Часть 3: «Сумасшедшее утро»

      Брюнетка бежит по пустым коридорам университета и даже чуть не спотыкается пару раз из-за того, что шнурки на кроссовках развязались. Хотя, кажется, в той спешке, в которой они все выбегали из её квартиры, она могла их вообще не завязать. Не помнит уже.       — Соми! — девушку хватают за локоть и заставляют остановиться, ведь та чуть не свалилась на лестнице, пока сломя голову бежала, чтобы найти Чана-сонбэ и поговорить на счёт неё, Феликса и их общей проблемы — практики. — Ты куда так несёшься? — интересуется Хан, а она и сама не знает куда вечно так спешит. Будто кто-то гонится за ней.       — Джи, напугал, — схватившись за сердце рукой, Соми, облегчённо выдохнув, встаёт ровно, когда друг помогает ей удержаться на ногах. Как кажется Джисону, подруга выглядит растерянной. — Ты почему не с Ликси? — теперь её взгляд был строгим и даже немного упрекающим, но на Хана сейчас это не действует.       — Потому что вызвался сопроводить тебя. Ты выглядишь не лучше Ликса, если честно… — признатся парень, когда пара уже спокойным шагом направилась к кабинету ректора, поднимаясь по высокой лестнице.       — Спасибо за комплимент, Джисон, — кидает она через плечо, и Хан кривится от явной наигранности в её голосе, продолжая следовать за подругой, которая снова повернулась к нему лицом. — И помощь мне не требуется, — говоря это, девушка оступилась и, запнувшись о последнюю ступеньку, свалилась на пол, приземлившись прямо на пятую точку, протянув тихое «о-о-о-й».       Над головой слышится еле сдерживаемый смех парня, которого от одного этого «ой» распирает, что он чуть не давится воздухом в попытке сдержать смех. Один недовольный взгляд Чон из-под отросшей чёлки (девушка так и продолжала сидеть на холодном паркете, что чревато последствиями в виде отмороженного всего на свете) — и Джисон уже сам был готов кататься по полу от дикого смеха.       — Помог бы… — бухтит брюнетка, уже собираясь встать самой, но со спины слышатся быстрые шаги, топот от массивной обуви, и кто-то подхватывает Чон за руки и поднимает на ноги одним ловким движением, заставляя её поражённо обернуться. — Чан?       — Вы чего на весь коридор орёте? — вполголоса ругается Бан, но не выглядит строгим. А как иначе? С его плюшевым личиком он вообще не может выглядеть грозным, жестоким или суровым. Слишком милый для того, чтобы как минимум хорошие знакомые не могли воспринимать его по другому. — Соми опять натворила что-то? Я же сказал, что нужно идти сразу после того, как Ли Ёнбо… Феликса отнесут в медпункт.       — Это всё Джи! — она тыкает в него пальчиком, обижено надувается и правда старается не накричать на него. Но после того дня, когда он забрал её из Каннама, Хан Джисон бесит Соми буквально всегда. Она, правда, уже жалеет, что пожадничала пару тысяч вон на такси тем утром… В таком случае её никто бы не выводил и не упрекал бы.       — Эй! Ты сама упала, я не виноват, — громко выпаливает шатен, оскорбившись.       Он её даже пальцем не тронул, а в итоге ещё и виноватым оказался. Что за несправедливость?       — А кто меня отвлёк?! — не унимается девушка, продолжая настаивать на своём. — Иди и вали к ребятам в медпункт.       — Чан-хён! — попытается перетянуть на свою сторону старшего Джисон, но Чан, на самом деле, даже не может понять, какой смысл в том, что те спорят.       