Особенности вероисповедания демонов

Полнолуние третьей луны

2318 года с начала времен

Лорен сегодня странно тиха. Ела мало, загадочно на меня смотрела. Даже спросила, буду ли я «проводить ритуал» (то есть службу) сегодня, хотя она никогда не интересовалась делами Церкви. Не сдержался и начал ей рассказывать предание о смерти Госпожии звездного неба. Лорен тогда сморщилась, в остальном отреагировала спокойно. Может, я ее достал уже? Было видно, что предание ей не понравилось. Все, что связано с Церкв

В его дверь постучали и Александр отвлекся от дневника. Демоница заглянула к нему и слегка растянула пухлые губы в улыбке. Это уже было необычно. — Святой отец, можно я у тебя кое-что попрошу? Он встрепенулся и вскочил с табурета. Лорен ненавидела что-то просить. Даже такого малого времени с начала знакомства было достаточно, чтоб это понять. Лорен вынуждала делать то, что она хотела, с помощью лукавства, очарования, наглости или того, что Александр мог назвать “женскими хитростями”, если бы это не звучало так глупо. Но она не просила. Если Лорен была вынуждена что-то просить, у нее было такое пристыженное выражение лица, что бесконечно его умиляло. Так вот, он вскочил и захлопнул дневник, даже не высушив чернила. Улыбнувшись слегка глуповато, он кивнул: — Все что захочешь. Она надула губы, вошла в комнату и оперлась спиной на дверь. Волосы ее, что необычно, были заплетены в сложную косу, обернутую вокруг головы как корона, и не торчали белыми кудрями во все стороны, как он привык. Веснушки ее казались еще черней чем обычно. Лорен так сильно побледнела? Вздохнув со свистом, она посмотрела на него из-под ресниц. Или посмотрела в его сторону, он еще не научился определять направление ее взгляда. — Это сложно объяснить. — Я внимательно тебя слушаю и готов сделать все, что ты захочешь, Лорен. — Александр улыбнулся и указал ей на свою кровать, чтоб она присела. Почти сразу он смутился и, так как у него в комнате не было мест для сидения, кроме кровати и табурета, пересел на свою кровать, уступая ей табурет. Лорен села на кровать рядом с ним. Он почувствовал, как она прижалась к нему плечом, ее рука схватила его ладонь и сжала. — Мне очень нужно выйти из дома ночью. В демоническом облике. — О, — произнес Александр, — зачем? Лорен мягко перебирала его пальцы, словно пытаясь успокоить себя. — Луна. Мне нужно… увидеть… его, — она посмотрела на него и, увидев непонимание на его лице, продолжила тихим голосом, — это… это что-то вроде ритуала у демонов. В полнолуние мы должны… приветствовать… Нашего отца, можно сказать... — Ее слова звучали неуверенно, тяжело, и Александр впервые вспомнил, что атторский тоже не родной для нее язык, как и для него. Ему точно также было сложно подобрать чужие, неудобные слова для описания чего-то настолько родного и понятного ему, как Иберский пирог с потрохами. А Лорен пытается объяснить нечто более важное, более священное. — Можешь не продолжать, я понимаю, как сложно это объяснить. Просто… что именно тебе нужно сделать? — Александр слегка улыбнулся и мягко провел пальцем по ее коже. На ее лице промелькнуло облегчение и она сильней сжала его руку. — Просто посидеть под луной. Лучше бы еще потанцевать… Но достаточно просто побыть под луной в истинном облике. — В любом месте, да? — Александр посмотрел в окно. Закат только-только начал окрашивать дома в оранжевые и алые оттенки. Прохожих становилось все меньше и меньше, и то, они спешили побыстрее скрыться с улиц. Только на центральных улицах были фонари, зажигавшиеся по ночам и освещающие ночной город. За них заплатили ближайшие лавки, пабы, таверны, игорные дома и так называемые “храмы любви” (хоть как-то высказываться о них Церковь избегала, так как распутная и продажная любовь хоть и порицалась Учителями, но говорилось в Послании