Но теперь — по указке Райнера, даже не марлийского командования или по случайному стечению обстоятельств. Почему, интересно, не Бертольд, если он стоял рядом? Почему Энни? Очень сильно хотелось вмазать Райнеру, подпортить его милое личико, но «товарищи» не поймут. Поэтому ему неплохо так прилетало от неё на тренировках по рукопашному бою. Ни разу ещё Райнеру не удавалось уложить её на землю, хотя ей казалось, что он даже не старался. Опять как будто издевался над ней. Даже на тренировках. Нет, Энни точно вытрясет из этого подонка все ответы на вопросы. Уяснит для себя всё, что не понимает в нём и его решениях.       Прошло три часа с отбоя. Энни так и не уснула. Она поднялась с кровати, надела любимую белую толстовку и вышла на улицу. Ужасно болела голова от недосыпа и злости. Ей нужно было немного подышать свежим воздухом, остыть. И поплакать. Как же редко она себе это позволяла, но, может, это поможет ей справиться со всем тем мраком, который она переживала последние несколько дней.       Холодно. Энни бы не хотелось долго тут сидеть, но и лить слёзы рядом с девочками, которые могут не спать в это время, как и она сама, хотелось ещё меньше. Энни до ужаса некомфортно себя чувствовала, когда кто-то её успокаивал.       Девушка обошла здание и села прямо на землю, обхватив руками колени. Тут редко кто-либо ходил, значит, её не должны обнаружить и спрашивать, что случилось. Все считали Энни чуть ли не бессердечной и эмоционально недоступной, но это было не так. Стал бы бессердечный человек плакать из-за смерти сослуживца, тем более не самого близкого? Она всё чувствовала. Она хотела делиться своими проблемами с другими. Жаль только, не с кем. Не с теми, к кому старалась не приближаться лишний раз, не с Бертольдом, который, как ей казалось, был влюблен в неё, и уж тем более не с Райнером. Здесь она была одна. А дома, далеко за морем, её ждал отец, который мог бы её понять и пожалеть, если бы она захотела поделиться.       Где-то хлопнула дверь. Скрипнула лестница. Чёрт, и кому не спится в такое время? Было бы хорошо, если бы этот человек шёл не сюда, не в сторону Энни.       Нет, шаги раздавались всё ближе, и вскоре Энни пересеклась взглядом с тем, кого хотела сейчас видеть меньше всего. Это какая-то насмешка судьбы. Райнер остановился у противоположного угла здания, завидев Энни, и, вероятно, в свете костра он заметил её заплаканные глаза. Энни отвернулась. Не только чтобы скрыть слёзы, но и чтобы показать, что не намерена общаться с Райнером. Но когда это его останавливало? Вот и сейчас не остановило, и Райнер шёл к ней.       — Чего не спишь, Энни? — его бодрый голос уже начинал действовать ей на нервы.       «Неужели не заметил?» — пронеслось в голове девушки.       — Какая тебе разница? — пробурчала она, на что этот бугай только вздохнул и сел рядом.       — Если ты переживаешь по поводу Марко, то я тебе уже объяснял.       Чёртов телепат.       — Нам было необходимо его убрать, он знал наш секрет, — продолжал Райнер. — Ты ведь сама прекрасно понимаешь.       Энни молчала, стараясь сдерживать всхлипы. Браун ждал ответа и уходить явно не планировал, что очень раздражало девушку, и, если бы он продолжал сидеть и ждать, она бы точно сказала ему пару ласковых. Однако Райнер положил руку ей на плечо и спросил:       — Так что ж ты всё-таки плачешь? Скажи мне, вдруг я могу помочь.       «Всё же заметил», — мысленно цокнула языком Энни.       — Не можешь, — возразила она, скидывая его горячую, вопреки низкой температуре воздуха на улице, ладонь со своего плеча, но так и не повернув голову.       Райнер снова вздохнул, и Энни прямо-таки затылком чувствовала, как он мотает головой и потирает лоб, ничего не понимая. Это продолжалось несколько секунд, и вдруг Браун встал и протянул руку Энни.       — Пойдём-ка поговорим.       