благоухает? тлеет.

Поднимать глаза не пришлось. Мягкий, слегка шероховатый голос тихо коснулся её кожи. — Туристам здесь не место. Она узнала молодого человека, с которым её связал берег. — Я не турист. Лера приняла помощь того, кого называть незнакомцем было бы уже неуместно. Зажимая кровавую линию на руке, она кивком попыталась отблагодарить его. — Недостаточно. — Думаю, этого хватило сполна. Вы сами предложили платок. Я Вас ни о чём не просила, не так ли? — Я Вас пожалел. — Жалость оставьте при себе. Он присел рядом с ней, чтобы осмотреть её вблизи. Встретиться два раза на том же месте может стать началом рутины, но наткнуться на эту чужачку в четвёртом квартале значило нечто иное. Сехун, пытаясь уловить её взгляд, мимолётно почувствовал странное тепло в той части себя, которую справедливо считал сожжённой, охладевшей. Искра неожиданности дотронулось до фитиля чайной свечи – пробудилось любопытство. Без кого-то иного не начинался ни один концерт Бэкхёна. Он ждал или опаздывал, перечитывал письма, когда бывал заграницей, или всматривался в первую золотую медаль. Сехун заслужил её после фееричного старта своего третьего юниорского сезона шесть лет назад. С тех пор принц с серыми глазами вырос: покорил не один пьедестал, прилежно учился, помягчал. Гордость переполняла старшего товарища, выходя из берегов слезами. Конечно, он знал, что происходит за порогом того дома. И, сидя в гардеробной Золотого зала, он не мог не думать об этом. Если Сехуну придти помешал Владис Давидович, то это было бы в последний раз, обещал он себе. Больше он не позволит терпеть издевательства этого ирода. Тогда Бэкхён не мог знать, что чёрный ворон уже начал распускать когти, чая себе новую добычу (1). Завязав рану платком, Лера заметила свинцовым вышитые инициалы – «OSH». Необычное имя, значит, решила она. Прошлась пальцами по выпуклому узору. Прикосновения эти оказались чрезвычайно приятными. Отзывающаяся заботой ткань точно в объятия приняла чужие нити. Кто-то трепетно обошёлся с высококачественными материалами, работая над дизайном и вышивкой. Прочувствовав этот, очевидно, подарок, Лерочка слегка улыбнулась. Под рёбрами сжался центр, разгоняя по телу мурашки. Не ожидала она, что чёрновласый напомнил бы ей о той внимательности, знакомой из детства. К сожалению, на смену согревающим ощущениям пришли другие. При последней встрече ей уже довелось дотронуться до него, до его рубцов. Стало душно. — Спрашивать не станете? Хорошо. — Нет-нет, – Лера покачала головой и таки подняла на него глаза – Говорите, мне интересно. Потирая руки, то ли от похолодевшего ветра, то ли от покидающей его уверенности, он наконец выдохнул. — Имя, данное мне при рождении – О Сехун. Она протянула ему указательный палец замотанной руки. — Приятно познакомиться, О Сехун. Меня зовут Валерией Григорьевной Атласовой. Вместо рукопожатия, они сцепились пальцами. — Вот и помирились. — А мы с Вами ссорились? — Туше. Он встал, потянув её за собой. Ещё не пришло время прощаться. Руки вспотели от непривычности прикосновения и Сехун отпустил её. Снова потирая свои пальцы, он решался на следующий шаг. Обязан ли он скидывать со своей совести этот груз? Настолько ему неприятно собственное поведение? Ответы прозвучали бризом. — Извините меня, пожалуйста, Валерия Григорьевна. — Простите, а за что? Мы же с Вами, как Вы точно подметили, не ссорились, не так ли? Она приподняла концы губ. Новый знакомый опустил взгляд и в этот момент показался Лере моложе своих лет. Немного умиления зацвело в ней, но было тут же растоптано сочувствием. Напряжённые плечи, сжатые губы, мятые рукава почтовой формы. Она не помнила, за что ему пришлось бы стыдиться, но Сехун искренне сожалел. — Что бы то ни было, я прощаю Вас. Он продолжал цепляться глазами за осколки. — На пляже я был крайне резок с Вами, был невежливым. Я повёл себя неподобающим образом по отношению к Вам. И только что... Будто Вы не имеете право здесь находиться. Это не так, конечно же. Ещё раз прошу прощения. Лера не сдержалась. Его на удивление мягкий волос оказался меж её пальцев, когда она поглаживала его голову. Ничего, подумала она, он даже не подозревает, что передо мной и за бóльшие проступки не извинялись. Её улыбка тихо прокралась под кожу: ринулась поливать прорастающую магнолию.

Пусть это был мелкий эпизод, но тот раз изменил их. Не должны были кто-то и кто-то иной встретиться в третий раз. Не здесь. Луне такой ход событий может только не понравиться. Что ж, ответит ей море, ты украла немного света у солнца, считай, я украл немного света у тебя.

Мурашками по телу пробежался родной голос: «Молодец, принц.» На пляже он, впервые с того дня, позволил кому-то прикоснуться к себе. Сегодня она вновь смогла, беспрепятственно. Сехун поднял глаза, лишь когда понял, что она ничего не стёрла. Наоборот. Но девушка исчезла, оставив за собой лишь тепло руки. — Валерия...

Падёт лепесток, переродится полевыми цветами. Погасшая свеча расплывётся огнём.