добродетельным “люби всякого, кто войдет в твою дверь”, что, собственно, юницы и юноши из этих заведений, и делали), те места, которые желали, чтоб посетители к ним заглядывали не только при свете дня. А вот в таких тихих местах, как район Александра, где селились в основном люди постарше да поспокойнее, зажиточные вдовы, торговцы с семьями да крупные ремесленники, фонари были не нужны. Зачем по ночам по улицам шататься, дома нужно спать. Так что Александр был уверен, что им никто не встретится ночью. Но стены и любопытные соседи все видят… Александр мягко постучал по ее руке пальцем и посмотрел на нее: — Лорен, ты не против, если мы выйдем через часа четыре? Демоница, до этого нервно кусавщая губу, подняла на него взгляд и слегка замерла. Ее глаза сверкали на закатном свете, словно ночная тьма, дарившая звезды (на мгновение Александра настигли еретические мысли о тьме и священной красоте ее созданий). Лорен зажмурилась, на мгновение улыбнулась так ярко, как не улыбалась ни разу до этого, и прижалась лбом к его плечу. — Спасибо тебе большое, святой отец. Он вздрогнул, больше от смущения, и почти невесомо поцеловал ее в макушку. Такое привычное действие, часть таинства, сейчас казалась ему слегка неправильным, но он не смог сдержаться. — Не благодари меня, дочь моя, я ничего не сделал. Это право твое, соблюдать обеты и традиции своего народа. — Потом Александр порастерял свой “голос священника” и смущенно добавил. — Ладно, Лорен, иди, тебе наверное подготовиться надо. На мгновение он почувствовал, как ее жаркие губы обожгли его щеку, и она выскользнула за дверь, ничего не сказав. Александр подавился воздухом и закашлял, сидя на кровати. *** Они идут по ночной улице и Александр тихо молится, чтоб никто из его соседей не посмотрел в окно. Тогда бы они точно заметили их приходского священника, идущего по темной улице с девушкой, укрытой плащом. Они бы точно подумали черти что (ха, иронично) и пошли бы слухи. Эх, предупреждал его Отец Орландо, не становись приходским священником, говорил он, утонешь в мирских разговорах и конфликтах, отрок, забудешь об истинной цели человеческой. Эх. Лорен, на контрасте поникшего от раздумий Александра, сжимала его локоть и слегка дрожала от предвкушения… чего-то. Он даже пару раз порывался теплей укутать ее, но затем отдергивал себя. Зачем ее утеплять, если она сама как печка? Его поражало ее рвение к ритуалу. Александр редко видел такое у своих прихожан, но если и видел, ему становилось противно. Те люди, что так ревностно ходят на службу и слушают проповеди, обычно в религии находят выход ненависти. Ненависти к тем обычным человеческим грехам, которые все благие Пророки и Учителя им прощали и любили, как заповедовали Боги. Но только не ревнители Ритуала и Законов. В его родном городке, когда сам Александр ещё не стал послушником, а только готовился к этому, один мужчина забил до смерти свою жену, что случайно погасила прихрамовой фонарь. Это никогда не считалось грехом и никак не наказывалось в церкви, вечный огонь считался лишь красивым символом Божественного света, разгоняющую Тьму. Но этот мужчина во время суда пламенно говорил, что жена его нарушила закон, что она порождение зла и должна была быть наказана, что он лишь исполнял долг верующего. Александр до сих пор помнил его глаза, злые, жестокие, во время этой речи. Мать, что и привела его на этот суд, ничего не сказала, но этот урок Александр помнил до сих пор. Урок о том, как люди используют веру для оправдания своего зла. Но Лорен была совсем другой, конечно. До сего дня он вообще думал, что она не религиозна, так как она ни разу не упомянула о богах или вере за все их сожительство, хотя, что можно узнать о человеке за две недели? Но сейчас, чувствуя ее волнение и радость, Александр не мог не улыбнулся. Лорен