Он считает, что эти дети всегда спорят и ничего поделить не могут, но для него было удивлением, что сейчас спорят именно Чон Соми и Хан Джисон. И его удивление, на самом деле, оправданно, ведь, по его мнению, Джисон достаточно разумный и неконфликтный, а Соми он хоть и считает немного странной, но её дисциплинированность, когда та работает, говорит сама за себя. Единственное, что странно, так это то, что Чан никогда раньше не видел, чтобы эти двое мало того, что не ссорились, даже не разговаривали! Вероятно, это из-за того, что сам Бан не так тесно общается с этой группой, но Хана он знает очень даже хорошо, так же, как и Чон, но за всю их двухлетнюю какую-никакую дружбу видел их вдвоем, разговаривающих всего раза три.       Судя по всему, он что-то не знает в их истории, ведь, насколько он помнит: Хан и Чон знакомы ещё со школы, и есть шансы, что чёрт знает что произошло, ведь по неизвестной Чану причине, тандем этих двух разбавился ещё кучкой школьников. В числе которых оказался Ким Сынмин, тот самый студент, которого недолюбливает некоторая часть местных студентов парней. Правда, настоящую причину вряд-ли уже кто-то вообще помнит.       — Ребят, хватит кричать… — встав между друзьями, Чан разводит их по разные стороны от себя, облегчённо выдохнув. — Соми, за мной, — кивая студентке, он прошёл вперёд, ожидая, что девушка пойдет следом.       Чон складывает руки на груди и с высоко поднятой головой трогается вслед за старшим, в моменте обернувшись на друга и показав тому язык. Джисон, заметив это, закатывает глаза и в ответ ей поднимает вверх средний палец, и девушка уже хочет дать наглому другу ту же ответку, но Чан, который видел всю эту сценку, хватает Соми за капюшон кофты и пропихивает вперёд, всё ещё держа ту, боясь, что вырвется и — не дай Бог — врежет Хану. Не хватало ему ещё и дерущихся студентов тут разнимать.       — Как дети малые… — шикает он и получает совсем слабый удар в плечо от студентки, которая, вырвавшись из цепкой хватки, стала поправлять тёплый элемент одежды, боясь того, что Бан мог растянуть его. Сынмин её заживо закопает…       Они идут вдоль аудиторий еще минуту-две, пока не дотащились до ещё одной лестницы, и Чон тяжело вздыхает, точнее, это она еле передвигала конечностями, а вот Бан шёл налегке. Спортсмен чёртов… Кажется, сегодня ноги покинут её измученное тело. Либо она свалится в обморок без сил. Одно из двух, тут уж как повезёт. А в этой жизни Чон Соми повезло только в том, что она ещё жива.       — Тебе он понравится, правда! — кажется, Чан говорит это раз третий за последние минут пять, заставляя младшую тихо фыркать и незаметно глаза закатывать.       Он идёт рядом с Соми и уверяет её в том, что её временный напарник — настоящий ангел, но сейчас Чан заметно взволнован.       И если сначала она верит, даже радуется, когда Чан говорит, что тот тоже будет рад немного поработать. В таком случае ей даже не было бы стыдно за такую просьбу. Только вот когда они поднимаются на четвёртый этаж, и Чон видит небольшую группу из других студентов её курса, у девушки начинают закрадываться сомнения по поводу правильности её решения. Компания была не больше семи человек, за ними она может рассмотреть своего старосту Ван Кибома, что помогает четверокурсникам с их будущими подопечными. Знакомые лица успокаивали, но, к сожалению, временно.       — Слушай, Чан… Ты уверен? — она рада, что старший старается помочь ей, но что-то говорит ей бежать от сюда со всех ног. Соми даже готова вернутся к Джисону. И это очень странное желание. — Я не хочу навязываться, — спрятав холодные ладошки в карман тёмной кофты Сынмина, которую она надела сегодня утром, Чон уже думает, как бы ей свалить потихоньку.       — Конечно! Соми, я попросил его помочь мне сегодня, но я поговорю с ним, и он точно будет не против помочь тебе с практикой, — хватая подругу за плечи и утешая, сжимая их, он смотрит прямо в глаза, но тревога Чон никуда не девается. Наоборот, увидев в глазах друга беспокойство, она разнервничалась ещё больше, но виду не подаёт. — Подожди тут, ладно? — он вопросительно поднимает бровь, и последующий кивок от младшей заставляет его улыбнутся уголками пухлых губ и убрать руки с девичьих плеч. — Я скоро.       