Энни по-прежнему не горела желанием что-либо с ним обсуждать, однако прекрасно знала, что он так просто её в покое не оставит. Поэтому, подумав минуту, она всё же поднялась, опираясь на руку Райнера, отряхнула белые брюки и пошла за ним.       Вдвоём они покинули территорию лагеря и вышли на поляну, где часто вместе с Бертольдом обсуждали информацию, которую удалось выяснить, и планы. Тут их точно не услышат. Несмотря на нежелание говорить с кем бы то ни было, в этом месте Энни чувствовала себя раскованнее и была даже готова разложить Райнеру по полочкам, что её не устраивало. В конце концов, раз он сам привел её сюда, значит, наверное, был готов к этому диалогу, а он с самого начала обещал быть непростым.       Поляну освещал лунный свет. Полнолуние, на небе ни облачка, поэтому обоим было хорошо видно друг друга. И Энни чётко видела безразличие в глазах Райнера. Так зачем он, чёрт возьми, делает вид, что заботится о ней? Зачем весь этот спектакль? Он лидер, ему достаточно отдавать Энни команды и не мешать, просто не обращать внимания. Но нет, он стоял и смотрел на неё с тем самым раздражающим безразличием в глазах.       Этим холодным взглядом прекрасных тёпло-зелёных глаз.       — Не стой ты, присаживайся, — Райнер показал ей на пень, так и не сводя с неё взгляда.       Энни села, сложив руки на груди, и только после этого Райнер опустился на большую груду брёвен напротив. Ей больше не хотелось смотреть в его глаза: смысла не было, ведь ответов там она точно не нашла бы. Но это — не единственная причина. Ей почему-то стало стыдно, и она сама не имела ни малейшего понятия почему. Потому что показала товарищу слёзы и, следовательно, свою слабость? Потому что считала его глаза красивыми, как, впрочем, и его самого? Потому что не видела в них сочувствия, которое, возможно, искала, сама того не понимая? Может, всё сразу сыграло роль? Ох, хотелось бы Энни знать ответ. Ну, круто, что не покраснела, на том спасибо.       — Так что ты хотел от меня услышать? — начала она первая, пыталась заглушить чувство стыда.       — Прежде всего хотел убедиться, что тебя так расстроила именно ситуация с Марко.       Энни скрипнула зубами.       — Допустим, да, но что с того?       — Твои чувства ставят под сомнение успех нашей миссии.       — Мои чувства? — девушка всё же посмотрела на Райнера, подняв бровь. — Позволь напомнить, это ты заставил меня снять с него УПМ, хотя рядом был Бертольд.       Энни вдруг поняла, почему сердилась на Райнера и хотела ему врезать. Дело не в очевидной несправедливости. Нет. Это, само собой, имеет место, но именно воспоминания о том, как умер Марко, подсказали ей истинную причину: она просто невероятно его боялась. Боялась его разъярённого взгляда и громкого рычащего голоса. Боялась, что он убьёт её, несмотря на общую миссию и несмотря на то что знал об её обещании отцу вернуться живой. Она просто боялась, вот и всё. То, как Райнер кричал на неё, удерживая Марко на месте, и то, каким грозным он выглядел… От этого осознания Энни была готова расплакаться ещё раз. Нет, нельзя. Нужно держаться.       И в глазах Райнера в этот же момент промелькнуло что-то, кроме скуки. Энни не могла распознать этот взгляд. Что же это? Непонимание? Чувство вины перед ней? Или она все же смогла уколоть его, напугать так же, как он её, хоть и в миллион раз слабее? В любом случае, казалось, его броня дала трещину, и теперь можно было строить диалог.       — И что?       Всё же это было непонимание. Рано радовалась, Энни.       — Ты мог заставить его. Почему именно я?       Молчание. Очень сильно хотелось задать еще несколько вопросов, но к миссии или Марко они никакого отношения не имели. Это касалось исключительно отношения Райнера к Энни, но она знала, что честного ответа не получит и просто так разрыдается. Словно её вообще должно волновать, что он думает, и словно имеет к нему какие-либо чувства. Ни в коем случае. Девушка всеми силами пыталась убедить себя в этом.       