Лист шестой

Возвращаясь к больной теме тех, кто пометил страх безрассудством и взял своё прямо здесь и сейчас, не могу не задеть лирику. Конечно, интеллигенты ведь всегда будут жить, словно звери в лесу, ведь у этих людей в течение многих лет держали ум во власти простых предрассудков, которые не давали им жить, как живу, например, я. Ладно, не будем об их искажённом понимании старых заброшенных кораблей. Не обращая внимание на то, что у потрёпанного аббата И. уже есть своя ненаглядная, он всё равно продолжает охоту на ничего не подозревающих женщин, прогуливаясь тёмными одесскими вечерами по променадам, иногда заходя в местный лес посмотреть на буреломы с оврагами, в которых иногда так романтично проводить свои тоскливые выходные. И в очередной раз зайдя на старые железнодорожные пути, поросшие травой и плющом и заставленные лавками и мусорками, он встретил всю интеллигенцию, все, слева направо. Корчась от лютого майского мороза, он одолжил у П. её изящную шаль из шерсти тех, кто однажды выразил своё недовольство в сторону аббата. Право, выглядел И. довольно никчёмно, однако сама ситуация выражала заботу П., правда почему-то безымянные пальцы на моих руках начали неметь, будто они сейчас и вовсе отомрут.