Глава 10 - Все люди должны служить

Кайя В Черно-белом доме одним из важных уроков было искусство лгать. На нем, собственно, и строилась большая часть нашего ремесла, и с самого детства я училась делать это совершенно не задумываясь. Это было так же естественно для меня, как и дышать. Я примеряла чужие лица, повинуясь приказаниям наставников, и никогда и никому не говорила правду о том, что чувствую и ощущаю внутри, как человек, которым я была. Почему? Потому что в этом - суть бытия Безликих. Ты не сможешь быть Никем, если будешь обращать внимание на собственные эмоции, если будешь действовать так, как бы поступил ты сам. Многоликий Бог воплощался для всех нас, учеников, в тысячи тысяч образов и подобий. В лицах, что мы примеряли на себя, была вереница наружностей и очертаний, характеров и форм, но всегда не было ни крошки нас самих, зарытых так глубоко в наших душах, что ключи от этих темниц были давным-давно утеряны. Я не помню детства - какие-то обрывки порой воскресают в моей памяти и быстро потухают, словно огарок свечи, оставленной тлеть в жестяном подсвечнике. Я не помню никого, кто был бы мне близок, у меня нет привязанностей - даже наши учителя меняли лики время от времени, не давая нам запоминать их. Образы менялись так часто, что превратились в моей голове бесконечную вереницу обличий. Я уже не помнила их. Если я встречу кого-то из наставников, работавших со мной, на улице не в обычной одежде, которую носят Безликие в Черно-Белом доме, а в обычном мирском одеянии, думаю, я даже не вспомню и не узнаю этих лиц. Valar morghulis. Все люди смертны. Valar dohaeris. Все люди должны служить. Каждый служит кому-то. Мы, Безликие, служим не только самому Многоликому Богу, но и тому, кто дает нам работу. И сами заказчики служат кому-то или чему-то, пусть даже и собственным убеждениям и стремлениям. Это закон нашей жизни. Я не могла понять почему многолетняя выучка и простая привычка врать не работала с Эймондом. Правда вылетала из моих уст прежде, чем я успевала подумать. Хотя ничего из того, что навредило бы мне, я не открыла ему, но на любые его вопросы я отвечала только правду, и продолжала делать это раз за разом. Почему? Почему он увидел лицо, которое доселе не видел никто, и даже я сама? Почему я сказала ему, что меня зовут Кайя? Откуда я взяла это имя? У меня не было ответов. Руки принца сомкнулись на моем животе и крепко прижимали меня к его торсу. Он был…таким…теплым. Это было очень странное чувство: меня никогда, никогда никто не обнимал так долго. Пару-тройку раз меня сжимали в объятия дети, особенно тогда, когда я была в обличье молодой девушки - вчерашнего ребенка. Но это были мимолетные прикосновения слабых рук малышей. А здесь и сейчас меня держали твердые и сильные ладони с длинными изящными пальцами. Спиной я чувствовала тепло тела Эймонда, и это было невероятно…приятно. Приятно? Почему это чувство вообще взыграло во мне? А потом он положил подбородок мне на голову. Я почувствовала его запах - приятный, с нотками хвои и древесной коры. Почему я не помню, как пахли те, кто учил меня? Что было тогда с моим обонянием? Мне, Кайе, было хорошо рядом с ним. И я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем сейчас, в его руках, сидя на спине огромного дракона, летящего в грозу. *** Эймонд Беспощадный ливень хлестал нас обоих в лицо. Моя укрытая вощеным кожаным плащом спина не мокла, а вот девочке приходилось несладко. Дождевая вода просачивалась через раскрывающиеся ветром полы плаща, которым я укрывал нас обоих. Моя рука, обнимающая ее, была мокрой по локоть, пальцы мерзли, но я упрямо держал ее поперек живота, стараясь не дать дождю намочить ее одежду. Вдруг я почувствовал, что на мою руку, облаченную в перчатку, легла ее ладонь. Она прошлась по моим пальцам своими - такими теплыми, что я чуть не поддался, но все же одернул ее ладонь обратно, спрятав ее под моей. Никаких попыток согреть меня в ущерб ей самой я не потерплю. - Даже не вздумай, - достаточно громко сказал я, - у тебя даже перчаток нет. Девчонка заерзала в седле, видимо, не очень желая со мной соглашаться. Ничего, еще получит у меня разъяснений, как только коснемся земли. Драконица, тем временем, мчалась все быстрее, торопясь вылететь из грозы. Пришлось довериться ей: видимость была уже нулевая, и было ощущение, что мы летим с закрытыми глазами. Постепенно Вхагар начала снижаться. Почувствовав это, я перехватил Кайю поудобнее и скомандовал: - Мы скоро приземлимся, приготовься и держись. Из облаков выступили очертания земли: частый лес и совсем никаких признаков ни то что Драконьего Камня, но и даже моря поблизости. Неужели мы в лесу Расколотой Клешни? Но почему мы не долетели? Вхагар упрямо снижалась и, наконец, выбрав для приземления более менее широкую поляну, окруженную небольшими холмами с продолжающимися на них лесными зарослями, коснулась земли. Остановившись, драконица фыркнула, выпустив дым, и нетерпеливо вздрогнула, желая, чтобы мы скорее слезли с ее спины. Я разжал руки, выпуская Кайю, и осторожно коснулся ее плеча: - Я слезу первым и помогу тебе. Держись за седло, пока я буду спускаться, иначе улетишь вниз. Сырые подпруги скользили, Вхагар была мокрой с макушки до хвоста. Я протянул Кайе обе руки и снял ее со спины драконицы. Девочка, покачиваясь, наклонилась вниз, и сделала несколько шагов, разминая ноги. Убедившись, что с Каей все в порядке, я обратил внимание на драконицу. Коснувшись ее мокрой чешуи, я нежно спросил: - Вхагар, скажи мне, что стряслось? Почему ты не долетела до острова? Драконица выпустила из ноздрей дым. Кажется, она устала. Это был и впрямь тяжелый полет, но не долететь вообще? Это не было похоже на нее. - Тебе нужен отдых? Ты хочешь просохнуть и уже после двигаться дальше? Снова дым. Нужно поискать какое-то укрытие и что-то, что она сможет съесть. Какое странное место для остановки, ведь здесь, в лесу, и пещер не найти… Я огляделся. Холмы выглядели внушительно - но, скорее, из-за зарослей сосен, возвышающихся на них ровными полосами. Если отойти под сень деревьев, мы сможем устроиться там на какое-то время, пока драконица не обсохнет и не восстановит силы для того, чтобы продолжить путь. Пока я смотрел по сторонам в поисках укрытия, Вхагар вдруг часто задышала - так она делала только тогда, когда сильно беспокоилась. Кайя, стоящая неподалеку, беспокойно переводила взгляд с меня на нее и обратно. Надо успокоить обеих. Я встал перед Вхагар так, чтобы полностью завладеть ее вниманием. - Что так беспокоит тебя? Что? Драконица взмахнула крыльями, стряхивая еще не просохщие дождевые капли, и задрала шею, словно указывая наверх. Я поднял глаза и…обомлел. Огромное скопление черных туч двигалось прямо на нас. Оно было в три, а то и в четыре раза больше чем та непогода, которая обрушилась на нас в пути. - Нам надо укрыться где-то и поскорее, - крикнул я, подбегая к Кайе и хватая ее за руку. Вхагар отошла к деревьям и закрылась крыльями с головой. Мы с девочкой бросились к ельнику под раскидистые ветви, я сгреб Кайю в охапку и накрыл нас обоих плащом. Через несколько минут с неба хлынул град. Огромные, с половину ладони ледяные комья сыпались с неба и били, нещадно били по ветвям. Я спрятал голову Кайи у себя на груди и накрыл собственную локтями. Ледяные камни не добивали сюда, вниз, сквозь толстый слой еловых ветвей - они отскакивали выше, но рядом с нами все же упало несколько. Я никогда не видел такого крупного града. Несколько минут - и все закончилось, но вся поляна, на которую мы приземлились буквально четверть часа назад, была покрыта круглыми белыми льдинами. Опустив локти, я высвободил Кайю. - Ты не поранился? - вдруг спросила она, оглядывая мои предплечья. - Что? - я не успел удивиться фамильярному обращению и осмотрел руки, - нет, все в порядке. Почему ты спрашиваешь? Она смутилась, отодвигаясь: - Извините, Ваше Высочество. Я нахмурился: - Я уже сказал тебе, не надо этих титулов. Как ты себя чувствуешь после полета? Она поежилась: - Если честно, меня немного тошнит и…ужасно хочется спать. - Ты замерзла? - Нет, - поджала губы девчонка. Я вздохнул и бросил взгляд на Вхагар. Она мерно дышала, свернувшись клубочком. Драконица спала. Кажется, сегодня мы не продолжим свой путь, и придется ждать до утра. - Я не знаю каким образом ты обманываешь остальных, Кайя, но я твоей лжи не верю. Ты замерзла, - констатировал я. Девочка вздохнула. - Знаешь, если бы я не видел тебя в деле, я бы не поверил, что ты действительно подготовлена как Безликая. Она подняла на меня глаза и ответила: - Вы - первый человек в моей жизни, который увидел и узнаю Кайю. Вы - первый человек в моей жизни, которому я не могу врать. Вы - первый человек в жизни, которого я увидела во сне, когда засыпала вчера на сеновале в свинарнике. Раньше у меня не было снов. И у меня нет объяснения почему все так, Эймонд. Губы девочки дрогнули, и из-под ресницы ее левого глаза покатилась крупная слеза. Взгляда она так и не отвела. Я осторожно коснулся ее ладони и тихо проговорил: - Я тебя там, в замке, когда нападавший был готов нанести второй удар. Я верю тебе, Кайя, иначе бы я не посвятил тебя в свои планы. Сейчас же тебе нужно отдохнуть, как и Вхагар. - И вам. - И мне, - кивнул я, не разрывая с ней зрительного контакта. Оглядевшись вокруг, я притянул к нам несколько широких веток лапника, не побитого градом. Ветви были полусухие - этого было достаточно, чтобы организовать постель. Кайя вдруг зашевелилась на месте и, чуть опуская взгляд, спросила: - Я могу устроиться на ночь неподалеку от вас? Не хочу…отходить далеко. Я нахмурился: - Безусловно, это даже не обсуждается. Она медленно легла, поджимая под себя ноги и прижимаясь спиной к стволу дерева. Я натянул над нами плащ, разложив его на широкие ветви, и лег на спину на небольшом расстоянии от нее. Через некоторое время, уже сквозь сон я почувствовал легкий толчок. Я скосил глаз: уже спящая Кайя перевернулась на бок, уткнулась лбом в мою руку и коснулась сомкнутыми коленями моего бедра. Я склонил голову к ее макушке и вдохнул грушевый аромат, который через несколько мгновений погрузил меня в сон.