Глава 3.

С начала основания Мехмедом II и до правления Сулеймана Великолепного стены Топкапы повидали многое. Они видели столько горя, крови и слёз, что ни один великий учёный не смог бы сосчитать. Не зря многие старые и мудрые калфы, которые смогли дожить до преклонных лет в этом дворце говорили юным пленницам, что этот дворец давно окрашен в алый цвет. Не ради забавы, чтобы посмеяться над испуганными лицами, а ради предостережения. Не все девушки воспринимали эти слова всерьёз и вскоре про них забывали, а вспоминали лишь когда бились в предсмертной агонии. Лишь тогда, перед смертью, они начинали понимать одну неотложную истину — если ты слаб и хочешь жить, избегай любого столкновения с членом династии и не отсвечивай. Это правило понимали немногие. Те, кто за несколько лет не уяснили эту правду жизни либо высылались в Старый дворец, либо умирали. Третьего не было дано. Те же, кто могли выстоять и не сломаться в этом дворце достигали власти. Но было ли это наградой для них? Многие султанши, забытые всеми и живущие в нищете в Старом дворце сказали бы нет. Никакая власть и никакое богатство не стоит смерти твоих сыновей. Хюррем-султан не понаслышке знала, что значит потерять родных и именно поэтому она так яростно выгрызала себе дорогу к власти, ведь султанша давно уяснила, что без неё не сможет защитить своих детей. Она с самого детства имела твёрдый характер и большую силу воли. Во всех играх заводилой была именно она, однако во дворце этих качеств было мало. Мало было иметь лишь это. И она поняла и приняла это, постепенно, через слёзы и унижения, потери и убийства, становясь тем, кем стала сейчас — непобедимой. Однако была ли она такой на самом деле? Сама султанша была уверена в этом. Ведь она стала не просто одной из обитательниц дворца, она пустила в нём свои корни, заполнила его всего собой, она стала олицетворением дворца. Но людям, как простым существам подчиняющимся воле Всевышнего, свойственно ошибаться. И даже всемогущая Хюррем-султан склонна была склонна к этому. Она понадеялась на то, что султан быстро опостылеет к новой наложнице и вернётся в объятия верной и любящей хасеки, как и было со всеми женщинами до этого, ведь падишах выбирал новых хатун лишь для развлечения на одну или две ночи, но султанша просчиталась. Юная и очаровательная итальянка надолго засела в сердце и уме повелителя. Хюррем-султан схватилась слишком поздно, когда девушка уже понесла.

***

После счастливого, хоть и не для всех, завершения этого ужасного инциндента с похищением новорождённой дочки Михримах-султан, жизнь Топкапы вернулась на круги своя. Луноликая дочь падишаха и Рустем-паша вскоре вернулись в свой дворец, но отношения, которые итак были холодными заметно начали трещать по швам. Если раньше дочь падишаха молча сносила брак и нелюбимого мужа, то сейчас она могла закатывать скандалы на глазах у слуг нисколько не беспокоясь о репутации мужа в их глазах. Евнухи и калфы, простые хатун, прислуживающие султанской особе, и янычары, охраняющие покой паши и султанши, все до единого знали, что дочь падишаха ни во что не ставит своего мужа. Рустема, который был готов терпеть любые выходки любимой жены это впервые очень глубоко ранило, хоть он так и не осознавал в полной мере, что их брак никогда не станет удачным, надеясь на чудо. Но чуда не произошло. Ни через месяц, ни через год, ни через два года. С каждым днём их отношения накалялись, оба были в совершенной изоляции от всего происходящего за пределами их дворца, так как были поглощены своими проблемами и несчастьями. И вот настал день, которого боялись или жаждали, который должен был предрешить судьбу нескольких людей. У Мелике-хатун начались роды. Гонец доставил столь печальную весть во дворец Михримах-султан ровно после обеда и вскоре дочь султана отдала немедленный приказ запрягать лошадей и готовить карету. Съедающее сердце чувство вины заполнило всё её существо. Она понимала, что по сути своей бросила мать, полностью окунувшись в свои заботы, а ведь той наверняка было намного хуже. Михримах устремила глаза в окно кареты и вздохнула. Про себя она решила, что больше не будет думать о Рустеме. Теперь все свои силы она бросит на помощь матери и братьям.

***

Стены дворца звенели от голосов. Обеспокоенных, радостных, гневных, равнодушных голосов. Все эти голоса перекрывал один самый звонкий, кричащий от боли. Никогда ещё Мелике не испытывала столь разрушающей, абсолютной и непостижимой боли. Она кричала, металась по подушкам, кусала губы, рыдала и совершенно ничего не слышала и не видела из-за пелены вставшей в глазах. Кто-то пытался смочить ей лоб холодной водой, но она отшвырнула от себя полотенце вцепившись в чью-то руку. Этот кошмар длился шесть часов и судя по всему даже не близился к концу. Повитухи лишь разводили руками в ответ на вопрос Хатидже-султан об удачном исходе родов. Все были словно на иголках и пытались себя чем-то занять. Чилек бегала за водой, Саназ сидела рядом с роженицей и пыталась облегчить её муки, Хюррем сидела в своих покоях с Михримах напряжённо ожидая новостей, султан Сулейман делал колье для любимой Мелике, а Хатидже ходила по покоям, размышляя о дальнейших действиях. Если родится девочка или произойдёт выкидыш, то ей придётся снова бросать все силы на поиск новой фаворитки для султана и в этот раз всё будет намного сложнее, ведь Хюррем будет бдительнее. На помощь сестры надеяться не стоит, ведь ей не известны её мотивы. Скорее всего Шах-султан будет молчать, но стоит продумать и другой вариант, так как та может принять сторону Хюррем. Тем временем в покоях помимо запаха крови и чувства страха началась появляться надежда. Повитуха крикнула, что начала появляться головка малыша и все сбежались к кровати. Прошло совсем немного времени, но для присутствующих это стало вечностью. Послышался плач и в руках у повитухи оказалось два кричащих комочка.