И вот он убегает в сторону студентов, которые, заметив своего сонбеннима, сразу поклонились, приветствуя красавчика-старшекурсника. Соми, несмотря на тревогу, жутко любопытно. Девушка натягивает капюшон тёплой толстовки и начала медленно плестись за ушедшим минуту назад Чаном. Кибом, что стоял в центре, ушёл вместе со студентами, и Чон, наконец, может разглядеть ещё одного парня, которого, как назло, закрывала широкая спина Чана.       Только Соми хочет подойти ближе, как эти двое умчались в сторону лестницы.       — Эй, а куда?.. — не понимает она и идёт за ними. — Сначала говорит стоять и ждать, а сам смывается не пойми куда. Что за человек такой… — ворчит она на Чана и, подойдя к лестнице, видит парней, что разговаривают, стоя на один лестничный пролёт ниже. Они не могут видеть её, зато она прекрасно видит двух собеседников и так же хорошо слышит их.       Держась за перила лестницы, Соми видит Чана, что стоял облокотившись о стену, и его собеседника, который, стоя спиной к Чон, вглядывается в окно. Она спускается на пару ступенек ниже и пытается услышать, как именно там Бан собирается уговаривать своего друга. Интересно ведь.       — Хён, я и так согласился взять на себя одну группу студентов, — слышит она строгий и, на удивление, знакомый голос, но понять, где его слышала не может. — Хотя ты говорил, что тебе нужно будет просто помочь на один день, — что-то не очень похоже, что он рад будет помочь ей с практикой. Он злится, и это было очевидно. — А теперь предлагаешь мне возиться с какой-то практиканткой? — разводит руками в стороны, и Соми слышит, как Чан тяжело выдыхает. — Я понимаю, мы друзья, но тебе не кажется, что этого уже достаточно? Напоминаю: я ради тебя с больничного ушёл, чтобы помочь тебе сегодня. А это дело не пяти минут, я тебе скажу.       Вот сейчас Соми становится даже обидно за этого парня, ведь он думал что помогает другу, а его принудительно заставляют со студентами бегать… Так ещё и она тут со своей практикой… Соми на его бы месте истерику закатила, а он ещё хорошо держится. Злится да, но голос ещё ни разу не повысил, вот это выдержка…       — Я всё понимаю, — кивает Чан другу. — Я знаю, как много ты делаешь для меня, и я благодарен правда, но помощь нужна не мне, а этой студентке. Её напарник попал в больницу, и теперь её могут снять с практики и её друга тоже. Они оба лишаться стипендии, а тебе за помощь может тоже побольше перевалить… — пытается он убедить парня. — Не будь таким чёрствым. Она и моя подруга тоже, я не хочу её разочаровывать.       А вот это достаточно убедительно. Тут даже Соми согласилась бы. Хотя это не удивительно: когда на кону её стипендия, она на всё согласна будет. Лишь бы денег не лишили, а ей, между прочим, ещё за аренду платить через неделю.       — А меня разочаровать ты хочешь? — немного смягчившись, отвечает ему брюнет, тяжело выдохнув. Он поворачивается лицом в сторону Чана, упираясь боком в подоконник, и теперь Соми может прекрасно разглядеть его.       Подождите… Быть не может!       Тот же бархатный голос, рост, черные волосы, спадающие на лоб, вьющиеся на кончиках чёлки, и этот обворожительно хищный взгляд из-под длинных ресниц. Всё сходится… Это точно тот парень из клуба, и сейчас она уверена в этом на все «сто».       Что там Чан ей говорил? Оставаться на месте и ждать? В таком случае ей сейчас надо бежать. И очень срочно. Ведь ещё пару секунд и она сейчас так и прирастёт к этой лестнице, потому что с места двинутся от шока не может. Это как надо было так вляпаться, что парень, с которым Чон переспала пару дней назад, теперь может на время стать её напарником? Где она согрешила то, что теперь так жестоко расплачивается?       — Конечно, не хочу! — выпаливает Чан, вскинув руками, удивляя друга перед собой, заставляя того вздрогнуть. Также как и Соми, ведь эхо от голоса старшего проносится по всему лестничному пролёту.       — Это не мои проблемы, — безразлично кидает брюнет, пожав плечами. — Пусть выпутываться, как хочет…       — Ли Минхо, не будь таким грозным. Кто из нас хён? — продолжает стоять на своём Бан, но у друга ни одна мышца не дёргается, только глаза закатывает. — Я же знаю, ты не такой злой и не бросишь бедняжку в беде, — подлавливает он его, ведь по немного изменившемуся лицу брюнета можно подумать, что он уже вот-вот и согласится.       — Говоришь… она твоя подруга? — задумчиво начинает Ли, пока Чон всё еще пытается осознать происходящее.       События прошедшей ночи волной охватывают бедную девушку, и та еле может устоять на ногах, когда понимает во что вляпалась. Зажав ладонью рот, чтобы не быть слишком громкой, она отходит на шаг от лестницы.       — Ли Минхо. Его зовут Ли Минхо, — тихо повторяет Соми, не веря, но со спины послышались шаги, и она резко оборачивается, натыкаясь на друга. — Хан Джисон… — шепчет она так, будто он её спасение от всех бед. Хоть десять минут назад она точно так не считала. Вряд-ли она так вообще когда-либо считала, но сейчас это не имеет никакого значения. Также, как не имеет никакого значения то, что она сейчас собирается бежать от сюда со всех ног. Понимает, что от этой проблемы она уже никак не убежит.       — Чон Соми, знала, что подслушивать не хорошо? — хихикает Хан, тихонько подойдя к подруге, сразу наклоняясь к лестничному пролёту, чтоб увидеть, за кем его подружка наблюдала. — Что ты там наблю…       — Джи, это тот парень… — девушка, словно ошпаренная от осознания, отходит от лестницы и указывает на неё пальцем, очень стараясь вести себя тихо, поэтому снова прикрывает лицо ладонью, но, если честно, это не помогает. Джисон, испугавшись, тоже отходит, наблюдая за серьёзно напуганной подругой. Такое состояние у этой девушки он последний раз видел пару дней назад, когда забирал её из Каннама на утро после вечеринки. — Это точно он, — Соми трясётся сейчас так, будто её холодной водой окатили.       — Кто «он»? — не понимает друг, и, взглянув на подругу, не успевает и глазом моргнуть, как та хватает его за руку, убегая подальше от парочки старшекурсников.       Девушка сама даже не понимает, куда так бежит и от чего. Ей уже ничего не поменять, ведь всё, что могла, она уже испортила и сейчас, кажется, хуже быть уже не может, но нет. Вероятно, удача сегодня не на её стороне, и всё вышло куда хуже. Ведь она продолжает убегать от своих проблем, не в силах просто остановиться и исправить всё. Ей, судя по всему, проще убежать от проблемы, чем решить её.       Это очень хреновая тактика. И даже понимая это, Чон Соми вряд-ли сейчас остановится.       — Соми, да остановись же ты! — крикнул Хан, которого девушка все это время тащит через весь кампус, привлекая к себе слишком много внимания от студентов, у которых закончились пары.       Он поправляет съехавшие с его шеи наушники, которые, кажется, находятся там абсолютно всегда, перехватывает её руку так, чтобы было удобней, и старается остановить взволнованную подругу, которую всю трясло. — Эй… Тише-тише, посмотри на меня, — он берёт ту за плечи и старается успокоить, но Чон продолжает трястись, словно призрака увидела. — Соми, кто он?       — Парень из клуба, — собравшись с мыслями, выпаливает она, зажмурившись. — Это точно был он, Джи…       — Пиздец… Соми, ну ты конкретно влипла!       Вот это поддержка… А что ещё можно было ожидать от Хан Джисона?

