Часть 19

— Алиса, подожди, пожалуйста! — раздался позади голос Рона, перекрывая гул коридора. Алиса обернулась, удивлённо подняв брови. Рон почти бежал к ней, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и красным лицом. — Да, Рон? Что случилось? — спросила она, немного опешив от его внезапной настойчивости. — Ты сейчас в библиотеку идёшь? — с трудом выдохнул он, пытаясь отдышаться. Алиса усмехнулась, прищурившись. — Неужели хочешь составить мне компанию? — съехидничала она, весело хмыкнув. — Нет, — ответил Рон резко и неожиданно серьёзно. Алиса тут же стерла с лица улыбку, насторожившись. — Вы с Гермионой вместе там сидите? — продолжил он, пристально глядя на неё. — Вы занимаетесь вместе? — Ну, когда как... — растерянно протянула Алиса, не ожидая такого поворота. — Иногда сидим за общим проектом. Но в последнее время всё реже. Гермиона в основном занимается одна. Она словно ушла в себя... Рон кивнул, будто ждал именно такого ответа. — То есть ты тоже это заметила? — Что заметила? — нахмурилась Алиса, слегка приподняв подбородок. — Изменения, — напряжённо сказал Рон, понизив голос. — Сначала я думал, что это всё мелочи. Ну, сидит, учится... Как обычно. Но потом она начала буквально исчезать там. День за днём. Я подумал, может, вы часто бываете вместе... Но, судя по всему, она всегда одна. Алиса прикусила губу, задумавшись. — Тебя беспокоит, что Гермиона... учится? — осторожно спросила она. — Я правда не понимаю, к чему ты клонишь. Рон досадливо всплеснул руками. — Да вы все слепые! — воскликнул он. — Она ведь изменилась! Стала... другой. Безэмоциональной. — Ну нет, — возразила Алиса, вспоминая, как вчера они вместе сидели у камина, смеялись над шутками Фреда и Джорджа. — Она всё ещё улыбается, смеётся... Да, мы реже бываем вместе, но не сказала бы, что Гермиона стала какой-то... пустой. Просто... занятая. Погружённая в свою работу. Рон скептически хмыкнул. — В какую работу? — спросил он с вызовом, прищурившись. Алиса замялась. Она и сама когда-то пыталась выведать у Гермионы подробности, но подруга ловко увела разговор в сторону. Тогда Алиса решила не настаивать. У неё самой были темы, в которые она не любила пускать других. — Я не знаю, — наконец призналась она, чуть пожав плечами. — Никто не знает, — мрачно сказал Рон. — Ни я, ни ты, ни Гарри. Даже у Джинни спросил — тот же ответ. Алиса закатила глаза. — Ну и что? — спросила она, стараясь скрыть раздражение. — Может, Гермионе просто нужно время для себя. Это же Гермиона — когда она не училась? — Приглядись, — упрямо сказал Рон, шагнув ближе. Его глаза сверкнули неожиданной решимостью. — Поговори с ней сейчас. Посмотри, как она реагирует. Попробуй вызвать у неё хоть какую-то эмоцию. Алиса скрестила руки на груди, глядя на него с недоверием. — Честно говоря, меня сейчас больше пугает твоё поведение, чем её, — заметила она. Рон тяжело вздохнул, отвёл взгляд в сторону. — Просто... поговори с ней, хорошо? — сказал он уже тише, словно боясь, что его слова прозвучат слишком глупо. — Может, я и правда всё придумал. А может... нет. Он натянуто усмехнулся, пожал плечами. — Сегодня вечером всё обсудим. Вы объявите меня либо гением, либо безумцем. Но, честно, я сомневаюсь, что окажусь безумцем. С этими словами он сунул руки в карманы и медленно пошёл прочь по коридору, слегка сутулясь, будто не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Алиса проводила его взглядом, чуть склонив голову набок. На губах дрожала едва заметная улыбка, но внутри уже поднималось смутное беспокойство. И всё же разум цеплялся за оправдания. Конечно, она сама в последнее время была по уши в делах: бесконечные попытки разобраться в странной связи между Гарри и Волдемортом, которые пока не дали никаких результатов, но отнимали уйму времени и сил; подготовка к экзаменам, всё ближе подступающим к ним; а ещё... отец. Их встречи раз в неделю, странные, осторожные, всё ещё неловкие. Всё это будто бы объясняло, почему она не сразу заметила перемены. И всё же слова Рона, как заноза, сидели где-то под кожей. Алиса прибавила шаг, словно надеясь убежать от тревожных мыслей. Но с каждым шагом сомнения лишь крепче обвивали её разум. Она подошла к библиотеке. Дубовая дверь, украшенная потёртыми гобеленами, была приоткрыта. Изнутри веяло прохладой и запахом старой бумаги. Алиса замерла на пороге. Где-то там, за рядами высоких стеллажей, за длинными столами в полумраке должна была сидеть Гермиона. "Просто поговорю." Она глубоко вдохнула и шагнула внутрь. *** Алиса едва заметила Гермиону за завалом книг в углу библиотеки. Девушка сидела, склонившись над страницами, будто растворилась в тексте и в своих мыслях. — Привет, — негромко окликнула её Алиса. Гермиона не сразу подняла голову. Было видно, как медленно она "прогружается" из своих мыслей обратно в реальность. Только потом, с какой-то ленивой заторможенностью, её взгляд встретился с Алисой. Пока Гермиона собиралась с ответом, Алиса скользнула глазами по заголовкам книг. "Окклюменция для продвинутых". "Искусство защиты разума". "Как постичь окклюменцию". "Звоночек..." — сжав губы, подумала Алиса. — Привет, — наконец ответила Гермиона, бесцветным голосом. Алиса присела напротив, не сводя с неё глаз. — Серьёзный интерес к окклюменции, — заметила она, почти не скрывая любопытства. — С чем связано такое увлечение? Не в её привычке было подбирать тонкие формулировки в таких моментах — она пошла прямо. Гермиона замерла. Не потому что дочитывала или что-то записывала — нет. Она просто замерла, словно подбирая, что сказать. И в этой паузе было слишком много фальши. Алиса уже знала, ещё до того, как Гермиона откроет рот: ответ будет ложью. — Просто подумала, — наконец произнесла Гермиона, — что в наше время умение защищать разум может пригодиться. Никогда не знаешь, что ждёт за углом. Алиса чуть склонила голову набок, пристально глядя на подругу. Всё стало на свои места. Да, Рон был прав. Гермиона изменилась. Стала холодной. Отстранённой. И зачем-то — училась скрывать свои мысли. Так быстро и так глубоко, что это было даже страшно. Но сейчас был важен не диагноз. Важно было понять: почему? — В принципе, ты права, — спокойно согласилась Алиса. — Но не пойму: зачем столько? Мы и раньше учились от души, но теперь ты пропадаешь целыми днями. Рон переживает. Вы ведь встречаетесь, а ты, будто, совсем о нём забыла. Лицо Гермионы дрогнуло — мгновение, и снова маска. — Зря вы беспокоитесь, — ровно произнесла она. — Я учусь, как всегда. Просто добавилась окклюменция. А Рон всегда знал, на что идёт. Я — не Лаванда Браун, чтобы сидеть у его ног и шептать всякие глупости. От её спокойствия веяло таким холодом, что Алиса невольно передёрнулась. Гермиона никогда бы так не сказала раньше. Ни про Рона, ни таким тоном. Алиса сжала пальцы под столом, решая не отступать. — Всё-таки мы беспокоимся не зря, — осторожно продолжила она. — Раньше были отработки, но теперь-то их нет. А вижу я тебя в разы реже, чем тогда, — напирала Алиса. Гермиона лишь пожала плечами. Алиса заметила: при слове "отработки" Гермиона едва заметно вздрогнула. Если бы девушка не следила за ней так пристально, она бы и не увидела этой мелочи. "Связано." Тогда всё становилось ещё яснее. Гермиона ушла в библиотеку сразу после того, как прекратились её отработки у отца. Это тогда удивило всех: Северус Снейп не из тех, кто внезапно проявляет милосердие. И уж тем более не отменяет любимое наказание для учеников. Алиса тогда решила, что это может быть связано с их примирением — что отец решил задобрить её, не мучая друзей. Но сейчас было очевидно: причина была другой. — Как там твои отработки? — спросила она, стараясь звучать небрежно. — Профессор всё ещё переносит их? Гермиона снова напряглась, но быстро отвела взгляд к книге. — Месяц назад он прислал записку, — сказала она ровным тоном. — Отложил всё на полтора месяца. Сказал, что потом отработки перейдут на следующий год. Алиса хмыкнула: — Жестоко. Гермиона пожала плечами, словно это её не касалось. Алиса знала, что должна попробовать ещё раз. — Может, вечером встретимся? Как раньше. Поболтаем. У меня есть огневиски, — она прищурилась, стараясь придать голосу лёгкость. На мгновение показалось, что Гермиона колеблется. Но уже через секунду она покачала головой: — Нет. Мне нужно учиться. Без намёка на улыбку. Без сожаления. Алиса поднялась, чувствуя, как внутри неё зарождается тяжёлое осознание. — Ладно. Тогда до встречи, — сказала она, заставляя себя улыбнуться. Когда она вышла из библиотеки, сердце колотилось глухо и тяжело. Все кусочки картины сложились. Сегодня ей придётся назвать Рона гением...

