Часть 18

— Герми, — позвал Рон, бережно сжимая её в объятиях. Она вздрогнула, словно её резко выдернули из другого мира, и посмотрела на него. — Да? — Ты в последние дни постоянно где-то там, — он ткнул пальцем вверх. Гермиона нахмурилась. — Я про облака, — пояснил он с лёгкой усмешкой. Она чуть смущённо улыбнулась, но не знала, что ответить. В последние дни в её голове царил хаос, и она никак не могла разобраться с тем, что чувствует. Она сидела здесь, в гостиной, в тёплом полумраке, в руках книга, в камине потрескивают угольки. Рон рядом, его руки надёжно обнимают её, защищая от всего мира. Казалось бы, всё идеально. Но почему тогда в голове так шумно? Почему её мысли снова и снова возвращаются к нему? К Снейпу. Он заполнил слишком много пространства в её голове. Она узнала о нём слишком много. И от этого в груди поселилось странное, щемящее чувство. Любопытство? Трепет? Нет, не влюблённость, но что-то… что-то похожее. Она не могла понять, почему так остро реагирует на его присутствие. Почему при воспоминаниях о нём у неё перехватывает дыхание. Может, потому что он стал частью тайны, которую она хочет разгадать? — Аууу, — протянул Рон, помахав рукой перед её лицом. Она моргнула, возвращаясь в реальность. — Прости, я задумалась, — пробормотала она. — Это я заметил, — он приподнял бровь. — О чём? — Да так… перед экзаменами волнуюсь, — выдала она первое, что пришло в голову. Рон усмехнулся. — Гермиона, ты же Гермиона. Ты сдала бы все экзамены ещё два года назад, если бы тебе разрешили. Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Спасибо за доверие в мои способности, но мне правда есть о чём беспокоиться. — Как-то уж слишком, — он задумчиво посмотрел на неё. — Если честно, ты меня немного пугаешь. В последнее время ты другая. Гермиона напряглась. — В каком смысле? — Не знаю… Ты будто всё время не здесь. Смотрю на тебя — а ты где-то далеко, в своих мыслях. И не просто переживаешь из-за учёбы, а прям серьёзно зациклилась на чём-то. Она отвела взгляд. — Просто слишком много всего навалилось. — Может, дело в отработке у Снейпа? — вдруг предположил он. — В прошлый раз ты пришла странная. И с тех пор не особо изменилась. Гермиона замерла. Он снова попал в точку. — Да, он в последнее время не в духе, — выдавила она, пытаясь говорить как можно более будничным тоном. Рон фыркнул. — Как будто он вообще когда-то был в духе. Она тихо усмехнулась. — Ну, ты же понимаешь… — Гермиона, — вдруг серьёзно сказал он, чуть крепче сжимая её ладонь. — Если он делает что-то… ну, не знаю, неприятное, если он как-то давит на тебя — ты ведь скажешь мне, да? Она посмотрела на него. Такой родной, такой заботливый. Он, наверное, даже не представлял, о чём она на самом деле думает. Как же стыдно было осознавать, что она, лёжа в его объятиях, думает о другом человеке. — Скажу, — тихо ответила она, глядя в его синие глаза. — Обещаешь? — Обещаю. Он внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь что-то прочитать в её лице, но потом просто улыбнулся и чмокнул в макушку. — Ладно. Главное, не перенапрягайся, хорошо? А то ты у меня скоро взорвёшься от всех этих мыслей. Она улыбнулась, впервые за весь день ощущая хоть какую-то лёгкость. — Постараюсь. Рон подтянул плед повыше и поудобнее устроился рядом, устраивая её голову у себя на плече. — Давай просто полежим, — предложил он. — Без лишних мыслей. Она вздохнула, закрывая глаза. — Давай. Но в глубине души она знала, что это ненадолго.

