Часть 4

      Солнце только начало подниматься, и лишь слегка были видны лучи света, сквозь нескончаемые грозовые тучи.  На улице было прохладно. По всюду слонялись маленькие дети, торопящиеся в детские сада, бродили пожилые дамочки, спешащие в пекарню за свежей выпечкой. Неспешным шагом с портфелем в руках Гётто брёл к департаменту — высокому здание, разделённому на два корпуса, в три этажа. Оно с вычурными и изысканными стенами, которые украшали различными завитушки из мрамора, расположенные на высоких столбах с гербами королевской семьи и королевства на каждом. Несмотря на аляпистость здания, Гётто оно нравилось. На самой крыше, на самой высокой центральной башне виднелся закругленный стеклянный купол золотистого цвета. А некоторые окна были завешаны цветными шторами.       Гётто подходил к центральной двери, похожей на арку, большего корпуса. Подходя ближе, становилось ясно, что здание сделано из твердого кирпича и окрашено в белые и голубые оттенки. С каждым сделанным шагом, Гётто замечал в небольших, но частых окнах, своих знакомых коллег.       Ветер растрепал прическу парня и пришлось попотеть, чтобы вновь уложить непослушные волосы. Он ещё раз посмотрел на дверь, которую ему придерживал швейцар. Он глубоко вздохнул и понадеялся, что после недельного отсутствия его ещё не уволили. Пришлось отращиваться у начальника, а он, к слову, очень щепетильный и строгий человек. Как не как бывший королевский советник. В последнюю неделю Гётто не здоровилось, а после вчерашнего он не мог до сих пор прийти в себя. Магическая энергия была на нуле после исцеления собственной руки и горла дядя. Понадобилось время, чтобы прийти в норму. Он кивнул швейцару, тихо поблагодарив, и прошел внутрь.        Естественно за неделю отсутствия ничего не поменялось, а как же парень этого бы хотел. Помещение огромное и почти пустое, его все привыкли называть «приёмной». Обставлено всё здесь слишком вычурно, будто архитектор специально понаставлял лишних ваз с цветами, которые постоянно забывают полить, хорошо, что хоть цветы красивые. К высоким столбам прикреплены гобелены синих и зеленых цветов с белой яркой звездой по центру. Везде расстелены ковры, цвета которых совершенно не сочетаются между собой. Гётто называет эту приемную «выколи глаз». А начальнику нравится. Вдоль длинного коридора помимо маленьких квадратных ковров расстелена большая длинная красная дорожка. По бокам от неё стоят высокие столы, за которыми работники департамента принимают жалобы обычных людей. Эти жалобы позже в свою очередь передаются на рассмотрение Клеркам. А дела государственной важности перенаправляются в другой корпус департамента.       Гётто помахал знакомой сотруднице, которая с обречённым видом принимала жалобу мужчины. Он с ней о чем-то громко спорил и вскидывал руки каждый раз, когда девушка просила его быть по тише. Гётто натужено ей улыбнулся и сжал кулак в знак поддержки. Она бросила на него взгляд, усмехнулась и принялась записывать слова мужчины.       Проходя в конец длинного зала, Гётто периодически встречал своих знакомых, которым кивал в знак приветствия. Он прошел до конца зала к небольшой деревянной двери и потянул на себя ручку; перед ним появилась маленькая комната, намного меньше и у́же приемной. Но за дверьми в комнате находилась шаткая винтовая лестница. Гётто ступил на неё и быстрым шагом стал подниматься, пока не дошел до третьего этажа.       Слегка запыхавшись, Гётто дышал, обопрись всем телом о проход, не решаясь зайти. Он держал свободной рукой вздымаемую грудь и пытался прийти в чувство. Гётто переживал, что за эту неделю ему могли найти замену. Так часто делали раньше.       — Всё будет в порядке. — тихо пробормотал он. — Тебя не уволят, и ты сможешь помочь Кирии. — пытался успокоиться Гётто.       Его увольнение равно тому, что у Кирии будут большие проблемы. Ведь его нелегальный бизнес держится на плечах Гётто. А точнее на том, что благодаря его работе в департаменте, он может замести любые следы Кирии и шайки из КРЕСТа: убийства Санци, семью и эксперименты Гошу, шпионаж Неро.       — Если меня уволят, я всех подведу… — тихо пробурчал он себе под нос. Гётто сделал глубокий вдох, а дальше ударил себя по щеке свободной от портфеля рукой. Он вытянул губы в что-то на подобие улыбки, стараясь излучать уверенность. — Хотя в целом, если с Санци что-то случится, все только рады будут. — на этих словах он отворил дверь и прошел внутрь.       В этом зале стояли длинные прямоугольные столы. Сделаны они из качественной и тёмной древесины. Каждый стоит в двух метрах от другого, благодаря чем пройти между ними легко и удобно.       Некоторое подняли головы стоило двери отвориться. Кто-то начал перешептываться с соседом, кто-то даже головы не поднял, занимаясь важным делом, а кто-то просто бросил быстрый взгляд на Гётто, затем развернулся и принялся работать дальше.       Стол Гётто располагался в самом дальнем углу, чему сам он был непомерно рад. Ведь, чем дальше от центра, тем меньше людей и суматохи тебя окружает. И несмотря на тяжёлую и трудную работу кому-то всё-таки удается бездельничать и болтать. Гётто прошел по широкому коридору до конца зала, пока он не уперся в высокую дверь из темного дерева, за которой сидел начальник. Он сглотнул, а его кадык дернулся. Гётто повернул налево к концу зала, к своему столу. Подходя ближе, Гётто заметил три больших стопки бумаг в красном переплете.       — Что? — шепотом произнес Гётто, не веря своим глазам. Гётто резко упал на колени, стоило кому-то неожиданно на прыгнуть ему на спину. Стоя на коленях, Гётто ощущал, как прикасается к чьему-то животу, содрогающемуся от смеха. Он поднял голову и уже знал чьё лицо увидит. Над ним нависал, неловко улыбаясь, племянник начальника и единственный парень, с которым сдружился Гётто за год работы — Николас.       — Прости-прости. Как только услышал, что ты тут объявился, поспешил к тебе и от радости не сдержался. — Потёр затылок Николас и сделал шаг назад, протягивая Гётто руку. Тот посмотрел сначала на неё, а затем на виноватого Ника и принял помощь.       — Всё в порядке. — Гётто отряхнул штанину и заметил удивленный взгляд клерка, сидящего перед ним. — Вам помочь? — клерк быстро отвернулся, почувствовав насколько холодно это прозвучало. А Ник с Гётто переглянулись и тихонько рассмеялись. Смех Гётто был натуженный и искусственный, по-другому он не умеет.       — Что было с тобой то? Заболел, или другое что-то произошло? Ты целую неделю не появлялся, хотя раньше такого не было… — нетерпеливо поинтересовался Ник.       Гётто прошел мимо парня и обошел стол, садясь за него. Он положил портфель на пол и потянулся к одной из манящих папок.       — Ничего серьёзного… — механически пробубнил Гётто. Все его внимание было приковано к бумагам. Он читал первый строки с каждой страницы, где внизу листов видел своё имя. Он не мог поверить прочитанному. Глаза медленно расширялись, а белоснежные волосы липли ко лбу. Гётто неосознанно закусывал губу, быстро пролистывая бумагу.       — Ты слушаешь или нет?! — Николас выхватил папку из его рук и прочел про себя название. Гётто выпятил на него глаза, в которых читалось непонимание. — Ох, не смотри на меня так… Я сейчас всё объясню. — сказал Ник, наигранно закатывая глаза, и отошёл за стулом. Он бросил его напротив стола, растерянного Гётто и кашлянул, вновь привлекая внимание парня.       — Почему у меня они? — Гётто обвел рукой папки в красной обложке. — Я работаю только с делами, касающимися низших и средних земель, а это… — он сделал паузу, до сих пор не веря реальности. Увольнение было бы лучше… — Это дела международного уровня. Я не понимаю.       — Пожалуйста не делай лицо «жизнь кончена». — усмехнулся рыжеволосый Николас.       — Я не строю такое лицо. — отрезал Гётто.       — Не-а, у тебя на лице написана всемирная скорбь. Увидь дядя твое выражение точно бы рассердился. Он столько думал всю неделю над твоим повышение, а ты расстраиваешься. Это же наоборот круто! — воскликнул он.       — Это не круто! — Гётто ударил по столы рукой.  — Меня все и на прошлой должности устраивало! — воскликнул Гётто, привлекая внимание других.       — Да почему? Этот вариант намного лучше, любой был бы рад такому! — непонимающе протараторил Ник.       — Любой дурак будет рад, но не я! Ты не поймешь… Это! — Гётто схватил другую папку и открыл на первой попавшейся странице. Там было написано «Поставка сахара из Сонг Лейда временно приостановлена из-за погодных катаклизмов на Кристовском океане. Необходимо найти альтернативный способ добычи сахара, по просьбе королевы Микаге». — Видишь?! — Гётто попытался успокоиться и придумать альтернативное оправдание. — Я не могу взять на себя такую ответственность! Я привык работать с простыми делами, а не с такими важными… — Гётто бросил на край стола папку.       — Уже всё решено! Твой перевод уже оформлен, единственное, что пока останется как есть, только то, что ты будешь работать в основном корпусе, а не в добавочном, ведь там катастрофически мало места.       Гётто резко поднялся и вышел из-за стола, задвигая с хлопком стул. Николас сразу же вскочил, смотря в след ему, и крикнул Гётто в дорогу что-то. Но он только ускорил шаг и подошел к двери начальника. Гётто постучал и дернул открыл дверь, не дожидаясь, пока ему разрешат войти.       Кабинет начальника походил на приёмную. Все сделано также. Везде стоят вазы с цветами, расстелены ковры. Каждая стена выкрашена в различные цвета. «Вырви глаз», — подумал Гётто. А стол самого начальника стоит в углу комнаты и всё казалось таким неправильным, будто ураган прошел по помещению и перемешал всё шиворот на выворот.       — Простите! — прикрикнул Гётто, стараясь успокоиться. — Я не просил повышения, поэтому, огромная просьба, верните меня на прошлую должность. — сказал он уже на тон тише. — Я не жажду карьерного роста, для меня выходца из низших земель, уже большая честь говорить и работать с вами, так что, пожалуйста, верните меня обратно. — проговорил он так, будто молил о прощении. Начальник Сворд не поднял даже взгляда на разрывающегося парня. Он только продолжал смотреть на белый пустой лист бумаги перед собой и крутить перьевую ручку между пальцев.       Начальник — крупный, полный бородатый мужчина с седыми волосами. Он спустя пару неловких минут поднял взгляд на негодующего Гётто и положил перо на листок. Он, не шевеля бровью, улыбнулся, и эта улыбка так и сияла отцовской радостью.       — Гётто! Мальчик мой! Целую неделю тебя не видел, истосковался весь! — он вышел из-за стола и подошёл к нему. Он сцепил Гётто в мощных руках. — Давай спокойно поговорим, за твоё отсутствие много чего произошло, поэтому присаживайся, с радостью обсужу это с тобой.       Гётто стоял, как вкопанный и смотрел на начальника, как на совершенно другого человека. Он не мог представить, что за неделю кто-то может так измениться; пару дней назад этот человек кричал на Гётто из-за того, что тот задержался с отчетом на двадцать минут, а сейчас так и сияет этой напыщенной любовью. Гётто прошел и присел на предложенный стул напротив начальника.       — Чай налить тебе? Сладкого хочешь? — на отрицательный кивок Гётто, начальник сел за свой стол. — Ну, рассказывай, где пропадал.       — Можно вопрос? — спросил Гётто, неловко отводя взгляд на стену позади начальника из-за проницательных глаз собеседника.       — Конечно, что хочешь узнать?       — Что-то хорошее случилось? Не поймите неправильно, я не могу понять из-за чего вы так добры со мной… — Гётто постарался выдавить улыбку. — Если из-за этого вы меня повышаете, то не стоит. Мне не нужно повышение.       — Хорошие? Отнюдь. Я просто рад за тебя. — Гётто непонимающе бросил взгляд на него и поднял бровь. — Я о повышении, думаю, ты больше всех его заслужил. За год, пока ты с нами работаешь, продуктивность департамента увеличилась на двадцать пунктов. Поэтому, когда ко мне обратился начальник департамента государственных дел, я просто не мог не порекомендовать тебя. — он начал светиться гордостью.       — Я всё понимаю, но Лиша тоже этого заслуживает, пусть её и повышают.       — Лиша — женщина и, несмотря на мою любовь к женщинам, я не могу дать рекомендацию им. — он сделал паузу и поник. — А ты, почему не хочешь? Ответственности боишься? — он получил кивок. — Смешно, никогда не видел таких людей как ты. Ты всегда доводишь любое дело до конца, всегда справляешься с заданиями, и тебе было неважно, насколько они сложны. Ты постоянно был объективен, любое поручение было одинаково важным, ты отличаешься объективностью и до этого момента всегда справлялся с любой задачей и сейчас, завтра и через неделю будешь справляться. — он искренне улыбнулся. — Только на новой должности.       «Да ты издеваешься?», — Гётто цыкнул про себя. «Тупорылый старик, когда тебе говорят, что им это не нужно, надо забрать это с гордо поднятой головой, а не расхваливать человека. Ты так говоришь, будто я не знаю, насколько крут. — Гётто вздохнул. — Надо будет обсудить это с Кирией, но, если продолжу настаивать, он точно что-то заподозрит. Сейчас нужно благодарственно улыбнуться и свалить».       — Хорошо, спасибо, приятно это услышать, буду стараться и дальше. — он сделал паузу. — Только на новой должности. — Гётто поднялся и, поклонившись, направился к выходу.       — Постой! — окликнул его начальник, заставляя Гётто за его спиной неосознанно состроить недовольную рожу, но через мгновение Гётто, наигранно улыбнувшись, развернулся.       — Есть ещё что-то, что мне необходимо знать, а то меня ждет работа. — Гётто полностью развернулся к начальнику, привставшему со стула. «Сим, я думал его пузо мешает ему», — постарался сдержать улыбку.       — Да, не так давно к нам присылали дворцового гонца с поручением. — Гётто начал вслушиваться в слова. — Так вот, они сказали, что недавно освободилась должность министра по финансам и меня, как бывшего советника, спросили есть ли среди моих подчинённых те, кто может занять эту должность. — глаза Гётто расширился до опасных размеров, он понимал и надеялся, что ошибается, думая о том, к чему ведет начальник. — И я имел наглость указать им на тебя, так что советую почаще посещать работу, если ты, конечно, думал, что твои постоянные вылазки оставались незамеченными. Они сказали, что в любой момент могут вызвать тебя во дворец и приехать сопровождающие.       Гётто опустил взгляд вниз на свои ботинки и стал рассматривать их носки. «Это плохо. Одно дело — повышение, а другое — работать во дворце рядом со своими врагами.  А если раскроются все мои махинации с документами? Я же умру…»       — Разве эта должность не передается по наследству? — уточнил Гётто.       — Ты прав, но у прошлого мертвого министра ни детей, ни братьев, так что королевской семье приходится искать кого-то за пределами двора. — начальник пожал плечами.       — Это будет честью для меня. — сказал Гётто, ещё раз улыбнувшись. А позже он вышел из кабинета.       — Дерьмо. — прошептал Гётто себе под нос.       К нему сразу же подбежал Николас и стал расспрашивать о том, что произошло внутри, сумел ли он убедить начальника отменить свое решение о повышении. Гётто рассказал ему почти все, исключая только подробности о должности министра. Николас был искренне рад за друга. Он полез обнимать Гётто, но тот ловко смог выскочить из крепких рук парня, таких же, как и у его дяди.       — Просто-прости, я, наверное, отвлекаю тебя. Столько работы… Я пойду, не буду мешать. — Николас помахал ему, уходя.       — Заколебал… — пробубнил Гётто, с призрением смотря ему в спину.       «Слишком шумный, мешает сосредоточиться, никогда не думает о делах, вечно живет в мечтах, надеется, что все проблемы за него решит дядя». — выплюнул он ему в спину. Гётто покачал головой, понимая, что не нужно зацикливаться на Нике, он отвернулся и потянулся к самый верхней папке. Руки слегка дрожали от волнения, никогда он держал в руках столь большую ответственность. Одно неверно написанное предложение или не до конца продуманная идея может разрушить отношения между странами.        Смешно.        Знали бы кому они это поручили, тому, кто уже год дурачит весь департамент, по-тихому переписывая или уничтожая дела, касающиеся ребят из КРЕСТа и заметая за ними следы. «А сколько на них жалоб поступает постоянно…»