По-видимому, Райнеру не очень-то и нравился её вопрос. Эмоции в его глазах всё ещё тяжело было прочитать, но он будто заранее сдался под напором собеседницы, занимая оборонительную позицию, и опустил взгляд на землю. С чего бы это?       — Иначе ты не делаешь, что нужно, — сказал Браун тише.       — Ты и не пытался иначе со мной говорить, — настало время Энни вести диалог, и она не собиралась отступать. Сегодня она всё у него спросит. Справится со своим страхом. Он никуда не денется. А потом можно будет и в рожу дать, если ответы её не устроят. — Не забывай, что у нас одинаковый статус и положение в обществе, что тут, что дома. Будь так добр, говори со мной на равных.       — Хорошо, Энни, я понял, о чём ты, — Райнер поспешно кивнул, — но если ты считаешь, что мне решение об убийстве Марко далось так легко, то ты ошибаешься.       — Я не об этом тебя спрашиваю. Почему я, а не Бертольд?       «Нет, Райнер, сегодня ты мне всё скажешь. У тебя нет выбора.»       Парень всё же поднял глаза на Энни, и теперь они оба прожигали друг друга взглядом, а ей всё сложнее было сдерживать слёзы. Она сама не знала почему.       — Он следил, не идёт ли к нам кто еще. А ты подошла очень вовремя.       Неправда. Почти все люди были на стене, титаны тоже проходили редко, потому что им нечего было искать в пустом городе. Бертольду не за чем было следить. Просто Марко не повезло, и когда Райнер его схватил, объявились титаны. Прямо рядом с ними.       — Хватит отговорок. Не очень-то он был занят.       Райнер ничего не ответил, только снова отвернулся. Энни едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Ей было до ужаса обидно за себя, невыносимо горько от осознания еще одного убийства, совершённого ей, и безумно стыдно, что она не могла справиться со своими эмоциями. Так отвратительно она себя ещё никогда не чувствовала. И она понимала, что Райнер заметил её состояние, но не могла даже предположить, что он собирается делать. Именно делать: отвечать он, очевидно, не хотел. Впрочем, парень не заставил себя долго ждать. Браун шумно выдохнул, встал и сделал шаг к Энни. Теперь их разделяло лишь очень небольшое пространство, и он коснулся бы Энни, если бы решил протянуть руку.       — Ладно, я понял. Это сильно по тебе ударило. Прости, что взвалил на тебя работу не по силам. Я не хотел причинять тебе боль.       Ну врёт ведь. Девушка не видела его лица, но была готова поклясться, что не увидела бы там и капли раскаяния, а сказал Райнер это только для того, чтобы прекратить этот разговор и перевести диалог в другое русло.       — Нет, Райнер, ты ответишь на мой вопрос! — вскрикнула Энни, разгневанная его попыткой уйти от ответа. Она сама не заметила, как ударила кулаком по распиленному поперек бревну, обозначавшему столик, и теперь из её руки торчали занозы. — Спрашиваю ещё раз: почему я, а не Бертольд?       — Да потому что я на дух тебя не переношу! — рычание Райнера звучало очень угрожающе, и Энни поёжилась от страха, смотря ему в глаза. — Мне не нравишься ты и твое вечно хмурое лицо! Я ненавижу твои односложные ответы. Мне нравится выводить тебя на эмоции, — он засмеялся, — именно поэтому ты мне и не нравишься, ты же всегда выглядишь недовольной. И мне нравится видеть тебя напуганной и расстроенной. Да какой угодно, но не скучающей! И я заставил снять УПМ с Марко именно тебя, потому что мне нравится, когда ты страдаешь. Довольна?!       