выглядела как дитя, ждущее фестиваль, или как невеста перед венчанием. Ее волосы, сейчас укрытые плащëм, были собраны в сложную прическу, одежда была нарядней обычной, на бледных щеках был легкий румянец, он мог видеть это под ярким светом луны. Чем дальше они уходили от его дома, чем ближе они были к церкви, тем больше успокаивался Александр. Он даже начал наслаждаться небольшой прогулкой в тишине ночного города, свежим прохладным ветерком, тёплой Лорен, державшей его под руку. Она слегка посматривал на луну, продолжая хранить молчание, и, когда показался свет прихрамового фонаря, Александр слегка кашлянул, чтоб привлечь её внимание: — Прости, что веду тебя в церковь, это ближайшее тихое, безопасное и открытое место, где ты можешь… сделать что тебе нужно. — Лорен подняла на него взгляд и дёрнула головой, потупившись. — Всё чудесно, святой отец. Мне абсолютно все равно. И мне нравятся ваши храмы. Они очень… небесны. Он слишком радостно улыбнулся. — Ох, правда? Я рад. А у вас есть храмы? — Нет. Если мы и говорим с богами, то под открытом небом, в священных рощах или у источников. — Как интересно… — Прошептал он и помолчал. Лорен не выглядела так, словно хотела продолжать разговор. Они дошли до первых деревьев у церкви и он свернул в глубь сада. Именно здесь проводились ритуалы богам природы, а в остальное время выращивались яблоки, играли дети после службы, прогуливались и беседовали прихожане, да и сам Александр отдыхал и готовился к проповедям. Это был небольшой садик, около тридцати яблонь и несколько других деревьев, но он был уединен в ночное время. Они дошли до небольшой открытой полянки прям за церковью и он слегка сжал руку Лорен: — Тебе подходит? — Да, конечно подходит. — Она улыбнулась и отпустила его руку. Демоница прошлась слегка по поляне и оглянулась на Александра. — Святой отец, ты слишком переживаешь. Мне было бы достаточно дворника у твоего дома, а это… Спасибо. Большое спасибо. — Он резко почувствовал смущение и слегка отвернулся. — Ну ты чего… Всё хорошо. Я понимаю, как важна личная вера, я же священник… — Лорен тихо засмеялась. Он редко слышал её естественный смех, бархатистый, слегка отрывистый, словно проникающий под кожу, в прямо в кости и плавящий их. Покачав головой, она скинула плащ на землю. — Я могу сменить обличье? — Ох, да, да. — Александр оглянулся с сомнением. — Может, мне… отойти? Лорен, севшая на траву, чтоб разутся, удивлённо посмотрела на него. Как только она сняла туфли и чулки, её ноги начали темнеть, ногти расти и становится когтями. Кожа и волосы побелели, чёрные веснушки стали ярче, по ладоням и запястья побежала тьма, почти незаметно среди причёски появились витые рога. За пару мгновений Лорен из обычной молодой женщины стала настоящей демоницей, той, которой и была. Она привстала и протянула ему руку. — Нет, что ты, не уходи. Ты не хочешь провести со мной Хоран Теджи? Посмотреть на традиции демонов? Александр замер. Если говорить честно, он и правда очень хотел взглянуть, но боялся, что Лорен будет не удобно, что рядом священник другой религии (в которой заповеданно неприятие демонов. Он периодически это забывает). Но раз уж она сама предлагает… Он подошёл и взял её за руку. Раз уж он приглашён, то плохо было бы отказываться. Сев на плащ рядом с ней, Александр вздохнул и посмотрел на полную луну. Бренное тело Богини звезд сияло на небосводе. Лорен довольно мурлыкнула и словно по привычке положила ему голову на колено. Он же, тоже словно по привычке, стал аккуратно поглаживать ее по голове. Ночь была тиха и они оба не нарушали ее тишину бесполезными словами. Александр внимательно смотрел на слегка блеклые от света луны звезды и мысленно собирал из них узоры созвездий. Привычка со школьных уроков астрономии, да и последующих дополнительных занятий с Фабианом. Лорен