***

      Гётто поднял затекшую шею и посмотрел на большие часы в конце коридора. Он увидел, как часовая стрелка перевалила за девять часов. Он покрутил головой по сторонам и отметил, что кроме него в офисе остались только двое других сотрудников, оба из которых уснули за своими рабочими местами.       За эти часы Гётто смог разобраться только с одной папкой из трёх. Он зевнул и начал складывать вещи в портфель и поправил рамку с небольшим рисунком на столе. На пожелтевшем листе бумаги было нарисовано два человека, они стояли на чем-то красном, держась за руки. Рисунок был весь в разных красочных цветах, легонько взглянув на рисунок, можно было понять, что сделан он ребенком. Но он так дорог Гётто. И только он намекает ему о том, что не здесь, в офисе, его настоящая жизнь, а там, рядом с человеком, нарисовавшем его. Смотря на него, Гётто успокаивается.       Гётто поправил пиджак и, схватив портфель за ручку, пошел в сторону выхода.       Прохладный ночной воздух окатил его. Гётто была приятна прохлада воздуха. В душном и потном офисе дышать было тяжела, но на улице ветер заставляет почувствовать себя живым. Гётто посмотрел перед собой на красочный парк аттракционов в паре сотнях метрах. Каждый раз Гётто приходится с утра проходить там, но ночью он — не против. Даже раздражающих людей он перестает замечать, Гётто просто нравится наслаждаться ночным парком, окрашенным в краски и украшенным цветными лампочками. Гётто пошел в его сторону и с каждый шагом слышал более отчетливые крики и возгласы людей оттуда. Расслабленная улыбка налезла на лицо.       — Это всего лишь обычный рабочий день… — успокоил себя Гётто. Он уже представил, как будет рассказывать всё случившиеся Кирии, и они вновь, как в старые времена, просидят всё ночь, продумывая новые решения проблем.       Гётто вошел в радостную толпу, и, протискиваясь через гурьбу, он смог попасть в эпицентр праздника. Он поднял голову на высокое колесо обозрения, на котором бы хотел покататься, но вот уже пару лет не представляется возможность. Гётто грустно улыбнулся себе под нос и пошел дальше к выходу из парка на другом конце. Там обычно стоят машины и ждут клиентов.       По пути туда Гётто наткнулся на ларек с напитками и, не сдержавшись, заказал себе вишневый сок. В это время года ягоды самые лучшие, и сок из них получается отменным.       Попивая напиток, Гётто преодолевал небольшое расстояние, пока чья-то холодная рука не прикоснулась к плечу. Он почувствовал дрожь рук того человека, несмотря на плотный пиджак. Гётто застыл и начал гадать о целях этого человека, пока не услышал знакомый звонкий голос.       — Гётто! Я думал ты сдох! — воскликнул Санци.       Гётто развернулся и окинул его взглядом. Дальше он повернулся обратно, скинул руку Санци и пошел дальше, не обращая внимания на крики за своей спиной.       — Ты, сим! Куда спешишь? Поговори со мной. — Санци по лисьи улыбнулся, смеясь и любуясь реакцией парня.       — Отвали. — прорычал Гётто и пошел дальше.       — Ну ты чего? Зачем грубишь, я же беспокоился. — Санци ускорил шаг, чтобы поспевать за парнем.       Гётто резко развернулся и остановился в паре миллиметров от носа Санци (они одного роста). Гётто ткнул пальцем ему в грудь и раздраженно посмотрел на него исподлобья.       — Слушай сюда. С тобой любезничать я не собираюсь, поэтому отвали. Мне плевать на твое волнение или возбуждение, какая причина у тебя будет сейчас, мне пофиг. Иди куда шел, а ко мне без дела не подходи, ты — мерзкий. — Гётто убрал руку от него и уже, отведя взгляд, стал отходить от него, как Санци схватил воротник рубашки Гётто. У того выскочил стаканчик из рук, содержимое которого расплескалась на обоих парней. Санци потянул его за ларьки с едой и напитками. Он оттащил разгневанного парня и прижал его спиной к шершавой и грубой коре дерева за грудки. Всё это время, Гётто извивался, стараясь выбраться, но он был в несколько раз слабее Санци.       — Слушай сюда сам. Я видите ли о нем беспокоился, потому что тебя чуть не прикончили вчера, а ты даже не соизволил прийти в КРЕСТ, чтобы узнать всё ли со всеми в порядке, а сегодня спокойно разгуливаешь по ночному парку. Мерзкий и эгоист тут только ты! — Гётто недовольно глянул на парня, который держал его над землей. Но когда он произнёс «Эгоист», Гётто поднял ногу и ударил того в живот, заставляя Санци схватиться за него и повалиться на землю. Сам же Гётто легко приземлился на траву, слегка подвернув ногу.       — Мои дела тебя не касаются! Кирия же должен был сказать, что со мной все в порядке, так зачем беспокоиться? Да и кто поверит тебе, что ты искренне о ком-то переживал. Это чувство тебе, Санци, не свойственно. — усмехнулся Гётто.       — Как и тебе. — протянул это Санци, заставляя тело и мышцы Гётто напрячься, и поднялся с земли, отряхиваясь. — И да, ты прав. Я не беспокоился о тебе, просто не хотел, чтобы ты сдох, ведь мы оба знаем, кто должен будет тебя прикончить, верно? — ярко улыбнулся Санци, подходя вплотную к Гётто и заглядывая тому в безразличные глаза.        Гётто веселила реакция парня, поэтому он не мог перестать так вести себя. Ему нравилось отдаляться от образа доброго парня и быть рядом с Санци самим собой.       Вена на лбу Санци вздулась от недовольства и гнева. «Опять… Опять этот выставляет меня идиотом. Да я прикончу тебя!». Гётто выдохнул и равнодушно посмотрел на него, он усмехнулся, когда увидел ярость во взгляде Санци, то как он убивается, стараясь что-то доказать.       — Ходи и оглядывайся, пока я тебя не убью. — уходя, бросил Санци.       Гётто повернулся и посмотрел ему в спину. Санци быстро растворился в толпе и уже было невозможно различить, где он.       — Буду ждать. — улыбнулся Гётто.

