Глава седьмая. Аукцион

Время летит незаметно, если занят. Осталось буквально пара часов до аукциона. Последние приготовления и можно будет ехать. Красивый чокер украшает нежную белую шею. Это единственное украшение на сегодня. Волосы собранные в косу, а на лице минимум макияжа. Янтарные глаза смотрят на свое отражение, но мысли витают где-то далеко. По окончанию мероприятия, они улетят домой, возвращаясь к работе в больнице. Отстранённый взгляд разглядывает белое платье с кружевами. Просто, но со вкусом. Чулки и туфли на небольшом каблуке. Сегодня она жертва, паинька и хорошая девочка. Конечно, она всегда такая, но придется притворяться, что она боится и ей неприятны прикосновения мужчины. — Глупость… — шёпот слетел с губ неосознанно. — Даже, если глупость. — Люмин обернулась на голос. — Они всё равно в это очень верят, забывая, с кем ведут дела. Нежное прикосновение к щеке: ласковый поцелуй в нос. Такие мелочи, но такие важные для них двоих. Водить других за нос, стало обыденностью. А ещё только она знает, насколько комфортно с рядом стоящим мужчиной. Она прижалась к его груди, словно кошка, требующая внимания. Тихий смешок и кроткий поцелуй в светлую макушку. Тарталья отстранился, жестом прося покрутиться для него, что девушка покорно исполнила. Она была похожа на ангела в этом одеянии. И он не позволит кому-либо пятнать её. Его маленькая воровка, которую до сих пор никто не смог поймать. Теплота пропала из синих глаз, а на губах усмешка. Крысы всё ещё живы, так что спектакль начнется дома. Блондинке не потребовались объяснения и та, послушно пошла за мужчиной, вышедшим из комнаты, направляясь вниз. На аукцион пойдут лишь несколько человек. Мероприятие с двойным дном. Сев в машину, никто не издал ни звука – всё было уже сказано. Нервозность и предвкушение. Адреналин от очередной авантюры. Но где же спокойствие? Его нет. Ничего не проходит гладко. Как только они зашли в здание, Люмин замерла на месте, поймав взглядом мужчину с серебряными короткими волосами: высокий, широкоплечий, со змеиным взглядом, болотных глаз. Аккуратные черты лица. Из-за него всё может пойти к чёртям. Чайльд заметил, что его спутница в оцепенении и почти не дышит. Проследив за её взглядом, тот усмехнулся и склонившись, поцеловал блондинку в шею, обхватывая её плечи. Шепот достигал ушей. — Успокойся. Я рядом. — Почему… Ты… — её обрывают на полуслове. — Нет. Я не знал, что он будет здесь. Будь паинькой, радость моя~. Очередной поцелуй, а после уверенные шаги по направлению к небольшой группке людей. — Тарталья! Давно не виделись. — Мистер Д. Или точнее сказать Дитрих. Мужчины сверлили друг друга взглядами. Рыжеволосый хотел убить его на месте. Причина страха и боли его девочки. Мудак, сын ублюдка и причастный к слезам возлюбленной. Рукопожатие было быстрым. Возникает чувство, будто дотрагиваешься до самого мерзкого и противного в своей жизни. Друзья, оставшиеся позади, напряглись. Благо Итэр не поехал, сославшись на усталость, иначе он бы кинулся на врага посреди толпы. Болотные глаза скользнули по девушке, сразу узнавая её и возвращаясь к Чайльду... — Увидеть старых знакомых всегда приносит удовольствие. — голос был полон яда и презрения. — Аа~. Ты о ручном котёнке? Да, в отличие от способов покойного и тебя, имею полное право приласкать ее. Тарталья злобно усмехнулся, поддевая указательным пальцем чокер и приказывая девушке, подойти ближе и целуя плечо, при этом с превосходством смотря на мужчину. Люмин дёрнулась, но стальная хватка на талии не дала сдвинуться с места. Дитрих прищурился, будто от солнечного света, гнев вспыхнул