* * *

      — Сынмин! — схватив уходящего парня за рукав кофты, кричит Юри.       Ким остановился и перевёл на подругу весьма удивлённый взгляд, не понимая, что от него хочет девушка. Он уже вышел из корпуса и направлялся к машине Ликса, чтобы поехать на практику, которая должна вот-вот начаться, но его ещё раз десять задержали по дороге, что он начинает беситься от того, как его зовут каждый раз.       — Юри, что случилось? Почему ты бежала? — взяв её за предплечье, чтобы та немного отдышалась и не упала, не дай Бог, он глядит прямо в глаза подруге, а у той дыхание перехватывает от одного только прикосновения его теплой руки. — Юри?       — Можешь… — запинается, потому что Мин смотрит через чур внимательно своими глубокими глазами, в которых она тонет и не желает быть спасённой. — Можешь подвезти меня? Никак не могу найти Джисона, — наконец собирается она и, откинув сынминову ладонь, встаёт ровно в своих неудобных туфлях, поправляет кожанку на своих плечах и откидывает спутавшиеся волосы за спину, потому что мешаются сильно.       — Что? Разве он не с Соми? — удивляется Ким и паникует. Прошло уже достаточно времени с того момента, как эти двое ушли, и поводов для волнения много, если честно.       Он не хочет думать о плохом, но мысли о том, что с Чон могло что-то случится, сами собой лезут ему в голову, и тот корит себя за это. Корит себя за то, что не может быть равнодушным к ней, и ко всему, что к ней относится. Корит за то, что слишком мягок с ней, слишком беззащитен. Он может себя сдерживать, когда она рядом, но когда её нет — Ким дышать не может. Задыхается, ведь её не хватает. И он корит себя за это, ведь стал зависим от неё.       — Ладно, неважно, — закатывает глаза Лим и машет рукой, разворачиваясь в противоположную сторону от Кима.       Снова Чон Соми. Её уже тошнит от того, насколько той стало много в последнее время. Она то и дело слышит от Кима одно и тоже: «Соми то, Соми сё», «Моя Соми такая хорошая!», «Моя Соми самая лучшая», «Я так люблю Соми». Юри это всё начинает конкретно действовать на нервы.       — Правда? — вскидывает он брови, не понимая ничего, что говорит девушка. Ему это кажется полным бредом, на самом деле. Он даже и не собирается понимать её слов, а для Юри он выглядит глупо. Глупо с его этой односторонней любовью к подруге, которая совсем не замечает его влюблённых взглядов.       Как иронично, что она считает его глупым, за ту же ошибку, что сама и совершила.       — Если не хочешь, заставлять не буду, — она и не надеется, что тот её подвезёт, но попробовать стоило. Стоило, да, но сейчас она чувствует себя максимально паршиво. — Прости, что побеспокоила тебя… — говорит она, встав спиной к парню, ведь чувствует себя уверенней, когда тот не видит её красного лица. — Можешь и дальше без повода волноваться за Соми, пока она вытирает об тебя ноги и не замечает твоих усилий… — тихо ворчит она, не смея сказать это в лицо другу, но не успевает договорить, как за спиной слышится рёв двигателя, заставляя Лим развернутся на каблуках новых туфель и замереть на месте.       Белая иномарка, купленная в качестве подарка от родителей Кима на совершеннолетие, подъезжает к девушке, и Юри могла бы подумать, что Ким всё-таки решил подвезти её, но её разочарованию нет предела. Машина подъезжает к ней, и Лим уже почти ринулась, чтобы сесть внутрь, но неожиданно для неё ветровое стекло опускается, и студентка видит лицо друга. Самое безразличное лицо, которое он мог кому-либо посвятить. И оно было дня неё.       — Я заказал тебе такси, — смотря в телефон, произносит тот, заставляя Юри закусить губу от обиды. Она никогда не была настолько ранимой, чтобы заплакать от подобных слов, но вот односторонняя импатия, которая длится уже несколько лет, знатно ударила по её самооценке ещё в школе. — Подожди пару минут, скоро должно подъехать, — напоследок кидает он ей, прежде чем уехать, оставляя после себя клубы дыма.       