Чёрная Дьяволица

Гелю родилась на Волоховщине, здесь был её дом. Увы, родители её никогда не любили, они предпочли сестру. И где теперь родители? Где сестра? Все погибли в боях с волками. Волки отправили на тот свет многих зверей, волки перебили всю опору деревни. Вот тогда-то она и встретила его! Клокодар показался ей странным, но надежным союзником. Столько вместе пережили, столько трудностей перенесли, даже успели парой стать. И вот теперь он опять завел старую песню о своих мерзких лесных друзьях. Гелю хорошо знала о том, что Клокодар разделяет волков на отступников и разбойников. Но разве это имеет смысл? Все волки — это волки и если от них не избавиться, то придёт беда. Клокодар слишком глуп и черств для понимания таких вещей. Или наоборот, его тонкая душа слишком нежна по отношению к лесным хищникам. Неважно! Важно то, что никакого мира с этими тварями не было, нет и не будет! Мысли Гелю переплетались, путались. Она больше не хотела иметь дела с наглым и самоуверенным парнем, пусть он ходит по лесам, пусть любит волка, медведя, кого угодно, но к себе она его не подпустит. Да, Клокодар будет рыдать, умолять, искусает себя, откажется от еды, но она больше на это не поведётся. Всё, конец отношениям! Конец этому безумию! Вот уже показались бывшие человеческие жилища. Каждая корова, каждая лошадь, каждая лягушка здесь подчинялись Гелю. Собака была дома, среди своих. Клокодар не умел защищать своих, а Гелю жила только этим. Ведь не зря же лесные звери прозвали её Чёрной Дьяволицей. Оказавшись на пороге гнилого и сырого человеческого дома, служившего для переговоров с подругой, Гелю тихо постучала когтями по деревянной доске: — Кэйа, ты здесь? Послышалось хлопанье крыльев и большая серая ворона спустилась с крыши. Гелю поёжилась. Если бы она не позвала птицу к себе, то ни за что бы не заметила её. Но Кэйа не несла в себе угрозы для огромной собаки. — Ты звала меня, Гелю? Я пришла. — Пришло время наших вечерних переговоров, — собака улеглась на веранде. — И что же ты хочешь обсудить? Ту ситуацию с конем? Я думаю, что… — Клокодара, — оборвала Гелю вороний ход мысли, силясь понять, откуда гадалке известно про кота и коня. — Я люблю его, а он любит лес. Он видит в волках союзников. Он не умеет и не хочет защищать нашу деревню от лесных врагов и меня это ужасно беспокоит. Ворона никак не среагировала на эти слова. Со стороны казалось, будто птица существует в своём мире, где нет Клокодара, нет леса, нет даже самой Гелю. Набравшись смелости, собака толкнула её мордой: — Что ты можешь сказать по этому поводу? Кэйа подняла голову к дыре в крыше дома: — Надо поговорить с духами. Тащи сюда ведро с водой! На морде Гелю промелькнуло недовольство, сменившееся обидой: — Вот как? Кэйа, а ты не думала, что я здесь приказываю, а не ты? Ворона нахохлилась. — Прости. Это важно. Мне нужно ведро. Гелю спустилась под крыльцо, отыскала там жестяное ведро с давно уже сгнившей водой и вернулась с ним к птице. Ворона засунула клюв внутрь, немного поводила им и вдруг в ужасе застыла. Её глаза подёрнулись плёнкой. — Клокодар рождён в лесу! — голос Кэйи был неестественно страшным. — Он кричит «Лес!», он ходит в чащу! На Волоховщину придут лесные создания и прольётся кровь. Клокодар будет там и не подчинится твоим приказам. Грядут большие перемены. Гелю отшатнулась. Затем напряглась, зарычала, чувствуя приближение чего-то ужасного. Это происходило всегда, когда собака нервничала или пугалась. — Клокодар предаст нас? Ты это видела? Пленка на глазах Кэйи исчезла. Теперь сказительница была самой обычной вороной, не более. Но Гелю понимала, что птица знает больше, чем кажется. — Я не знаю, — ответила Кэйа. — Не могу знать. Я видела, что Клокодар тебе не подчинится. А что там дальше будет… кто ж его знает, будущее-то? Туманная штука, непонятная. И вообще, не так-то легко увидеть всю правду в тухлой воде. Надо поменять её на более свежую, из озера. — Знаешь, Кэйа, я ведь и тебя могу выставить предательницей, — недовольно рыкнула Гелю, которой все это представление с ведром начало действовать на нервы. — Кто-кто, а ты тоже в лес посматриваешь! — Выставляй, моя совесть чиста. Я тебя не боюсь, Чёрная Дьяволица! — распушила перья гадалка. Неизвестно, как бы завершился этот конфликт, если бы не запищали доски крыльца. К самкам, что-то бурча под нос, подбежал безрогий старый козёл, мемекнул, крутанулся на месте. После этого топнул копытом, поднял на ворону маленькие, внимательные глаза и завопил: — Параша! — Вот он, дух Волоховщины, — без всякого удивления сказала Гелю и спрятала клыки, — Свой навеки. А я и думаю, где Теодора носит, куда он запрятался? С какой радости явился? — Параша! — отчаянно выкрикнул козёл. — Ишак! Ишака уработали! Беда! — Кого уработали? Что ты мелешь?! — Гелю почувствовала, как её загривок шевелится. Такое теперь время, что и нельзя поверить, да приходится; скажи кто, будто люди воскресли — надо выбегать и смотреть, не воскресли ли взаправду. А уж в то, что ишака настигли неприятности, да ещё после страшного пророчества, верилось безо всяких проблем. — Глаза вырвали, ногу съели! — кричал Теодор и бился о пол, как рыба об лёд. — Его загрызли? Говори толком. — Насмерть. — Кто? Не тяни ты душу, — Гелю напрягла мышцы и уставилась на козла. — Кто загрыз? — Чужие. Лесные. — Так, так, очень интересно! — вмешалась Кэйа в разговор. — Пророчество сбывается. И ведь заметь, увидела я его минуту назад. А теперь… Торопливо отряхиваясь, Гелю скомандовала: — Побежали, Кэйа. То ли Теодор рехнулся, то ли ты была права.