же смотрела на диск луны и порой тихо бормотала что-то на своем языке. Он не мог сказать, сколько времени они провели так, пока она не тихо спросила его на атторском: — Святой отец, а не хочешь знать, почему я сегодня сюда пришла? Про этот день? Александр вынырнул из безмолвия и тихо закашлял: — Тебе не обязательно… Да и я понимаю, что объяснять это на неродном языке слишком сложно. — Но мне хочется! И вообще-то, пока мы шли, я как раз обдумывала этот рассказ на аттори. Я что, зря это делала? — Лорен обиженно надула губки и он тихо засмеялся. Демоница всегда становилась активнее на улице, но сейчас она была взбудоражена ещё и полнолунием. Он просто кивнул. — Ну раз так, то рассказывай, Лорен. Она довольно улыбнулась и села напротив Александра, глядя ему в лицо. При этом луна оказалась за ее спиной и лицо ее окутала тенью. — Вот ты говорил, святой отец, что у вас считают, что демоны возникли из душ людей. И мы говорим, что мы произошли от людей, правда, другим способом. Одна человеческая девушка, Астарта, осталась без родни и жила совсем в одиночестве на одной из гор, отделяющих территорий людей от тех, которые мы сейчас населяем. И однажды ночью, в полнолуние, когда она искала одну из своих овец, она повстречала четверорогого мужчину. Он назвался Яхом и, как это редко бывает у мужчин, повстречавших ночью одинокую девушку, был настолько галантен и добр, что помог ей найти овцу и довел ее до ее дома. И стали они встречаться каждую ночь, но чем больше убывала луна, тем меньше мог Ях проводить время с Астартой, тем более нервным он становился. И в ту ночь, когда месяц был тонок как нить, он пришел к ней на пару минут, поцеловал, и сказал, что не может видится с ней пару дней, так как должен навестить свою матушку. И, простившись с ней, он ушел. Но Астарта забеспокоилась, может, женат уже ее прекрасный четверорогий мужчина, или изменяет ей, так что проследовала за ним. И увидела, как идет он по серебряной нити на небо, к месяцу, схватила нить и оказалась во дворце Ахлис, богини ночной тьмы и звезд. Разозлился Ях, что Астарта последовала за ним, но быстро простил, но мать его, Ахлис (ведь Ях был не просто мужчиной, а воплощением луны), разозлилась сильней, и… Позже расскажу, что именно она сделала с Астартой. — Лорен слегка улыбнулась, и Александр шумно выдохнул. Его сильно завлекла ее история, что тут таить. Он неловко потер лоб и тихо спросил — Что дальше-то было, Лорен? Она сладко улыбнулась и наклонила голову. — Хм, Ахлис заставила выполнять девушку разные испытания, как любая свекровь, но быстро смилостивилась и позволила им с ее сыном женится. Да и уже носила Астарта их первого ребенка, конечно. От брака их с Яхом родились пять рогатых детей, что и стали родоначальниками демонов. После смерти жены и детей от старости он вернулся на небо. И лишь в полнолуние он смотрит на нас, своих детей, вот мы и приветствуем отца своего. Александр посмотрел на луну, что теперь напоминала ему то-ли глаз, то-ли лицо, и кивнул: — Красивая история. Расскажешь позже полностью? — Конечно! — Лорен улыбнулась и встала с травы. — Давай собираться, через пару часов уже светать начнет, а мы ещё должны успеть поспать. — Ох, да, да, давай. — Он вскочил и поднял плащ с земли. Демоница же, положив в карман юбки чулки, всунула в туфли уже человеческие ножки. Ее облик медленно изменялся на человеческий, волосы темнели, глаза светлели, рога исчезали среди кос прически. Посмотрев на него с легкой улыбкой, Лорен обняла его за шею. — Спасибо, святой отец, за все. — Привстав на цыпочки, она мягко поцеловала его в щеку. Слегка покраснев (как хорошо, что было слишком темно чтоб это было заметно), Александр накинул на ее плечи плащ и обнял еë. — Я просто делал то что должно. Ну что, пошли? — Пошли. — Сказала она, положив голову на его плечо.