огнём в его груди. Услышав пренебрежительный тон, при упоминании его покойного отца. И ведь всем было известно, что синеглазый приложил руку к отправке в сырую землю. Он снова смотрел на Люмин. Девчонку, которая прошла через пытки, боль и унижения. Жива. А на данный момент краснеет и блеет, как овечка от действий рыжеволосого. — Шлюха. — слово сорвалось с губ, будто плевок. — Никчемная кукла. — Дитрих. — в голосе сталь и неприкрытая угроза. — Жаль, что ты забываешь про манеры. Янтароглазая нервно сглотнула, интуитивно прижимаясь ближе к Чайльду, что не укрылось от синих глаз. Однако, мужчина отвлёкся на объявление о начале аукциона и удалился, сменив парочку хмурым взглядом. Шепот коснулся уха. — Не отходи от меня. Будь умницей. Нам на подземный этаж. Кивок. Говорить девушка не могла, ком в горле отдавал горечью, а воздух пропитался страхом, будто лань окружили хищники, загнав в угол. Рыжеволосого это не устроило и тот снова поцеловал шею, слегка прикусывая, чтобы отрезвить и вывести любимую из ступора. Подземный этаж. Место, где проводят незаконные торги и не важно: деньги, драгоценности, оружие или…люди. Именно с таких торгов они ни раз, спасали чью-то жизнь, а спасённые, в благодарность, позже работали на них. Тарталья знал, кому можно было доверять, а кого и близко нельзя подпускать. От кого можно получить пулю в лоб или нож в спину в буквальном смысле. Люмин могла спокойно переносить данное сборище ровно до тех пор, пока не начинались торги за людей, словно рабовладельческий рынок. Обычно люди были истощены, избиты, ранены, ухоженными чаще всего оставались юные девушки, которых покупали в большинстве случаев для плотских утех. Ни раз на следующих приемах мельком слышала разговоры о проведенных ночах и это приводило в негодование. Насколько же гнилы были люди. «Ненавижу! Конченные ублюдки! Повырывать бы им некоторые конечности. Похоже, сегодня снова кого-то выставят, но…» Мысль прервалась, когда янтарные глаза наткнулись на девочку тринадцати лет. Ее руки и ноги были перебинтованы, из одежды лишь короткое платье и… Девушке показалось на мгновение, что ее вывернет наизнанку. Продажа детей было верхом этого ада, хоть и являлось редкостью. Блондинка застыла на месте, вглядываясь в заплаканные глаза полные страха и боли, мольбы и отчаяния. Мерзко. Грязно. Горло будто сдавили липкими и ядовитыми щупальцами, не давая вдохнуть кислород. Тихий всхлип сорвался с губ, неосознанно, но выдавая состояние владелицы. Синие глаза смотрели без эмоционально на это. Сейчас, при всех, как бы он не хотел, успокоить встревоженную душу, бьющуюся будто птичка в клетке, не может. Иначе весь план будет сорван. Она отвернулась от ребенка и просмотрела на возлюбленного, глаза уже были полны слез, но ее лишь схватили за подбородок и приблизившись губами к ее уху, больно прикусили зубами мочку. Раздался писк, а слезы непроизвольно покатились по щекам. Два океана смотрели холодно, без капли тепла, без единого слова напоминая, зачем они здесь и лишние эмоции ни к чему. Молча, ничего не говоря, он повел ее прочь от дитя, с которым уже успели «поиграть». Об этом свидетельствовали укусы, бордовые засосы на теле, царапины, порезы, пустой взгляд ребенка сразу сдавал состояние. Во рту кляп, руки и ноги связаны. Бедное дитя, попавшее в самый ад, невинная душа, познавшая ужас и боль мира. Чайльд понимал, что у него есть ещё один пункт, чтобы стереть данное место с лица земли. — Она…ее… — девушка говорила едва слышно, проглатывая ком горечи. — Ангел. — отстранённый тон пересёк все остальные слова. Тарталье самому было не по себе от увиденного, но