Часть 15

Пятью минутами ранее. Гермиона стояла на пороге кабинета профессора зельеварения. Впервые за долгое время она не решалась войти. Казалось, что за пол года отработок между ней и Снейпом установился хрупкий, почти незаметный баланс – негласный мир, нарушать который было бы безумием. Но сегодня этому миру суждено было рухнуть. Она знала, что Снейп не в настроении. Сперва ссора с его единственной дочерью, затем это занятие с Гарри оклюменцией. Это не могло не выбить из колеи даже такого невозмутимого человека, как он. А если он поймёт, что она теперь знает всю правду… В таком случае, Гермионе уже можно было заказывать поминальные пироги. Но самое неприятное – ей было не с кем этим поделиться. Конечно, была Алиса – эпицентр всей этой бури, но Гермионе казалось, что та держит на нее обиду. Хоть и не показывала виду. Да и разве уместно жаловаться девушке, у которой отец – Северус Снейп? Жизненной ситуации хуже просто не придумать. Гермиона пыталась в последние три дня найти в происходящем что-то положительное, хоть крупицу. Она надеялась, что хотя бы с дочерью профессор более терпим. Что для нее он не только язвительный, жесткий, пугающий, но и… заботливый? Но после рассказов Алисы стало очевидно – никакого теплого общения между ними нет. Просто пустота. Ей было жаль Алису. Потерять мать, быть отвергнутой отцом – и по сути остаться лишь с бабушкой… Как у Невилла, кстати. Они могли бы сойтись на этом, но, как оказалось, Алису привлекали мужчины постарше. Возможно, даже Сириус. Сириус и Алиса? Мысль сама по себе не была шокирующей. Гермиона не была ханжой. В волшебном мире возраст не играл столь важной роли. Но Сириус годился Алисе в отцы! Хотя… если эти люди действительно испытывают чувства друг к другу, что в этом плохого? Она попыталась примерить ситуацию на себя. Если бы ей понравился мужчина значительно старше? Кто бы это был? Римус? Нет, слишком мягкий, порядочный. Хоть и умный, но… не в ее вкусе. Хотя Рон тоже добрый и честный. Почему же тогда ей казалось, что от взрослого мужчины она ждет чего-то другого? Сириус? Как вариант. Он веселый, харизматичный, уверенный в себе. Но уж слишком безалаберный. Хотя… Рон тоже такой. Она мыслит двойными стандартами? Снейп? Мысль пронзила ее сознание, и Гермиона вздрогнула. Снейп? Строгий, саркастичный, отважный. Умный. Харизматичный. А голос у него… иногда он звучал так, что по коже пробегали мурашки. В редкие моменты, когда этим голосом он не поливал ее ядом. Она тут же отогнала мысль. Нет, это невозможно. Он никогда не изменится, а она… она всегда будет любить Рона. Глубоко вдохнув, Гермиона собрала всю свою решимость и постучала. — Войдите, — раздался низкий голос. В кабинете пахло зельями. Но было что-то еще…тяжёлое и давящее. Снейп стоял у стола, спиной к ней, перебирая бутылочки с ингредиентами. — Грейнджер, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы опоздали на сорок три секунды. Гермиона невольно замерла. Какая у него мужественная и красивая спина... Она тут же одернула себя. Так, Грейнджер, успокойся, отчисти свой разум. Вдох... Выдох... — Что с вами, Грейнджер? — Снейп вдруг резко повернулся, его черные глаза впились в нее пронзительным взглядом. Она почувствовала, как дыхание сбилось, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В голове у Гермионы взорвался поток мыслей. Какие у него глаза… Такие же, как у Алисы… Как я раньше не замечала?.. Гермиона, прекрати, не думай об этом… Вдох… Выдох… Но дыхание не спасало. Грудь сдавило так, будто на неё наложили заклятие Удушения. Она не могла отвести взгляда от его лица. Снейп медленно прикрыл глаза, глубоко вдохнул, а затем, словно через силу, выдохнул. Он раздражённо провёл ладонью по лицу, потом сцепил пальцы, словно сдерживая желание разнести в клочья ближайший предмет. Он снова открыл глаза — холодные, бездонные, полные презрения. Она поняла. Он видел. И теперь ждал. Гермиона чувствовала, как напрягаются мышцы, как хочется сжаться в комок и исчезнуть. Снейп лениво сложил руки за спиной, чуть наклонил голову, его пальцы медленно поглаживали рукава мантии. — Грейнджер, ну скажите мне, почему вам не сидится спокойно? — его голос был пропитан ядом. Он шагнул вбок, неторопливо, будто оценивая жертву. — Почему вы, Поттер и Уизли вечно суёте свой грязный, любопытный нос в то, что вас совершенно не касается? Гермиона инстинктивно попятилась, но он тут же шагнул вперёд, сокращая расстояние, заставляя её застыть. — Ах да, вы же не можете удержаться. Разумеется. Ваш величайший ум не мог пропустить возможность разгадать ещё одну тайну. Она задрожала. — Вы считаете себя такой проницательной? Такой умной? Он медленно обошёл её, как коршун, лениво проведя пальцами по столу рядом, затем резко постучал по дереву кончиками пальцев, будто осуждающе. — Но скажите, Грейнджер… вам хоть раз приходило в голову, что некоторые тайны не для вас? Её дыхание стало прерывистым. Он склонился ближе, его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Или вы думали, что сможете разгадать всё, и вам за это будет приз? Она сглотнула, но во рту было сухо. Снейп резко выпрямился, сцепил руки за спиной и медленно отошёл. — Что вы ожидали? Слезливую историю? Трогательное признание? Может быть, семейную драму? Он усмехнулся, легко проведя пальцами по гладкой поверхности стола, затем резко сжал кулак, будто злясь сам на себя. — Вы мне напомнили, Грейнджер, почему я ненавижу детей. Гермиона вздрогнула, но вместо того, чтобы замолчать, резко подняла голову, и в глазах её сверкнуло возмущение. — Я уже не ребёнок, — выпалила она. Снейп замер. В комнате воцарилась тишина. Затем он медленно развернулся, и его губы исказила презрительная усмешка. — О, правда? — он растянул слово, словно пробуя его на вкус. Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Да, правда. Снейп склонил голову набок, изучая её взглядом, словно оценивая качество товара на рынке. — Очаровательно. Просто восхитительно. Он сделал ещё один шаг, и Гермиона заставила себя оставаться на месте. — И в каком же возрасте, Грейнджер, вы решили, что стали взрослой? Он неторопливо сцепил пальцы перед собой, его глаза вспыхнули ледяной насмешкой. — В тот момент, когда осознали, что вас… влечёт к мужчинам старше вас? Она покраснела, но подбородок упрямо вздёрнулся. Снейп прищурился, внимательно наблюдая за её реакцией. — Или в тот момент, когда вы, маленькие дуры, решили, что взрослый мужчина может увидеть в вас что-то ещё кроме молодости? Она сжала зубы, чувствуя, как её злит этот тон — снисходительный, ядовитый. — Вам кажется, что вы взрослые. Он склонился чуть ближе, его голос стал низким, почти мурлыкающим. — А на самом деле… вы просто дети, играющие во взрослую жизнь. Он резко развернулся, мантия взметнулась за ним тёмной тенью. — Ах, Грейнджер… Молодость? — он усмехнулся. — Она быстро уходит. Снейп сделал неторопливо плавный круг вокруг неё. — А что у вас ещё есть? Она чувствовала, как её пальцы впиваются в ткань мантии. — Ничего. Слёзы подступили к глазам, но она не отвела взгляд. Снейп чуть склонил голову, наблюдая за ней. — Взрослый мужчина не увидит в вас ничего. Он вдруг медленно наклонился, приблизив лицо к её уху. — Кроме как способ развлечься. Она задохнулась. — Трахнуть, если говорить прямо. Снейп резко развернулся, отошёл, будто ему наскучила эта беседа. — Да, они более опытные, чем ваши слюнявые сокурсники. Её дыхание сбилось. — И да, Грейнджер… вам понравится. Он не сводил с неё взгляда, замерев, давая словам осесть. А затем, неожиданно для неё самой, он снова оказался слишком близко. — Но после этого ничего не будет. Он почти шёпотом произнёс: — Дальше… пустота. Она вздрогнула. Снейп выпрямился, ухмыльнулся и отстранённо смахнул несуществующую пылинку с мантии. — Уж поверьте… я вам это говорю, как мужчина постарше, — процитировал Снейп дочь. Гермиона не отвела взгляд. Она чувствовала, как колотится сердце, как хочется убежать… но она не убежит. Снейп заметил это. И усмехнулся. Он хлопну в ладоши. — Ну что ж, Грейнджер, — голос снова стал ледяным, отрезвляющим. — Развлеклись? Теперь возьмите тряпку и займитесь делом. Гермиона моргнула, всё ещё находясь в тисках напряжения. — Вы… что? Снейп лениво махнул рукой в сторону полки с пузырьками. — Отработка, Грейнджер. Вы здесь не для того, чтобы играть в взрослую жизнь. Вы здесь, чтобы драить котлы. Она стиснула зубы. Сердце всё ещё бешено колотилось, в груди закипал гнев, но она молча схватила тряпку. Снейп наблюдал за этим с усмешкой. — Вот так-то лучше, — пробормотал он. — Наконец-то ведёте себя как взрослая. А у Гермионы из головы не выходила фраза "И да, Грейнджер… вам понравится." Фраза прозвучала резко, раздражённо, почти брошенная наотмашь. Будто это было нечто очевидное, не заслуживающее ни внимания, ни пояснений. "Вам понравится." Сердце замерло, а потом больно ударило о рёбра. Её бросило в жар, и она не знала, это от злости или от чего-то ещё. Она не хотела думать об этом. Но мысли не спрашивали разрешения. Что он имел в виду? Почему он вообще это сказал? Откуда он мог знать? Снейп ненавидит её. Он только что её унижал, издевался, говорил мерзкие вещи, а она сидит тут и… Её пальцы судорожно сжались на подоле мантии. Рон. Она любит Рона. Он добрый. Заботливый. Да, неуклюжий, да, иногда ведёт себя как болван, но он её. Они с ним… Они же… "Вам понравится." Гермиона зажмурилась, вцепившись ногтями в ткань. Стыд душил её, липкий и обволакивающий, сдавливал горло. Как можно думать об этом? Снейп презирает её. Он только что назвал её дурой, говорил о её глупости, о том, что взрослые мужчины видят в таких, как она, только… Она сглотнула, чувствуя, как жар поднимается к ушам. Это была просто грубость. Просто попытка её задеть. Он сказал это со злости. Он не думал об этом. Он не придавал этим словам никакого значения. А она? Она теперь не могла выкинуть их из головы. Снейп сел за стол и небрежно перелистнул эссе. — Ни о той информации, что вы прознали, — произнёс он спокойно, не поднимая глаз, — ни о нашем разговоре никто знать не должен. Гермиона резко кивнула, боясь, что если заговорит, голос её предаст. — Хотя истину про мужчин постарше можете донести до моей дочурки, — лениво добавил он. — Ей не повредит. Она вздрогнула. И снова. "Вам понравится." Ей было отвратительно от самой себя.