Лист восьмой

В закромах моих дум давно таилась мысль, что интеллигентные люди на самом деле не те, кто устраивает дуэли на револьверах, устраивают большие пиры для своих придворных и в общем ведут себя довольно любезно, а те, кто в своей интеллигентности потеряло всю интеллигентность. Право, звучит иронично, однако маджахед, аббат, халдей и двое сударынь доказали это. Однажды, проходя мимо старого шатра, я услышал неприятный гогот, словно стая диких гусей, находящихся под действием морфина, решили свить гнездо в этом самом шатре. Однако, приоткрыв шторку и заглянув внутрь, я застал тайную вечерю тех самых интеллигентов, которые явно обсуждали шедевры Айвазовского. Прислушавшись, я понял, что это вовсе не так. А приоткрыв шторку из атласа, который обычно используют для театральных штор, моему взору предстала неоднозначная картина. На мощной спине аббата восседала хрупкая Д., чей лик для меня печально знаком ещё со времён тех самых дуэлей на променадах, которые и вовсе не были променадами, а обычными железнодорожными путями, которые когда-то забросили, и о которых забыли, прямо как обо мне. Сие действо напомнило мне старые фильмы о первой мировой, где воинственные казаки восседали на своих конях, держа в руках обрез. Однако, вместо обреза в руках Д. была бутылка дешёвого спирта, разбавленного солью и водой.