Часть 2

Утреннее пробуждение в своих собственных покоях для Мелике было самым сладким и желанным чувством за последние четыре года. Едва только она открыла свои слипшиеся от крепкого сна веки и пошевелилась, осматривая интерьер своей новой обители, двери отворились и из них вышли две девушки, неся на подносах кувшин и полотенца для умывания. После всех утренних процедур юной икбал предстояло выбрать одеяние. Служанки уже вынесли все платья, которые имелись в арсенале девушки и теперь покорно стояли, ожидая её выбора. Взгляд фаворитки упал на пудренно-розовое шёлковое платье с еле заметным вышитым принтом и она указала на него. Пока Мелике укладывали волосы, она незаметно разглядывала своих служанок. Та черноволосая, что сейчас держала в руках украшения, приглянулась в гареме ей самой первой. Миловидная и спокойная девушка ко всем относилась с должным уважением. За всё время своего существования во дворце, Саназ ни разу не была замечена в конфликтных ситуациях, в отличие от Чилек, которая сейчас творила на голове Мелике очаровательную причёску. Эта блондинка просто обожала сплетни и ссоры, нередко становилась не только их участницей, но и зачинщицей. Эта весёлая и легкомысленная девица всегда была в центре внимания из-за своего неукротимого нрава. Изначально Мелике не хотела брать её к себе в услужение, однако Айсун-калфа настояла на её кандидатуре, объясняя это тем, что она всегда будет в курсе всех новостей, донося их до своей госпожи чуть ли не самой первой. Утренняя рутина подошла к концу и икбал удовлетворённо разглядывала себя в зеркале. Всё-таки не зря она послушала Айсун. Служанка не только будет хорошо собирать все сплетни и новости, но и умело делать причёски. Чилек ушла за блюдами и напитками к завтраку, а Саназ осталась в покоях. Мелике удобно расположилась на тахте, окидывая взором покои. Взгляд остановился на служанке, которая неподвижно стояла около двери. — Саназ,— окликнула девушку Мелике — подойди. — Слушаю госпожа. — Присядь,— она указала рукой на подушки, которые лежали около около тахты — откуда ты? — Из Албании госпожа. — Албанка значит.— Девушка на некоторое время задумалась.— Сколько тебе лет? — Семнадцать, через три месяца восемнадцать. — Как долго ты тут? Я прежде тебя не видела. — В Топ-Капы я всего месяц. До этого я жила и проходила обучение во дворце Эдирне. — Ясно. Значит ты не очень хорошо знаешь дворец и его обитателей? — Девушек в гареме я хорошо знаю, а из Османской династии я видела только вас и Хатидже-султан. — Саназ смущённо потупила глаза. Мелике улыбнулась. Эта стеснительная девушка ей нравилась. — Саназ, я предлагаю тебе дружбу. Служанка удивлённо подняла глаза на икбал. — Ты согласна быть моим другом? — Конечно госпожа, это честь для меня. — Воскликнула девушка моментально поднявшись, чтобы поцеловать подол платья. Её порыв остановили две руки, схватившие её за предплечья и не позволившие девушке наклониться. — Ещё чего. Даже не смей думать об этом. Ты теперь мой друг. Отныне, когда мы остаёмся вдвоём обращайся ко мне по имени. На лице Саназ заиграла счастливая улыбка. Никто из девушек гарема ещё не предлагал ей дружбы, а тут будущая мать наследника. Двери в покои с грохотом отворились и в покои влетела Чилек с подносом . — Госпожа я такое узнала! Мелике и Саназ стремительно поднялись. — Весь гарем гудит словно улей. — Ну говори же, не томи. — девушка выжидающе смотрела на служанку. — Новорождённую дочь Михримах султан похитили. Подозрение упало на Нигяр калфу. — Чилек хатун удовлетворённо улыбнулась, видя какое впечатление произвела на двух девушек эта новость. — Как похитили? И причём здесь Нигяр? Её давно в Стамбуле не видели. С чего вдруг вдруг на неё подозрение упало? И какое отношение она имеет к дочери султанши? Ерунда какая-то. — Вот и все подумали, что ерунда. А потом нашли её серьгу под кроваткой маленькой госпожи. — О Аллах, какой ужас. Надеюсь с малышкой всё будет в порядке.— Мелике инстинктивно притронулась к животу. — Аминь.— хором ответили служанки. — Чилек ну что же ты стоишь? Поставь блюда на стол, нашей госпоже нужно немедленно позавтракать. Матери будущего шехзаде нужно хорошо питаться. Саназ протянула руки к подносу, чтобы помочь Чилек быстрее управиться . — Госпожа, нам бы не помешали ещё несколько девушек. Мы не успеваем выполнять свои обязанности. — Саназ кивнула, соглашаясь с Чилек. — Скоро во дворец привезут рабынь. Я возьму ещё несколько себе в услужение, не беспокойтесь. — Мелике улыбнулась попутно отпивая щербет. Завтрак был на редкость вкусным. И не удивительно, ведь он был делом рук Шекера-аги, который готовил лишь для династии. Для простых гёзде и уста работали другие повара, ещё не набравшиеся достаточного опыта или которые не блистали выдающимися успехами в кулинарии. Мелике наслаждалась своим первым днём в собственных покоях. После завтрака она планировала зайти в гарем и пообщаться с девушками. Понемногу нужно было налаживать хорошие отношения. Как и говорила Айсун калфа, никогда не знаешь кем потом окажутся эти самые простые рабыни. Возможно потом в будущем они ей понадобятся. В гарем Мелике решила взять с собой только Саназ. Чилек же предстояло заказать несколько новых платьев, так как совсем скоро икбал не будет влезать ни в одно из имеющихся нарядов. Хасеки