снимать маску с лица он не планировал. Показать эмоции и дать им выйти наружу он может позже. А уж слушать плач возлюбленной он никому не позволит. Захочет показать эмоции, то сделает это дома, за дверьми их спальни, чтобы никто не посмел насмехаться над ее состоянием. Сейчас они играли роли и необходимо было отыграть на высшем уровне, иначе всё было бес толку. Достав мобильный, он увидел сообщение, гласящее, что все на своих местах и всё готово. Что ж, это радовало. А вот мысли мужчины, вернулись на несколько дней назад, когда его попытались подловить, а он не думая, позвал «гостей» в тихое место. — Почему, блять, снова какая-то заброшка?! У него денег дохуя, а встречи проводит непонятно где! — Да тише ты! Небольшое хлопанье отвлекло людей от спора. Из тени вышло несколько мужчин, но смотрели они лишь в глаза, подобные океану, что сверкнули во тьме. — Доброй ночи, господа~! Рад, что вы пришли на встречу. К сожалению, у меня мало времени, которое могу уделить. Дел по… К шее говорившего в одно мгновение приставили нож, но рыжеволосый лишь усмехнулся, даже не дернувшись. Все остальные были спокойны, будто знали, что последует дальше. — Очень жаль~. Я всё же надеялся на разговор. — одно ловкое движение и нож выбит из руки противника и уже через секунду послышался хруст кисти, а в ночи раздался крик боли. — Ой, тебе больно~? Прости~. Очередной хруст костей, напарник уже понимает, что из этой встречи не выйдет ничего хорошего. Но двинуться с места не решается. — Ну что же ты~? Не бросай друга в беде. Давай побеседуем~. Тарталья отпустил человека и тот упал на землю, скуля от боли, словно побитая псина. Его пытались завести в ловушку, а мышь вдруг стала опасным котом, хотя здесь больше подходит лис. Рыжий, хитрый, лукавый и беспощадный к своим врагам. Зря они это затеяли и чьи это шавки, он прекрасно знает. Но его больше бесило и приводило в ярость, что они приплетают Люмин. Его девочку, его сладкую малышку, не осознавая, что подписывают себе этим смертный приговор без возможности помилования. Тронуть ее, всё равно, что тронуть его семью, а за них он мстит и безжалостно. Второй трясся и нервничал, зрачки расширены от ужаса, когда его схватили за голову. — Я-я…я не п-при-чем… — М? Правда? Тогда на органы тебя будет проще сдать, раз ты «не причем». Моя девочка в слезах из-за тупорылых ублюдков. — слукавил, слез не было, лишь недовольство, но и этого рыжеволосому хватило. Те, кто посмел тронуть его драгоценность, сами подписывали себе смертный договор. Плевать, что они этого не осознавали. — Передай своему боссу, что мне не знакомо, что такое милосердие. Хочет крови — получит ее сполна. Кэйя, Скар — они ваши. — П-постой! Ты обещал, что мы выберемся! Тарталья ухмыльнулся, одним быстрым движением вонзая нож в ладонь одного из ублюдков. — Обещал? О, нет~. Даже труп будет полезнее, а потому гори в аду~. Под крики он покинул место встречи, смотря на часы. На аукционе будет весело. И ведь не ошибся. Возвращаясь из воспоминаний, он поймал взглядом того ребенка и напечатал сообщение человеку, который по большей части находился в разъездах. Убрав телефон обратно в карман, он обнял девушку за талию и повел к их местам. Дитрих не сводил с них глаз. Его злило, что девчонка была под крылом рыжеволосого. Злило, что тогда не сделал с ней то, что хотел. Желание отыграться, отомстить за отца горело яростным пламенем в сердце. Он ещё покажет им, что зря связались с ним. Эта парочка и их шайка ответят за все унижения, нужно только выждать время. Его отвлек голос ведущего. — Дамы и господа! Добро пожаловать, мы начинаем торги!