Священникам нравится когда???

Двадцатый день четвертой луны 2318 года с начала времен

Лорен странно себя ведет. Она, конечно, изначально не чувствовала личное пространство, всегда могла спокойно прикасаться или позволяла себя коснуться без спроса, но в последнее время это стало странно. Лорен стала больше и больше трогать меня. Может обнять внезапно со спины, когда я сижу, погладить по голове или лицу, тыкает мне в бок или в живот (зачем???). Один раз укусила за ухо?! (Не больно, даже кожу не прокусила. А могла!) У̶ д̶е̶м̶о̶н̶о̶в̶ с̶е̶з̶о̶н̶ с̶п̶а̶р̶и̶в̶а̶н̶и̶я̶??? Кстати, в то же время начала после сеанса «почешулек» она стала оставаться дольше у меня на коленях или в моей постели, иногда даже пытается погладить мою голову или руку сразу после того, как я прекращаю ее чесать. Слышал, что у обезьян вычесывание блох это социальный ритуал, и без этого обезьяну не примут в стаю, и что многие обезьяны делают так хозяевам-людям. Тот же случай? Нужно спросить. (Очень неловко говорить об этом. Лорен всеж по профессии привыкла говорить о телесности, всегда спокойно сообщает про особенности организма, а вот меня учили говорить про духовную любовь, а не телестную. Мда)

Отец Александр Мортереро

Огонек свечи пошатнулся под дуновением сквозняка. Александр сидел на своей кровати и полусонно ласкал рога Лорен. Она лежала на спине, положив голову на его колени, и тихо глухо мурлыкала. Эти звуки словно проникали в его тело, убаюкивая, одурманивая. Ее глаза, прикрытые, порой распахивались и она… смотрела. Он не знал, куда именно, он не мог разглядеть зрачок в ее сплошных черных глазах, но он иногда чувствовал на себе ее взгляд, внимательный, изучающий. В очередной раз,открыв глаза, Лорен приподняла руку и нежно провела по его шее, ее пальцы с втянутыми когтями коснулись его ключицы, поднялись выше к кадыку, тронули челюсть, вызвав легкую дрожь. Александр не смог сдержать улыбки и поймал ее ладонь, пока она ползла выше: – Что ты делаешь? – его голос звучал необыкновенно нежно, удивив его самого. – Глажу тебя? – Лорен улыбнулась, как будто это был глупый вопрос. Ну, это и вправду был глупый вопрос, он не мог отрицать. – Я не про сейчас, – он сжал ее ладонь слегка крепче, мягко погладив ее пальцы, и отпустил ее руку вниз, обратно на кровать. Коснувшись ее кудрявой пряди, Александр покрутил ее в пальцах, пытаясь отогнать сонливость. – Ты в последнее время начала слишком часто меня трогать, гладить, обнимать. Что-то случилась? Она надувает губы, словно ребенок, которого поймали на шалости, и села прямо, чтоб их глаза были на примерно одном уровне. При этом, как-то незаметно для Александра, она оказалась на его коленях. Раз так, то… Он приобнял Лорен за талию, чтоб она села более удобно и не сползала. Дразня, она потянула его за нос и фыркнула: – Ищу твои слабые места. Ты же мои знаешь. – А спросить не могла? – Александр улыбнулся. Это как-то очень трогательно. – А ты как будто бы мне и сказал? – Ну… – Слегка подумав, он понял, что Лорен права. Если бы она спросила его в лоб, он бы смутился и отказался отвечать на этот вопрос. Она хорошо его знала. – Ладно, ладно, ты что-то выяснила? Лорен усмехнулась и запустила пальцы в его волосы, слегка растрепывая их: – Тебе больше нравится, когда тебя обнимают со спины. – Александр против воли слегка покраснел. – У тебя чувствительный бок, но это больше про щекотку. Тебе приятно, когда я трогаю твое лицо. Но вот шея не чувствительна? – Он улыбнулся и кивнул. – Но этого мало. Расскажи мне больше. – Она схватила его за щеки и пристально посмотрела в его глаза, как будто выпытывая у него важную секретную информацию. Он закусил губу чтоб не рассмеяться. – То есть, ты хочешь, чтоб я рассказал тебе свои слабые, чувствительные места? Лорен кивнула. Ему казалось, что ее глаза полны смеха. Александр задумался и резко покраснел, вспомнив… одного человека. Фабиан Дель'Бьяно, сосед по келье в семинарии, на два курса старше, гениальный, спорящий с преподавателями, но всегда выходящий из спора правым, флегматичный, знающий древнеиститский в идеале и читающий Откровения в оригинале, семинарист, который заставил рыдать от восторга своим эссе преподавателя по философии, пугающего и самодовольного Отца Сентаро. Александр с юношества всегда чувствовал к Фабиану восхищение, восхищение и… и любовь, как он позже осознал. А Фабиан, удивительно, никогда не желавший иметь друзей или приятелей, к своему соседу относился очень снисходительно и даже покровительствовал, правда по-своему, специфически. Он всегда доставал те книги, которые были интересны Александру, проверял эссе (и высмеивал за каждую ошибку, но так, по доброму), иногда вскользь подсказывал, пока тот мучился с домашними заданиями, шутил, иронично и умно, и… И да, они вместе "снимали напряжение", как называл это Фабиан. Это было слишком смущающе вспоминать, эти прикосновения и вздохи, блеск глаз и грубый, хриплый голос Фабиана, и бесконечные поцелуи, поцелуи, поцелуи, которые до сих пор преследуют его в самых тайных снах. О великие боги, это так смущающе. Александр потёр лоб и посмотрел на Лорен. Ее чёрные глаза сверкали, как он мог понять, искренним интересом. Ее тонкие брови слегка приподнялись, пухлые губы сложились в улыбку, чёрные веснушки на щеках и носу как всегда приковывали взгляд. Он выдохнул и отвёл взгляд. – Поцелуи… Наверное? Он услышал тихий смешок и лёгкое дыхание на своей коже. Лорен прижалась к нему и шепнула ему на ухо: – Поцелуи, значит? Вот такие? – Её мягкие губы коснулись кожи под ухом, горячее дыхание обожгло кожу. Затем губы мазнули по его щеке и она отстранилась. Александр улыбнулся, положив руку ей на щеку, он мягко и невинно поцеловал её в губы, больше прикосновение губ, чем что-то большее. Смущённо хмыкнув, он погладил большим пальцем её лицо. – Больше вот такие. Слегка сщурив глаза, она поцеловала его в ответ, более настойчиво, более твердо. Ему почудился сладковатый вкус её губ, обжигающий его. Оторвавшись от поцелуя, Лорен быстро чмокает его в кончик носа и слезает с его колен. – Я учту. Спокойной ночи. – Спокойной. – Желает Александр в ответ и смотрит, как она покидает его комнату. Потирая свое лицо, словно пытаясь стереть румянец, он улыбается.