рвала и метала, после того как узнала о похищении её первой и любимой внучки. Не раздумывая она отправилась во дворец Хатидже султан. В пути у неё ни разу не возникало вполне логичных вопросов: зачем это сёстрам султана или что им может дать это похищение? Во дворец она ворвалась бурей сметающей всё на своём пути. Первым её изречением был вполне очевидный для такого случая вопрос который она обратила к Шах-султан. — Госпожа, где моя внучка? Шах и Хатидже непонимающе переглянулись. Далее последовал не очень приятный для обеих сторон разговор, который мог бы закончится тем, что Хюррем выволокли бы из дворца стражники, но та вовремя одумалась, кинув на прощание уничтожительный взгляд и обещание страшных пыток для Нигяр, с помощью которых узнают зачинщика этого ужасного происшествия. Почти в это же время, в Топ-Капы, в покоях своей матери, Михримах-султан ходила из стороны в сторону под обеспокоенные взгляды Афифе хатун и Гюльфем. Опухшее лицо и красные от пролитых слёз глаза придавали госпоже Луны и Солнца очень болезненный вид. Душа её рвалась на кусочки от ужасных сцен, которые ей рисовало воображение. Увидев вернувшуюся матушку, султанша метнулась к ней. — Матушка! — Михримах, пока новостей нет, но не бойся. Ей некуда сбежать. Её обязательно найдут. — Мама кто отдал приказ? Хатидже султан, Шах султан кто? — Не думай сейчас об этом. Повелитель сделает всё что нужно. — Хюррем султан подбадривающе улыбнулась дочери, но это не подействовало и Михримах резко обернулась, обращаясь к Гюльфем. — Гюльфем хатун иди к ним скажи: если с головы моей доче ри упадёт хотя бы один волосок, я обрушу на них весь мир. — Хватит Михримах, хватит.— Хасеки попыталась успокоить дочь, но это не помогло и Михримах начала лепетать что-то бессвязное, а её ноги задрожали, предупреждая о предстоящем обмороке. Ужасные волнения и несколько истерик, случившихся в один день, в конце концов довели её до беспамятства. В гареме было очень шумно. Все обсуждали последние новости, не замечая фаворитку. Оглянувшись, Мелике заметила две свободные подушки и двинулась к ним. Рукой пригласила Саназ сесть рядом. Некоторые девушки стали потихоньку замолкать, поглядывая на икбал, другие начали посмеиваться и что-то шептать друг другу. — Мелике хатун! — выкрикнула самая смелая девушка. — А правда, что ты чёрной магией занимаешься? Не боишься кары Аллаха? — Кто тебе такое сказал хатун? Как язык повернулся? — Внутри Мелике всё бушевало от этой несправедливой сплетни. — Врёшь. Иначе как ты тогда Повелителя в себя влюбила? Он только на Хюррем султан раньше смотрел. А теперь и думать про неё забыл. Не зовёт к себе в покои. — Отовсюду послышались звуки одобрения и едкие смешки. — Не слушай их. — Произнесла Саназ. — Им лишь бы тебя задеть. Пошли отсюда. — Саназ взяла под руку Мелике, уводя ту из гарема. По пути в покои они встретили Айсун калфу. — За что они так со мной? Я им ничего не сделала. — Ты ещё такая наивная. — Сказала Айсун калфа, которая направлялась в гарем, чтобы успокоить разбушевавшихся рабынь. — И невинная. — Прибавила она с заметным сожалением в глазах. — Тут действуют законы природы. Выживает сильнейший. Пример Хюррем султан. Не принимай слова рабынь близко к сердцу. Они пустышки. Дашь им деньги и они будут тебя любить. Помни, тебе нужно иметь с ними хорошие отношения. Не ссорься. Уходи достойно. Так поступают благородные госпожи. Ну а потом можно отомстить. И ведь никто не будет тебя подозревать. Потому что ты не ссорилась. Ты приняла оскорбления, не отвергая и не подтверждая их. Ты поступила, как настоящая госпожа. — Хорошо Айсун. Я всё поняла. — Мелике благодарно улыбнулась за данное наставление. — Молодец. А теперь у меня для тебя хорошая новость. Султан ждёт тебя сегодня вечером на ужин. Дворец всегда был центром жизни Стамбула. Он был как источником счастья, богатства и власти, так и источником бед и несчастий. За время своего существования он был местом взлётов и падений стольких людей, что и подумать страшно. Менялись люди, должности, правила, но неизменным оставалось лишь одно: в этом месте выживает лишь хитрейший, мудрейший, умнейший, ну и наконец. Сильнейший. Нигяр такой не была. Точнее была когда-то. А потом влюбилась. Да так сильно, так страстно, что её совершенно не волновал тот факт, что мужчина женат. На сестре султана. Она забыла совершенно обо всём и с головой отдалась этому безумию. Вскоре появился плод их любви. Дальнейшие события потрясли всю династию. Нигяр стали ненавидеть. Вскоре она и сама поняла , что любовь ослабила её. Сделала из неё жертву. Ей стали пользоваться, шантажируя её той самой любовью, которой она отдала всю себя. Ну а потом она начала сходить с ума, от того, что у неё ничего не осталось. Даже ребёнка забрали. А может быть и убили. Во время исполнения приказа Шах султан она увидела малышку. Такую маленькую, такую невинную. Словно Эсманур. В голове что-то щёлкнуло и вот она уже не в спальне Рустема с занесённым над ним ножом, а на пристани с кричащим свёртком в руках. Судьба была к ней жестока и в этот раз. На краю обрыва, стоя перед сотней янычар и сжимая в последний раз мягкую ткань детского покрывала, она отдала девочку. А после бросилась в бездну. Сожалений не было. Была пустота. Пугающая пустота и воспоминания. А после темнота.