***

Алиса чувствовала, как в голове роятся мысли, сплетаясь в беспорядочный клубок. Она обладала информацией, которой не было у других, но это не приносило ясности. Напротив – чем больше она размышляла, тем меньше понимала. Отец и занятия Гермионы окклюменцией были как-то связаны. Но как именно? Он перенес её отработки, сославшись на занятость, но, судя по всему, ничего особенного в его распорядке не изменилось. Если бы он просто заставлял её изучать окклюменцию, то логичнее было бы засчитать это как отработку. Но нет – занятия шли отдельно, и это не имело смысла. Отец был человеком резким и порой непредсказуемым, но не иррациональным. А Гермиона – тем более. Она не стала бы подчиняться Снейпу без причины. Если он действительно заставил её заниматься, значит, объяснил зачем. И если она согласилась, то почему молчит? Это не похоже на что-то личное. Просто окклюменция – ничего особенного. Но если так, зачем скрывать? И зачем Гермионе так тщательно подавлять все эмоции? Практика окклюменции этого не требует. Не в таких масштабах, по крайней мере. Возможно она не смогал совладать с таким навыком? Но зная все подводные камни окклюменции отец, как минимум, должен был наставлять девушку, учитывая что он сам и дал это задание. Или всё это никак не связано? За размышлениями Алиса сама не заметила, как ноги привели её в подземелья.