Кажется, она ещё около двух минут смотрит в след уезжающей машине, что уже давно скрылась из её виду, пока водитель такси не зовёт ту сесть в салон, наконец. Лишь шмыгнув носом на последок, чтобы поступающие к глазам слёзы обиды так и не вырвались наружу, он садится в заказанное другом такси.       — Девушка?.. С вами всё в порядке? — вдруг интересуется таксист, смотря в зеркало заднего вида на слишком подавленного пассажира. Сегодня таких клиентов у него ещё не было, его волнение было оправданно, только вот Ли Юри это вообще не волнует. Она расстроена, а это значит, что и все вокруг тоже должны быть такими. Плевать она на всех хотела.       — Это не ваше дело, — огрызается студентка, пялясь в одну точку перед собой. Не хватало ей ещё нотаций от надоедливого водителя выслушивать.       Этот день только начался, а произошло уже столько всего, что голова кипит от каждого лишнего слова. Юри хочется на стену лезть и от невыносимой боли выть, но тогда она будет считать себя жалкой. Настолько, что вряд ли ещё когда-то сможет принять себя. Снова.       — Да я же как лучше хочу, девушка… — не унимается мужчина, усиливая и так бесконечно растущее раздражение студентки Лим. — Что это за поколение такое, — ворчит этот старик, вжавшись в руль. — Вы же дети, всегда напридумаете себе проблем, а потом страдать будете из-за этого.       — Эй, делай уже свою работу и не болтай! — рявкает она, не в силах сдерживать себя, вспылив на совершенно незнакомого ей мужчину. — Как обслуживающий персонал может осуждать меня? — фыркает, сложив руки на груди, и отворачивается к окну. Настроение падает ниже некуда, а предстоящая практика только подливает огня в и без того нарастающий пожар. — Нелепо, так нелепо.

* * *

      — Ты чокнулась, Чон Соми, — никак не хотел утихомириваться Джи, пока сидел в своей машине с подругой. Размахивает руками и ругается ещё с того момента, как они буквально вылетели из корпуса. Он до сих пор не до конца догоняет: почему они убежали, от кого, зачем, и какой в этом смысл, если Соми в любом случае не сможет прятаться в его машине вечность. По крайней мере, пока он её силком не вытащит. — Умом тронулась… Ну серьёзно, и куда я вообще влез?.. — снова восклицает парень, ударив по рулю ладонью, из-за чего рядом сидящая девушка вздрагивает.       Заметив это, он переводит на неё растерянный взгляд, в удивлении подняв брови. Чон сидит, прислонив колени к груди и максимально, насколько это было возможно, утонув в сынминовой толстовке, вся трясётся, перебирая самодельные колечки на своих тонких пальцах, когда-то давно сделанные младшей Ли. Приблизившись к подруге и сняв с неё капюшон, Хан на секунду замирает. Кожа девушки побледнела, искусанные губы подрагивают от страха, а карие глаза были красными, будто Чон вот-вот заплачет.       — Соми?.. — студент был шокирован таким видом подруги. Некогда уверенная в себе, но так же и скромная и достаточно рассудительная девушка, которая всегда знала как ей поступить, хваталась за любую возможность, чтобы показать себя, девушка, что всегда в его глазах была лучшей в своём деле. Что некогда давно была его единственным другом. Сейчас она сидит в его машине и дрожит, как осиновый лист, поджав к себе колени. Его мнение о подруге изменилось за считанные секунды, и лёгкая паника охватила его тело.       — Джи, — мямлит девушка, вся сжавшись, напрягая парня своим видом, заставляя его тяжело сглотнуть. — Всё очень хреново, да? — она осторожно смотрит на него, и у Джисона сердце сжимается при виде встревоженной и потерянной подруги. Брюнетка опускает голову на колени, снова надев капюшон тёмно-синей кофты.       — Ну… Всё же лучше, чем если бы Чан застал тебя врасплох приведя того парня, — попытается пошутить Хан, но девушка, услышав это, лишь ещё сильнее расклеивается. — Ладно, знаю. Плохая шутка была, — сразу извиняется тихонько, улыбнувшись. Повернув голову лицом к другу, но всё так же оставляя её на коленях, Чон тоже улыбается. Неловкий вид друга заставляет её на секунду расслабиться, поэтому Джисон облегчённо выдыхает. — Как думаешь, — он взглянул на наручные часы, чтобы узнать время, и заинтересвывает этим студентку, — я ещё успею ко второму уроку практики? — хихикает тот, ожидая той же реакции от подруги, но её не последовало.       — Точно, практика! — округлив глаза от осознания, та выпрямляется и тянется на заднее сидение за своей сумкой, чтобы найти телефон, про который она забывает сразу после того, как Чан пишет ей о том, что ей нужно подняться наверх. Копаясь в сумке, руки снова начинают трястись от волнения и неизвестности того, что с ней могут сделать, но она наконец находит мобильник и возвращается на своё место. Включив устройство, Чон, кажется, второй раз в жизни жалеет о привычке ставить телефон на беззвучный режим. И если первый раз был, когда она, будучи ученицей средней школы, уехала с друзьями в верхнюю часть города без ведома родителей, где они гуляли добрых часов пять. Количество пропущенных от матери и отца тогда было так много, что, включив телефон уже на подходе к дому, тот перегрузился, пока воспроизводил все уведомления о сообщениях и пропущенных вызовах.

«16 пропущенных вызовов от «Чани-сонбенним»

      — Господи, мама, роди меня обратно… — снова вжавшись в сиденье, девушка прикрывает рот рукой и сразу показывает сидящему рядом другу экран телефона. — Джи, он меня убьёт? — кажется, она не хочет слышать ответ на этот вопрос, но, судя по всему, он и не нужен. Лицо друга, которое изменяется сразу, как только тот читает то, что показывает ему подруга, не предвещает ничего хорошего.       — Думаю, тебе ещё не поздно взять билет из Сеула, — снова шутит тот улыбнувшись, но подруга не оценивает шутку и шлёпает того по плечу.       — Хан Джисон! — выкрикивает та, надувшись и убирая телефон от лица друга, снова вжимаясь в сиденье, пока тот продолжает глупо хихикать. — И что делать-то? — прикусывая губу, она принялась думать, что ей лучше предпринять в такой ситуации, потому что делать нужно хоть что-то.       — Ты у меня спрашиваешь? — снова задаёт он глупый вопрос, хлопая глазками.       — Конечно, у тебя, у кого мне ещё это спрашивать? — говорит она, грозно зыркнув на парня, и снова возвращает своё внимание к телефону. — Ты единственный, кто в курсе произошедшего, так что других вариантов у меня нет, — заключает девушка, тяжело выдохнув, продолжая пялится на сообщения о пропущенных вызовах.       — Ну, во первых, прекращай пялиться в телефон, — одним движением руки он выхватывает устройство из рук подруги.       — Эй, Хан Джисон! — вскликивает та и пытается выхватить свой мобильник из рук друга, но тот лишь откидывает от себя тонкие ручонки Чон.       — Решение проблемы там не появится, не волнуйся, — заверяет он подругу и отдаёт ей телефон, предварительно выключив его. — А во-вторых, нам надо бы ехать, потому что в отличие от тебя, меня и вправду ждёт практика с малышнёй и Юри, которая уже на месте, — он глядит в свой телефон, куда лезет и Чон, чтобы прочитать переписку с Лим.       — И, кажется, она очень злая, — заключает Соми, когда читает последнее сообщение от девушка, получая вопросительный взгляд от друга.       — Не понял, — он выключает мобильник и уставляется на подругу. — Как ты это поняла?       — Боже… — хихикает та. — Она попросила тебя купить по дороге печенье. Юри ест печенье, только когда зла на что-то. Оно её расслабляет.       — Вы девушки… — брюнет, указав на подругу пальцем, прищуривается. — Странные. Очень странные.       — Мы уже лет пять с ней общаемся, — хмурится Чон, обижаясь на высказывание друга. Не странные они вовсе. — Можно было и запомнить, — сложив руки на груди, она надувает губы, но Джисон неожиданно затихает. — Джи?..       — Погоди! — не даёт ей договорить Хан, что-то усердно печатая в телефоне.       — Что ты?.. — не успев договорить, девушка замечает через лобовое окно, что из здания её университета выходят два парня, и, узнав одного из них, Чон понимает, что всё. Приехали. — Почему Чан идёт сюда? — начинает паниковать та и трясёт Хана за светлую кофту. — Джи, почему они идут сюда? — переводя взволнованный взгляд на друга, Соми видит его виноватое лицо и понимает, что именно он их сюда и позвал. — Хан Джисон… — уже готовится она избить его, но тот останавливает подругу.       — Прости, но по другому эту проблему не решить, — пожимает плечами студент.       — Хан Джисон… — шипит Чон, и Джи жмурится уже готовясь к удару от подруги, но его не следует, поэтому он распахивает глаза, не находя сначала студентку, но позже его взгляд находит её в очень странной позе.       Девушка нацепляет капюшон кофты и, насколько это было возможно, прячется между бардачком и сиденьем машины.       — Что ты?.. — не понимает он, что творит эта чокнутая, и уже хочет спросить её, но по его окну стучат, и обернувшись, он видит сердитого Чана и парня за ним. — Чон Соми, вставай давай, — смотря на Чана через стекло и неловко улыбаясь ему, сквозь зубы цедит он.       — Не хочу ничего слышать, предатель, — шипит она ему в ответ, но из своего «укрытия» не выходит. — Они меня видят? — интересуется та.       — Видим, Соми. Окна же не тонированные, — ответил ей Чан, который всё это время видит тёмную макушку Чон. — Вылазь, живо.       Услышав это, у Соми сердце в пятки уходит, и она, вероятно, дышать перестаёт. Немного привстав с корточек, она облокачивается о дверь и видит старшего, который, если и доберётся до неё сегодня, живой домой она не вернётся.       — Не жди меня дома, Тани… — уже прощается она со своей собакой и измученно улыбается при виде того, как Чан одним простым жестом показывает ей, что сегодня ей не жить.       — Я возьму твою собаку себе. Можешь не волноваться, — слышит она от него и удивлённо поднимает брови, взглянув на Хана, которого даже смешит вся эта ситуация.       — Он меня слышал?       Только она говорит это, как дверь с её стороны с характерным щелчком открывается, и Чон улетает назад, приземляясь прямиком на дорогу с громким криком, после которого следует шлепок об асфальт при падении.       Это даже выглядит очень больно, что тут сказать о том, как именно больно ей было на самом деле.       — Соми! — только и успевает воскликнуть Хан, которому уже не до смеха.       — Хан Джисон… ты труп, — кряхтит та, лёжа на асфальте, ведь она не в силах встать самостоятельно, после чего в его сторону летят бесчисленные проклятия, что вышеупомянутый чуть не седеет.       — Закончила? — над головой слышится голос, и Чон еле может его разобрать. Парень приседает перед лежащей на асфальте девушкой и убирает с её лица волосы, что закрывают обзор. Та распахивает глаза и поверить им не может. Он прямо перед ней сидит и рассматривает внимательно, что, кажется, она сейчас покраснеет так, что от спелой помидорки и не отличить. — Значит, мне не показалось… — усмехается тот, нависая сверху над девушкой, из-за чего у той аж сердце сжимается непонятно от чего. — Это была ты, Чон Соми.       — Ч-чего? — не понимает девушка и от безысходности или отсутствия мозгов влепляет тому пощёчину, сразу жалея о содеянном. Рядом слышится глупое хихиканье Джисона и приближающие шаги Чана, но ни тот, ни другой не могли сейчас никак не спасти из болота, в которое она сама себя и затащила, поэтому спасения в них искать бессмысленно.       — Л-лучше бы встать помог, — ну да, если и позориться, то до конца. — Придурок.       Это, видимо, её девиз по жизни.       И что же ты теперь будешь с этим делать, Чон Соми?