***

      Нечеткими, но быстрыми и уверенными шагами Гётто пересекал маленькое уличное кафе, расположившееся в отдаленной части города. На веранде плясали девушки в пышных красных, желтых и белых юбках, рядом, за столиками сидели их кавалеры и свистели им, пароллейно хлопая. За забором, которому на вид было не меньше сотни лет, высовывались лохматые мальчишеские макушки, которые, разинув рты, наблюдали за элегантностью девушек. Вечер уже давно минул и настало время ночи, везде уже зажгли фонари, вышла стража, дабы охранять мирный народ. Воздух был легким, одновременно смешанным с табаком. Гётто вдохнул этот запах и уже пожалел, что бросил курить. Рука опять потянулась к маленькому карману на брюках, но он быстро опомнился и похлопал свой пиджак, будто на нем была пыль.       Гётто обходил кафе с фасада и бросал взгляды на красивые изгибы женских тел. Он быстро отвернулся, когда заметил на себе изучающий взгляд странного парня за столиком. Он выглядел не старше Гётто, возможно, ему тоже было двадцать. Парень также был белобрысым, но, если волосы Гётто были ближе к сероватым, то у этого парня — желтоватые. Гётто ещё раз перевел взгляд на него и замедлил шаг. Он встретились глазами. Парень смотрел на него изучающе, а Гётто понял, почему тот показался знакомым.       Без формы стража его почти невозможно узнать. Это был один из двух королевских стражей, которые на днях пытались убить его. Гётто прошибла хорошая порция дрожи. Он быстро отвернул голову и постарался сделать вид, что ничего не произошло. С каждым шагом ему стало казаться, что парень за столиком следует за ним, будто он тоже узнал в нём того пацана. И всё бы ничего, но, если страж его догонит, то Гётто вряд ли сможет объяснить, как к нему вернулась потерянная рука.       Но оборачиваться было страшно. Гётто, которого они пытались убить не очень похож на Гётто, который старался удрать от него в данный момент, но если этот страж обладал хоть какой-нибудь проницательностью, то он сможет узнать в нём того якобы запуганного мальчишку.       Гётто прокрутил шею на пару миллиметров, все своим видом показывая, что он просто поправляет выпавшую прядь за ухо. И периферическим зрением он увидел, как стражник поднимается из-за стола и направляется к белоснежной калитке с маленькими замочками, прицепленными к ней. Гётто не ожидая не секунды ускорил шаг, почти переходя на бег. Он прошел несколько закоулков, в которых было настолько пусто и светло, что казалось там находились врата в светлый мир, ведь как на краю города могут находится настолько светлые переулки. Гётто не понимал.       Пробегая дальше, он обернулся и подметил, что страж заворачивает за угол, в котором скрылся Гётто. Тот быстро, не думая, забежал в первый попавшийся переулок, в котором был выбит фонарь. Осколки валялись по всему полу, и Гётто спрятался за мусорный контейнер, наконец обратив внимание на то, что сейчас он здесь не один.       Не группа, а банда, число которых перевалило за двадцать взрослых мужиков сидела, прижавшись к стенке и опустошала бочки пива. От них так и разило перегаром настолько сильно, что Гётто не выдержал и, смотря на них, зажал свой чувствительный нос.       Поначалу мужики не обращали на него ни капли внимания, ведь здесь такое давно вошло в привычку, но, увидев, как какой-то сопляк, нарядившийся в дорогой костюм, затыкал нос, стоило ему увидеть их, они взбунтовались. Двое из них, которые выглядели, как стандартные не работающие мужики в городе Асвон: белая майка-алкоголичка, подранные в некоторых местах брюки и тапки, которые грызла моль. Они подошли к Гётто, сидящему за мусоркой, который с безразличием смотрел в сторону мужчин. Ему они были не интересны, он уже давно привык к подобному к себе отношению. За год работы в офисе и жизнь, угождения другим, он научился держать язык за зубами, поэтому всё, что сейчас ему надо было — это по-глупому улыбнуться, попросить прощения, переждать паруминут, отказаться от выпивки и уйти восвояси.       Но что-то как всегда пошло не так.       — Эй! Челядь, еп ты. Слишком гордые, чтобы дышать с нами одним воздухом? — сказал один, ударив стену рядом с Гётто, заставив штукатурку осыпаться. — Думаешь, одел пидарский костюм, и всё? Теперь ты человек? — мужики засмеялись.       — Надел. — поправил их Гётто.        — Да что ты знаешь?! — закричали они, краснея от злости. — Да, у тебя на лице клеймо проститутки! Сразу видно! Белые волосы, загнанный вид, так ещё и румянец на белой коже капец как виден! Думаешь мы не поняли? Ты же, я клянусь, от ещё одного дуры сбежал! — один из мужиков толкнул другого в плечо, всем видом говоря «круто я придумал?».       Гётто закатил глаза, но постарался вида не подавать. Он уже заранее знает, что дальше они будут просто оскорблять его, но через минуту им это наскучит, и в конце концов те отстанут от него. Теперь главное создавать вид, будто ему страшно.       Гётто ускорил собственное сердцебиение, прикоснувшись к груди, затем поднес ладонь к щекам, и в тех местах где он протер рукой стал образовываться румянец. Осталось только выпучить глаза и закусывать губу.       — Верно-верно! Или от дурака? Что если от трахает мужиков? Какая мерзость! — воскликнул другой.       «Че?».       — Ты совсем охуел? — Гётто помогая себе рукой, опёрся о стену, поднялся и встал в полный рост. Он заглянул мужику в глаза, а тот посмотрел на него, будто ожидал, что парень низкий. Но он был удивлен, когда понял, что ошибся. (у Гётто 181 рост). — Где это видано, что первому попавшему человеку, заявлять в лицо, что он проститутка? Сами вы выглядеть так, будто день и ночь пьете не продыхая, забили гвоздь на свою семью, и свистите девушкам в след. Именно вы тут низший слой общества.       