Что ж, это сработало. По щекам Леонхарт катились слезы, и она опустила голову, желая их скрыть, хоть и понимала, что он всё видит. Ну и ладно, ну и пусть радуется. Она не видела его, и, честно говоря, не так уж и сильно ей это нужно было. Какая вообще разница, о чём он думал, что испытывал к Энни? Теперь ей не хотелось спрашивать у него что-либо ещё, все вопросы отпали сами собой. Ответ, который дал Райнер, был вполне себе понятным и исчерпывающим. Какая разница, что он чувствовал, если она должна была волноваться только о том, что чувствует она. А она всё ещё боялась, все ещё презирала Брауна, все еще хотела ударить. Просто удивительно, как в таком симпатичном и приветливом с виду парне могло умещаться столько желчи? Впрочем, внешность никогда не была чем-то действительно важным. И Энни ни в чем не ошибалась: он специально давал ей худшие задачи и на самом деле издевался над ней.       Райнер снова сел напротив, тяжело дыша и подпирая голову рукой. Как будто не был доволен результатом. У него ведь получилось, он получил то, чего добивался, почему он злится? Энни не понимала. Она боялась поднимать голову и смотреть на него: вдруг он скажет что-то ещё настолько же неприятное. Но любопытство взяло верх. Она рукавом толстовки вытерла слёзы, убрала волосы за ухо и слегка подняла голову. То, что девушка увидела в глазах Райнера, никак не походило на радость, скорее на страх и разочарование. Судя по всему, он не хотел говорить ей это. Возможно, это даже не было правдой, как и всё, что он когда-либо говорил ей раньше, но его выражение лица все равно жутко сбивало Энни с толку. И она решила рискнуть.       — Это ведь неправда, да? — в её голосе не было надежды или каких-то ожиданий, только подозрение.       Райнер удивлённо поднял брови и посмотрел на неё.       — С чего бы вдруг? — угрожающе произнес он, стараясь придать своему выражению лица пугающий вид. — Разве похоже, что я вру?!       У него не получилось. В глазах читался испуг, и с этой гримасой злости на лице он выглядел не как воин, а как напуганный котёнок. Энни не боялась его в этот момент. И даже плакать больше не хотелось.       — Почему ты тогда так напуган? — Энни встала, чтобы казаться выше. Она вздохнула, не желая больше задавать бессмысленные вопросы. — Хорошо, если у тебя есть ко мне какие-то претензии, говори сейчас. Мы обсудим. Или ты скажешь то, что хочешь мне сказать на самом деле, или мы никогда не будем общаться нормально, а нам ещё чёрт знает сколько торчать на этом острове. Решать тебе.       — Мне нечего тебе сказать!       — Тогда зачем ты привел меня сюда?! — Энни повысила голос в ответ.       Переживания по поводу Марко были лишь предлогом.       Он молчал. В его зелёных глазах Энни больше не видела и капли злости, только… стыд? Он медленно повернул голову и взглянул на девушку. Она ждала ответ, все ещё смотря в его глаза, одновременно с этим доставая занозы из ладони. Она уже расковыряла руку до крови, но они оба понимали, что она не собиралась превращаться в титана, её раны не были угрозой для него. Впрочем, чего ему вообще бояться? Даже если она превратится, ничего не сделает. Они всё ещё партнёры, у них одна цель и одни методы.       Райнер не был дураком, он осознавал, что лучшего времени, чтобы обсудить все недосказанности, не будет, тем более после тех его странных слов… Энни знала, но не поторапливала его с ответом. Всё так же ждала и доставала щепки из ладони.       — Просто… — Браун всё же заговорил, но его голос не был таким звонким и бодрым, как раньше, — я не знаю, что правда, а что ложь. Я не различаю. Мне очень страшно выполнять нашу миссию, потому что ребята, — он кивнул в сторону лагеря, — верят нам, они считают нас друзьями, и я не хочу их предавать. Но мы должны. И ты… — он задумался, — да просто меня бесит, что ты не пытаешься с ними дружить. Я не понимаю. А ещё произошедшее в Тросте… Я ведь должен был сломать стену Роза, но сначала Эрен, потом Марко… Я запутался. Прости, наговорил лишнего. «Ах, так это, значит, мои чувства мешают миссии, да?» — подумала девушка и покачала головой.       