Она - моя!

Слуги привели её к тебе. Точнее притащили. За обе руки. Ты тогда сидел в своём кресле. Они бросили её к твоим ногам, и она упала, опершись на руки. Не поднимая головы, замерла, ожидая нападка. Но ты не стал. Молча наклонился, приподняв за подбородок, буквально заставив посмотреть на тебя. Что-то искал, хотел увидеть, но не нашел. Она дышала, её грудь рвано поднималась и опускалась. Во взгляде можно было прочесть "все кончено". Обреченность. Ну нет! Приступ ярости заставляет тебя сильно сжать её лицо, в которое ты продолжаешь смотреть. Неконтролируемая злость - и ты наотмашь ударяешь по щеке, так, что её откидывает в сторону, но она не пытается подняться. Слуги бросаются и поднимают её. Ты смотришь с укором, в голосе звучит металл. – Уведите. Она не сопротивляется, но и не выказывает стремления. Как игрушка, человеческая игрушка. Ты закрываешь лицо руками. – Её нужно убить. - говорит Аластор. Твой главный визирь, твой друг, твой единственный соратник. – Нет. - ты категоричен. – Или она убъет тебя. Окрутит и убъет! – Известно, кто за этим всем стоял? - словно не слыша Аластора, продолжаешь ты. – Лаура. Лаура. Твоя бывшая наложница, мать твоего нерожденного ребенка. Ревность… у тебя уже двое прекрасных детей от другой наложницы. Амелия тихая и покладистая, растит детей и не лезет в твои дела. Не ревнует, лишь тихо сидит рядом, когда ты приходишь. Её нежные волосы, её характер, её немая поддержка - то что было и есть необходимым . В ее взгляде нет укора, лишь беспокойство за тебя. Идеальная мать и жена. Лаура была не такой. Страстная, ревнивая - она зажгла, но ты быстро понял, что нет. Нет, Лаура не нравится тебе, слишком донимала тебя своей персоной. Слишком. Ты хотел отослать её в старый дворец, но пожалел. Зря. Оказалось, что последнюю фразу ты произнес вслух и визирь спросил: – Что зря? – Зря я ее пожалел. Отберите прислугу, украшения и отправь в старый дворец. – У неё нет украшений… – Лауру. А её не трогай. Сам разберусь. Аластор хотел возразить, но благоразумно промолчал. – Хорошо, повелитель. Я могу идти? – Скажи мне: почему? - все еще задумчиво смотря в пустоту, спрашиваешь ты. – Шантаж. – Какой? – Возможно угрожали изнасилованием. Лаура ведь знала, как ты ревнив. – Почему она не пришла ко мне? – Повелитель, она всего лишь рабыня. Как и любая будет готова услужить вам, только прикажите… – Нет! Отправьте её в темницу. – Пытать? – Вы еще не все узнали!? – Всё. И проверили. К вам просился целитель, но вы не пустили… - Аластор положил руку тебе на плечо. ‐ Пусть он осмотрит. Прошу. Не встретя отказа, он кивнул головой слугам и те впустили целителя. Аластор вышел из комнаты, а Нестор начал осмотр. Тебе пришлось послушаться и дать себя осмотреть, Аластор сильно переживал за твою жизнь в ту ночь… … В ту ночь, она отравила тебя. Все было построено, чтобы обвинить Амелию, но Аластор оказался мудрее. Тебя спасли, правда не сразу, а Амелию взяли под стражу. Она невинна - вердикт Аластора, и её отпустили. Ты приходил в себя пару дней, за это время весь дворец перетрясли с основания. Тогда и её пытали. Ты был потрясён. Не верил. Но взглянув в её глаза… они рассказали обо всём. Оказалось больнее, чем думалось… – Вы совершенно здоровы, слава Аллаху, вас нашел Аластор. – Спасибо, Нестор. Ты можешь осмотреть её? – Конечно. - преданный своему делу целитель не мог обойти нуждающегося в нём. – Можешь идти. Нестор уходит, а ты продолжаешь сидеть, глядя в пустоту. Обеспокоенный Аластор подсылает Амелию с подносом полным еды. Тихо, она подходит, ставя поднос на стол напротив тебя и садится рядом, не касаясь тебя. Ты приобнимаешь её рукой, но она не прижимается, как это делала Лаура; напротив, лишь слегка касается твоего тела, не давя на него своим весом. – С тобой грубо обошлись… - начинаешь ты, чувствуя укол вины за произошедшее, но Амелия осторожно касаеться указательным пальцем твоих губ. – Вы мудрый правитель. Вы во всем разобрались. Я не сомневалась. Ты перехватываешь её руку и нежно целуешь ладонь, укрывая в ней своё лицо, ища утешения. Незыблемая, прощающая, Амелия была особенна именно этим. – Что я могу сделать для тебя? – Поешь. - она никогда ничего не просила для себя. – Хорошо, родная. – Мне уже пора кормить нашего малыша. – Конечно, иди. - ты отпускаешь ее руку. Между вами нет страсти, но есть любовь и понимание. Иметь наложниц не было зазорно, да и Амелия не возражала. Промаявшись так два дня, ты не выдерживаешь и спускаешься в подземелья. В худшие времена там раздаются стоны и крики пленников, которых пытают, но сейчас тихо. Слишком тихо. Около её двери стоят двое стражников. Они спокойно пропускают тебя, заперев за тобой дверь. Зайдя, ты сперва ничего не видишь, но когда глаза привыкают к темноте - ты видишь её. Она прикована за ошейник цепью к стене. Сидя в углу, она почти не встрепенулась, когда ты вошел, лишь слегка повернула голову и опустила её. Ты подходишь ближе и достаешь меч из ножен. Её взгляд безразлично скользит по нём. Ты замахиваешься, а она смотрит на тебя, словно силясь запомнить. Меч летит в сторону, а ты злишься на себя. Пощечина летит за пощечиной, ты не можешь сдержать себя. Ты делаешь больно, а потом замечаешь кровь на руках. Это отрезвляет. Ты отскакиваешь от неё, и, подняв меч с пола, выходишь. – Чёрт! Почему? Почему я не могу!? - крича спрашиваешь ты первого попавшегося под руку - стражника. Ярость клокочет, и ты стремительно возвращаешься в свои покои. Аластор уже ждал тебя. – Не терзай себя. – Как? – Прикажи. Нет. Нет, нет. Она моя. Даже смерти не отдам. Предательница. Не могла иначе? Могла! – Целитель просил передать, что опасных повреждений не обнаружил. – Враньё. У неё повреждена рука – Значит всё-таки был у неё. – Аластор! – Я выполню любой ваш приказ. – Поди прочь. Размышления… кто думал, что это может быть так сложно? Ты сидишь и думаешь. Хочется отрезать эту часть сознания, но ты не в силах. Любила ли? Может, и правда лишь околдовала его?