Мужчина вылупил глаза на лицо Гётто, и по ему виду можно было сказать, что он не понял половину сказанных слов. Но тот явно уяснил, что остался в дураках, поэтому оскалив зубы, он схватил валяющуюся в помойном ведре бутылку, и бездумно занес её на Гётто. Парень, не ожидая того, что на него сразу накинуться, не успел вскинуть руки и только от страха прижался к стене, медленно съезжая вниз. Он закрыл глаза. Но дальше ничего не последовало.       Опять.       Гётто приоткрыл один из глаз и увидел, как перед ним стоит высокий широкоплечий парень, держащий в руках бутылку, крепка сжимая её так, будто она сейчас лопнет. Он был одет в черную рубашку и красные брюки, а волосы у него были черного как самая темная ночь цвета. Он повернулся к Гётто и тот увидел, что все лицо спасителя покрыто маленькими царапинами, а один глаз был полностью ошпарен ожогом коричнево-красного цвета. Но эти неровности не портили лицо парня, его портил рот.       — Какого хрена? Я тебе только что сказал не умирать, а ты так просто подставляешь свой зад левому чуваку? — недоумевал Санци, кривя перед Гётто лицо.         — Да я почти их уложил, а ты весь мой план испортил. Во мне бы резко проснулись небывалые силы, и я их за секунду бы победил. — собирался подняться Гётто, как почувствовал резкую боль в ноге. Он задрал штанину и увидел большой фиолетовый синяк с кровоподтёками. «Приплыли».       — Да? Тогда мне, наверное, уйти? — усмехнулся Санци.       — Нет, что ты, раз уж решил помогать, то помогай до конца. — возразил Гётто, закатывая глаза.       Санци отвернул голову и с разворота ударил в нос остолбеневшего мужика. Тот вскрикнул и отступил на пару шагов до другой стены и упал, съехав по ней. Сидящие до этого вразвалочку мужчины подскакивали и стали неровным и непрямым шагом приближаться к двум парням.       Санци прошелся взглядом по ним, и без расчётов понял, что не справиться со всеми ними в узком переулке. Он посмотрел на Гётто, который держался за ногу, и всё-таки решил спросить:       — Ты точно не сможешь драться?       — Молодец, вундеркинд, как только ты смог догадаться? — усмехнулся Гётто. — Встать лучше помоги.       — Ой, его величество, помощи от нище бродов просит? И кто такой вундеркинд? — парировал Санци, но протянул руку, давая Гётто на неё опереться. — Даже, если постараюсь в одиночку не смогу их всех уложить… — призадумался он.       — И не надо. — крикнул Гётто, перехватывая руку Санци, и бегом направил их в сторону большого леса, который был окутан тьмой.        Он был настолько густым, что лунный свет не мог пробиться сквозь частые ветви. В городе лес называют «кладбищем» из-за легенды о пропащей там семье, говорят выжила там только одна маленькая девочка, но больше её никто не видел.       Санци широко раскрыл глаза и недоумевал, почему они бегут в противоположную от города сторону, в чащу. Но вместо споров и пустой траты драгоценного времени, он ускорил темп и уже Санци тащил за собой прихрамывающего Гётто.       Они забежали в чащу леса, и Санци обернулся. Он увидел восьмерых мужчин, один из которых толи бежал толи падал. Санци посмотрел вверх и увидел жуткие почти голые ветви деревьев. Они мчались, а под ними хрустела листва, которая лишний раз показывала, в каком направлении они бегут. По всюду ещё были лужи грязи от прошлых дождей. И, когда Санци снова запнулся о корягу, которая неожиданно выскочила у него на пути, вскрикнул:       — Почему в лес?! Проще спрятаться от них в городе! — Санци почувствовал, как его ноги начали вибрировать и ныть от усталости.       — Там есть люди, от которых я скрываюсь, так что в город не вариант. — ответил Гётто. — Можешь помедленнее? И ослабь хватку, ты мою руку сейчас оторвешь! — попытался он вынуть пальцы из ладони Санци.       — Ну извините, господин госслужащий, что так груб с вами, в противном случае нас тут закопают и даже Неро не найдет!       — Думаешь?       — Нет, конечно. Неро найдёт всё и вся. — Санци резко чувствует сильный удар, приведший в голову.       Гётто оборачивается и смотрит на своих преследователей, у которых открылось второе дыхание, а вот у них кажется и первого не хватит далеко убежать. Тут Гётто замечает, как один из мужиков перекладывает в правую руку бутылку с пивом и кидает её со всей силы вперёд. Гётто уклоняется, но бутылка прилетает ровно в голову Санци и тот падает, ещё раз споткнувшись. Гётто смотрит на него, а тот не открывает глаз.       — Не думал, что моя мечта сбудется именно так… — прошептал Гётто, останавливаясь около Санци. Он присаживается на колени возле него и тычет тому в бок, проверяя реакцию, но ничего, Санци так и продолжает валяться как мертвый. — Я так и знал, что от тебя никакого толку… — Гётто начинает осматривать голову на наличие сильных повреждений, быстро достав из сумки специальную мазь, он начал втирать её между жирных черных прядей волос. — Ну ничего страшного, до того, как поумнеешь, точно заживет.       — Как смешно. — простонал Санци.       — Правда?       — Нет. Боюсь тебе до меня, как… как… — Санци замолк на пару секунд. — Пока не придумал, но потом точно додумаю. — он перекатился на спину и кое-как сел на корягу. Они смотрели вперёд на группу головорезов, у которых в руках появились бутылки и осколки. Они стали приближаться, пока не окружили их, Гётто заметил в руке у одного большой камень.       — Из почки достал? — спросил Гётто, глядя на него. Мужчина шутку не оценил.       — Ха! А это уже неплохо. Не мой ещё уровень, но сойдет.       