Энни вздохнула, но не с облегчением. Она и раньше знала, что смерть Марселя и понимание, что люди острова такие же, как они сами, подкосило его, но не ожидала, что настолько сильно. Впрочем, Райнер никогда и не говорил ей об этом, и Леонхарт не удивилась бы, узнай, что Бертольд был в курсе всего этого.       — Вот оно что. Ну, что сказать, тебе в любом случае придется решить. Мы здесь, — она тыкнула пальцем ему в грудь, — по твоей прихоти. И твоя задача как лидера — вернуть нас с Бертольдом домой. Даже если мы не добьёмся победы. Ну а мы в любом случае должны постараться и принести хоть какие-то результаты.       Он кивнул.       — Да. И я действительно соврал тебе, прости. Я не испытываю к тебе никакой ненависти. Просто мы не понимаем друг друга, — он встал, и теперь их разделял один шаг, — и никогда, наверное, не поймём.       — И всё же твои слова я запомню.       Сказано было это абсолютно серьёзно.       За это время Энни уже успела достать все занозы из ладони, а рана затянулась, не оставив и следа. Райнер усмехнулся и с теплотой посмотрел на неё. Они снова товарищи. Внезапно для девушки он снял с себя форменную куртку, оставшись только в своей любимой зелёной футболке, и накинул ей на плечи.       — Возьми, сегодня холодно.       Опять эта фальшивая забота? Или как воспринимать этот жест?       — Это было необязательно, — она взглянула ему в глаза в надежде, что он заберёт куртку обратно, хоть и не хотела этого где-то в глубине души как минимум потому, что она действительно замёрзла.       — Нет, вернёшь, когда придём в лагерь.       Энни с благодарностью кивнула и произнесла:       — И всё же я хотела попросить, — Райнер вопросительно глянул на нее. — Перестань оставлять самое сложное мне. Надоело. Распределяй обязанности поровну.       Браун отвёл глаза.       — Постараюсь, — он замялся. — На этом всё? Всё обсудили?       — Да.       — Тогда пойдем-ка обратно, — он глянул на свои наручные часы, — уже половина второго. Давно пора спать.       Энни очень хотелось верить, что бессонница больше её мучить не будет, как и мысли о Марко. Тем не менее, она кивнула, и они направились к казармам. Шли молча. Девушка то и дело косилась в сторону товарища, чтобы увидеть его глаза и попытаться угадать, о чём он думает, но он был слишком высок для неё, и, чтобы увидеть его лицо, ей нужно было повернуть голову. Какой-то внутренний барьер мешал ей это сделать. На самом деле, его рост даже нравился ей. В конце концов, Райнер действительно был красив, и Энни даже начинало казаться, что именно поэтому она больше не сердилась на него. Да-да, и правда, внешность никогда не имела значения, ну да. Внутренний голос отчитывал её за это, и она только тихонько фыркнула. Райнер или не заметил, или не стал комментировать. Ну и чёрт с ним. Но также Энни очень сильно напрягало что-то, ещё один незаданный вопрос, но какой — секрет даже для неё самой. Она никак не могла вспомнить, что хотела спросить у Райнера. А последний даже не подозревал, что вопросы у Энни не закончились.       Вернувшись в лагерь, Энни сняла куртку, поёжилась от холода (казалось бы, как такая тонкая ткань могла согревать) и вернула её владельцу. Райнер не стал надевать её, только кинул короткое «спокойной ночи» и пошёл к себе. Спустя пару секунд Энни поймала себя на том, что наблюдает за его удаляющейся фигурой. С чего бы это? Она пожала плечами и зашла в здание.       Леонхарт так и не уснула ночью, но думала уже не о Марко. Она обдумывала всё, что только что произошло. В голове девушки крутилось нескончаемое количество вопросов, и тот самый главный вопрос, который она не могла вспомнить, всё же посетил её снова.       Да, это вряд ли было совпадением…       Какого хрена Райнер вышел на прогулку так поздно ночью?