***

И это действительно было ненадолго. Прошло всего несколько часов, и вот она снова здесь. Перед дверью кабинета Великого и Ужасного. Она постучала, и ледяное "Войдите" пронзило её, как кинжал. Она вошла. — Мисс Грейнджер, — голос был ровный, но в нём уже звучала эта едва заметная, язвительная нота. Он сидел за столом, равнодушно перелистывая записи. Как будто она не стояла перед ним, сжатая в комок напряжения. Как будто её не было вовсе. Но стоило ему поднять взгляд, и мир перевернулся. Всё её тело сотрясло током. Чувство было странное — смесь страха, волнения и чего-то, от чего кожа покрывалась мурашками. Оно было в каждом нерве, в каждом вдохе, в каждом ударе сердца. Снейп прищурился. — Мисс Грейнджер, долго ли вы собираетесь стоять на пороге, изображая истукан? Её пальцы дрогнули, но она всё же сделала шаг вперёд. Но как только она снова встретила его взгляд, это ощущение охватило её с новой силой. — Грейнджер, — его голос был низким, опасным. — Предыдущая отработка ничему вас не научила? Он плавно поднялся, и ей показалось, что комната стала теснее. — Например, тому, что не стоит пялиться на меня, когда не контролируете свои мысли? — прошипел он. Он двигался медленно, но в этом движении была угроза. — Воспитательная беседа и чистка котлов вас не просветили? — шаг вперёд. — Я, помнится, уже прощал вам Амортенцию. Верно? Вы ушли почти безнаказанной после такого. Он был слишком близко. Гермиона почувствовала, как её ладони вспотели, дыхание стало коротким, а где-то внутри расползлось что-то горячее, пугающее и волнующее. — Не кажется ли вам, Грейнджер, что моё терпение не безгранично? Она отступила. И наткнулась спиной на дверь. Снейп был так близко, что её грудь поднималась в такт его дыханию. Её кинуло в жар. — Грейнджер, включите наконец свой великолепный ум и хотя бы закройте глаза. — Он скривился, словно его тошнило. — Ваши мысли сами лезут мне в голову, и это… отвратительно. — Какие методы мне использовать, чтобы выбить этот срам из вашей головы? Он склонил голову, изучая её, словно редкий образец в лаборатории. — Может, отчислить вас? — усмешка. — Ах да, увы, мне этого не позволят. Он словно смаковал её реакцию. — А может, запустить слух? — его голос был бархатным, обволакивающим. — О, это точно чему-нибудь вас научит. Такой позор. Он сделал ещё шаг. — Или… — его тон изменился, стал почти насмешливым. — Может, исполнить ваше самое заветное желание? Он подался вперёд, и её спина вжалась в дверь. Гермиона задохнулась. Воздуха было достаточно, но ей казалось, что она задыхается. И тогда Снейп вдруг резко отступил. — Грейнджер, очнитесь, дура! — его голос прорезал её, как нож. — Вас это должно было напугать. Она глотнула воздуха, но вдруг произнесла: — Меня это и напугало. Он поднял бровь. — Правда? Забавно. Ваше лицо выражало совершенно иные эмоции. Щёки вспыхнули предательским румянцем. — Обманывать можно было раньше, — он прищурился, — но не сейчас. Он резко отвернулся, и этот разрыв связи ошеломил её. — Я наказываю вас не за ваши… "чувства", — он почти выплюнул это слово, — а за вашу глупость. Он развернулся, и её снова пригвоздило к месту. — Как можно держать свой разум в таком открытом состоянии?! Вы же понимаете, Грейнджер, что, будучи рядом с Поттером, вам не удастся избежать войны? Её сотрясла дрожь. — Что вы будете делать, когда вас поймает Тёмный Лорд? Ммм? — его голос был холоден, как острый клинок. — Сразу же выложите ему всё на блюдечке? Гермиона сжала кулаки. — Я буду заниматься окклюменцией. — Браво! — он насмешливо хлопнул в ладони. — Опять вам потребовались подсказки, чтобы дойти до этого вывода? Он скривился. — Без книги, без руководства, без чьих-то указаний — вы ни на что не способны, Грейнджер. — Это неправда! — Так докажите это! — его голос ударил, как плеть. Гермиона сжала губы. Снейп вглядывался в неё ещё мгновение, а затем отвернулся. — Дисциплинируйте свой разум, Грейнджер. В следующий раз я не должен видеть ничего подобного. Он сел за стол и вернулся к пергаментам, как будто она перестала существовать. — А теперь… Выметайтесь. Она не двигалась. — Вон! Гермиона вздрогнула и почти выбежала из кабинета, спотыкаясь на ровном месте. Дверь с грохотом захлопнулась за её спиной, но она всё ещё чувствовала его взгляд. А в голове звучало только одно: "Это не должно повторить. Никогда"

***

Гермиона уже целую неделю почти не выходила из библиотеки. Она спряталась за грудами книг, словно за крепостной стеной, пытаясь заглушить нарастающий в ней хаос. Ей нужно было во что бы то ни стало овладеть окклюменцией. Она не могла больше позволить себе унижений перед профессором Снейпом, не могла допустить, чтобы он заглянул в её мысли... в её чувства. А что именно она чувствовала, Гермиона и сама не могла понять. Окклюменция давалась мучительно трудно. Каждое упражнение, каждая попытка очистить сознание наталкивались на стену эмоций, которые не слушались разума. Она знала, что времени катастрофически мало, но справиться с собой не могла. Снейп, похоже, прекрасно осознавал её борьбу. Он больше не проводил занятий. Только короткие, лаконичные записки с новыми датами прилетали к ней, и снова отменялись без объяснений. Завтра должно было состояться очередное занятие. Обычно Снейп предупреждал за день. Но сегодня не было ни слова, ни намёка. Эта тишина пугала сильнее угроз. Гермиона знала: всего, чему она научилась за эту неделю, недостаточно. Она не сможет спрятать от Снейпа то, что с каждым днём заполняло её сердце. Любовь? Нет. Она не могла любить его. Не должна была. У неё был Рон. И Снейп — отец её лучшей подруги. Всё внутри неё протестовало против самой мысли об этом. Её чувства были неправильными, постыдными, неприемлемыми. Может быть лучше сказать влюбленность? Хотя от этого слова не становилось легче. Интерес? Точно, оан просто испытывала к нему интерес. Ведь он такой загадочный. А Гермиона всегда любила разгадывать загадки. И всё же... что бы она ни говорила себе, сердце отзывалось иначе. Когда эти чувства родились в ней? Были ли они всегда? Или всё началось тогда, когда Снейп впервые задержал на ней взгляд чуть дольше, чем позволял этикет? Или когда она увидела в его холодных глазах что-то большее, чем обычную суровость? Она пыталась разобраться, пыталась оттолкнуть эту бурю, но чем больше боролась, тем сильнее чувства захватывали её. И никакая окклюменция не могла укрыть их — потому что прежде всего ей нужно было признать их самой себе. А это было страшнее любого проникновения в разум.