Один из группы мужиков сделал шаг вперед, и Гётто с Санци заметили в темноте, как его палец начал покрываться слоем льда и заостряться. Они переглянулись.       — Да вы издеваетесь… — прошипел Санци.       — Сбежать не получится… — процедил Гётто. — Как голова?       — Кружится и перед глазами плывет, но ещё пару минут продержусь.       — Возможно, у тебя сотрясение.       — Да плевать. — сказал Санци и начал подниматься с земли. Пока поднимался, он заметил резкое движение в противоположной стороне, а потом что-то блеснуло впереди. Он быстро вынул из-под рубашки один из клинков, всунутых в пояс, прокрутил его и выставил перед лицом Гётто. Лезвие отразило острую льдину, направленную ровно между глаз Гётто. Тот не успел даже сообразить, что произошло до тех пор, пока не услышал голос рядом.       — Будешь должен. — протараторил Санци, опуская клинок ярко серебряного цвета, который слегка светился голубым.         — Тогда возвращай всё то, что занимал у меня в течении полугода. — отвернулся от него Гётто.       — Долг прощен.       Санци задрал рубашку и на ощупь вытащил ещё один клинок меньшего размера, но он удобнее ложился в руку и не выскальзывал благодаря маленькому ремешку на рукояти. Он снял ножны с клинка и вручил его Гётто.       — Я не собираюсь их убивать. — процедил он, брезгливо поглядывая на оружие, протянутое ему.       — Да-да, я не забыл, что ты пацифист. Но не обязательно же их убивать, можно же так, чуть-чуть покалечить.       — Как в прошлый раз? Когда ты чуть-чуть покалечил, отрезав голову? — прошипел Гётто.       — Там всё вышло из-под контроля.       — Да ну? — махнул Гётто. — В общем ты прав, убивать их нельзя.       — Я уже понял, что ты пацифист.       — Я серьезно, в ближайшее время я не смогу прикрывать ваши задницы. — прошептал Гётто, забирая из рук Санци клинок. — Поэтому на этот раз без смертей.       Резко в их сторону полетели ещё осколки льда, и парни разбежались в разные стороны. Санци схватился за ветку дерева и, подтянувшись, залез на него, ловко перескакивая на другое и спускаясь одним ловким прыжков вниз. Приземлившись, он почувствовал, как в голову кто-то или что-то ударило. Боль резко усилилась, будто вернулась старая мигрень, или будто он после долгого запоя.       Санци заметил, прятавшегося Гётто за деревом и, осторожно на цыпочках перескакивая через яму, подобрался к нему.       — Не сможешь? — прошептал Санци, сидя на корточках перед Гётто.       Тот посмотрел на него сверху вниз и закатил глаза.       — Именно.       — Вот подлость ты, конечно, совершил, уволили? Ну ладно, Санци-пацифист снова в деле! — ухмыльнулся он, и как только высунул голову проверить обстановку, по дереву за которым они прятались сразу же пришелся град льда.       — Дебил. Зачем раскрыл нас?       — А я что? Эти избранные сами достали. Подарил Бог видите ли им магию, а нам с этим разбираться.       — Завидуешь что ли?       — Естественно! А кто нет? Вот прикинь будь у тебя суперсила, ты бы мог двигать тяжелые вещи или стрелять огнём.       — А то, что на избранных ведётся охота тебя не волнует?       — Это каким надо быть идиотом, чтобы попасться страже? — отмахнулся Санци, явно не осознавая того, насколько сложна жизнь избранных.       Гётто вскинул руки, когда из-за дерева выскочил на них один из группы и попытался ударить его бутылкой. Санци, сидящий на коленках, вытащил клинок и, пока мужчина закидывал бутылку, тот перерезал ему сухожилия на ногах, заставляя того громко закричать, привлекая всех остальных к ним.       Все разом стали нападать на Санци и Гётто. Первый старался легкими ударами избегать важных органов, вырубая их либо небольшими порезами, либо вырубая хорошим ударом по голове.        Гётто стало тошно, когда он увидел, как мужчины стали истекать кровью, и когда в бок Санци вошла льдинка, заставив того скривиться и согнуться пополам. Гётто закусил губу и уклонился от удара, он мог ударить в ответ, но занеся клинок, Гётто спохватился и остановился в паре сантиметров. Он схватил свою дрожащую кисть, и сказал сам себе: «соберись, ты можешь сдохнуть здесь, если не поборешь страх». Но, когда через секунду Гётто заметил, как один из них вновь открылся, он также не смог нанести удар, а кинжал выпал из руки.       Резко Гётто согнулся и упал на землю, стоило большому куску льда воткнуться ему в голень. Он схватился за рану, попытавшись вытащить лед, но тот впился слишком глубоко и сил не хватило. Кровь сразу же растеклась по ноге, впитываясь в землю. Он увидел, как на него снова полетели осколки льда и почувствовал, как его схватили за пиджак и быстро заволокли в неглубокий обрыв.       — Да ты сегодня просто сногсшибательный Гётто. — отшутился Санци.       В этот момент, единственный осколок успел впиться в щеку Санци, он поскользнулся на грязи и свалился рядом с парнем. Гётто слегка улыбнулся, несмотря на безысходность ситуации. Санци зашипел и схватился за осколок льда, стараясь вытащить.       — Кто бы говорил, уродец. — прошипел Гётто, вновь пытаясь вытащить лед из ноги.       — Сам такой! — переговаривался Санци.       — Сам.       Дальше последовал ещё один град льда, и парни спинами почувствовали, как льдинки впиваются в рыхлую землю.       — Не понимаю, почему избранные не умеют останавливаться в нужный момент, он так верит, что выиграет, и что это тогда ему даст?       — Чем больше избранные используют свои силы, тем глубже она проникает в их разум, завладевая им. И уже не ты контролируешь свое тело, а сила. — Гётто поник.       — Откуда ты это знаешь? — с осторожностью поинтересовался Санци.       — Неро сказал. — отмахнулся Гётто.       Гётто увидел ехидную улыбку на лице Санци.       — Просто молчи. — попросил он, уже заранее зная, что скажет Санци.       Дальше в голову Санци пришлась ещё одна сосулька, и он затылком почувствовал, как по волосам потекла кровь. Порез вышел не сильным, но боль доставлял.       — Так, сиди здесь — толку от тебя всё как от Кирии на кухне, а это равно нолю, так что я обойду их сзади, а ты должен будешь кинуть в них по моему сигналу эту. — он вложил ему в руки что-то металлическое и круглое. — Световую гранату сразу как я свистну. Самое главное избавиться от избранного, а с остальными я сам меньше, чем за минуту справлюсь. — и сразу же, закончив говорить, Санци выполз из оврага и скрылся за почерневшими деревьями.       Гётто головой почувствовал, как осколки почти пробили землю, за то он отметил, что поблизости нет никого. Такую возможность упустить нельзя. Гётто задрал штанину до колен и прикоснулся ладонью к синяку, направляя силу в рану.       «Черт, исцеление слишком медленное, я много сил потратил на восстановление руки!», — прокричал в своей голове Гётто. И он сразу вспомнил прошедший день, как он заволок дядю домой, вылечил его горло, а затем и свою руку. Он и правда потратил слишком много энергии на это, настолько много, что сейчас один синяк невозможно излечить.       В следующие мгновение он услышал свист, похожий на сойку. В эту секунду он оттянул чеку, закрыл глаза и выкинул её себе за спину, где должен находится враги.       Через пару мгновений он открыл глаза и приподнялся, просматривая поле. Там он увидел бездыханно валяющиеся тела остальных людей. Но Гётто благодаря своей силе избранного смог почувствовать, что все были живы и по крайней мере дышали. Затем он прокрутил голову и заметил Санци, который прятался за деревом, но Гётто не увидел тела самого избранного льда, но из соседнего куста выглядывал большой осколок льдины, настолько острый, что казалось он способен проткнуть вольфрам, направленный в сторону дерева, за которым скрывался Санци…

***

      Санци стоял, прислонившись к коре дерева, глубоко дыша. Перед глазами почти все помутнело, голова раскалывался так сильно, как никогда.       «Видимо и правда сотрясение…», — признал Санци.       Как только Гётто бросил гранату, он выбежал из-за укрытия, но не обнаружив избранного, вырубил всех оставшихся, но факт того, что избранный куда-то пропал беспокоил его. Конечно, Санци хотелось верить, что он всё осознал и сбежал, но, если полагаться словам Гётто, то это невозможно, ведь тем избранным уже должны были завладеть его силы.       Крик. Мужской и громкий, заставил Санци прийти в себя.       — Гётто! — воскликнул он и рванул на крик.       Лавируя между деревьями из-за больной головы ему часто мерещились чудовища в дуплах, ветки стали казаться руками с отвратительными когтями. Земля под ногами становилась глубокой бездной, в которой можно утонуть. Санци добежал до крика и стал осматривать местность, он заглянул за пару деревьев и постоянно шептал имя Гётто. Прошурстя все в округе, он отодвинул ветви одного куста и увидел тело человека, лежащего лицом к земле, в спине у которого торчал клинок, который вручил Санци Гётто. Только весь этот клинок был в рвоте.        Затем он услышал чьи-то стоны рядом и слегка пройдясь, Санци увидел Гётто, которого скрутило в две погибели и тошнило под деревом.       Лицо Гётто было всё позеленевшее, и Санци по странному улыбнулся, будто эта картина его веселила. Его губы растянулись в злорадной усмешке, а в мыслях у него повторялось, что так ему и нужно. Но стоило Гётто повернулся к нему, он скрыл свою ухмылку под маской волнения и наклонился к тому, присаживаясь рядом.       — Ты же говорил: убивать нельзя? — прокрутил головой Санци.       — А ты говорил чуть-чуть покалечить можно. Тем более я врач и в состоянии определить, где у него жизненно важные органы, которые я, к слову, не задел.       — Но видимо твой внутренний пацифист был против. — сказал Санци, показывая рукой на лужи из рвоты.       — Отвали. Прекрати делать вид, будто моё состояние не доставляет тебя удовольствия. — парировал Гётто, а Санци поднялся с колен.       — Я же могу убить тебя. — его голос был ровным и жутким. Гётто затаил дыхание, будто не верил, что сейчас это происходит. Санци смотрел на него, как на добычу, которую он так долго ждал: его взгляд был бесстрашным, злым и коварным, зрачок расширился, и Гётто подумал, что он говорит правду.       — Ну убей, кому хуже будет, только, если ты не сделал этого раньше, — Гётто поднялся. — то и сейчас духу тебе не хватит. — закончил он, смотря в глаза Санци, а внутри ощущал себя кроликом перед волком, ведь если у Санци случится ещё один бзик, то Гётто можно считать покойником. Санци — псих, в шкуре красивого парня, и его действия более непридсказываемые, чем погода в окрестностях.       — Какой храбрый госслужащий, только от твоей храбрости толку нет. Я убью тебя не переживай, но ты прав — не сейчас, и дух тут не при чем. Захотел бы прикончил ещё тебя ещё в первую встречу. — Санци посмотрел на небо и постарался дышать. Лучше момента и не придумаешь: всем можно будет сказать, что Гётто прикончил тот избранный, но Санци понимал, если Гётто умрет сейчас, то он не узнает, как парень причастен к смерти Гин.       Гётто усмехнулся, а в горло опять дали рвотные позывы, и не сдержавшись, его вырвало на рубашку Санци.       — После твоей речи, даже извиняться не буду. — пробурчал Гётто, грязной рубашкой протирая рот. «Так тебе и надо», — ухмыльнулся он.       — Пиздец.