Пролог

— Продајна створења… — устало выдохнул Константин, опираясь на воткнутую в ещё сырую землю лопату, — само размишљају о томе како да се отарасе «прљавих» људи око вас.* Парень исподлобья глянул на высокие окна, скрывающие яркие огни свечей за атласными шторами. Силуэты довольных праздником людей смешались в единую кучу, но время от времени кто-то подходил к окнам вплотную, выглядывая на улицу и тем самым проливая лучи света на лицо садовника. Его до ужаса раздражали радостные, раскрасневшиеся от долгих танцев и алкоголя лица богатеев. Константин не думал бы обо всем этом в столь негативном ключе, если бы его присутствие устраивало кого-то кроме хозяина поместья. По крайней мере, он четко слышал режущее сердце «уберите челядь» от посла небезызвестного Джоша Стерлинга, выставившего, пожалуй, весьма очевидное условие для согласия посетить празднество. А этого уже более чем достаточно, ведь слово самого уважаемого человека — неоспоримый закон и для остальных. — Арогантни кретени.* — уже не сдерживая эмоций выкрикнул юноша, со всей силы пнув ногой черенок лопаты. Инструмент сломался, частями разлетевшись по саду. В очередной раз выругавшись, но уже на своём родном, русском языке, садовник понуро зашагал к кустам. Лучше никому не видеть последствий его секундной обиды, вызванной несправедливостью. Знали бы гости поместья, сколько сил он вложил в то, чтобы выбраться из нищеты. Ему повезло уехать в другую страну, обзавестись постоянной работой, крышей над головой, друзьями, в конце концов! Ведь без помощи Юрьева он по сей день мог попрошайничать на улицах любого крупного города Сербии. Так разве стыдно помогать слабым, общаться с ними, помогать достичь чего-то? Не каждому достаётся завидное наследство в виде денег или бизнеса, а если достаётся, то не повод это для унижений «не соответствующих» слоев общества. Быстро дойдя до ближайшего обломка, еле виднеющегося в густой траве, Константин поднял его, прежде предприняв несколько несуразных попыток наощупь отыскать кусок черенка. Теперь его мысли занимала неизбежная сцена оправданий перед хозяином. Глаза невольно вернулись к окну. Как бы ни старался он себя успокоить, зависть вперемешку с накопленным за годы бедности гневом густой пеленой застилали разум. Ещё секунда, и крепко сжатый в ладони предмет полетел бы в хрупкое стекло, но не успел парень поднять руку для замаха, как понял, что не может ей пошевелить. Полностью обескураженный, первое, что захотел сделать Константин — обернуться. Кто, если не Филипп мог застать его за приступом ярости в таком месте? Любому другому богачу не станет интересна прогулка по холодному, сырому саду, пока есть тёплое местечко переполненное всеми материальными благами. Уже готовый вымаливать прощение, садовник открыл рот, однако вместо слов изнутри вылетел приглушённый хрип. Глубоко, рвано задышав, высвобождая руку от незримой оковы, он схватился за горло, прикрывая невесть откуда взявшуюся рану. Страх тошнотой подкатил к месту пореза, но из него вопреки всем ожиданиям и надеждам струилась одна лишь кровь. Обжигающим фонтаном она лилась во все стороны, по пальцам, шее, одежде, спадала на траву крупными каплями, постепенно образуя внушительных размеров лужу. Задыхаясь, парень ощутил, какими тяжёлыми стали веки. Всё вокруг теряло границы, превращаясь в блеклые пятна. Что произошло? Он ведь ничего не почувствовал кроме прикосновения к совсем другому месту. Далее последовал решающий, сделанный из последних сил шаг, вызванный желанием спастись, затем — приближение мокрой травы, и, наконец, тихо упавшее тело.

***

В поместье Юрьевых вот уже несколько часов шло празднование во многих смыслах значимого события. Наследникам, близнецам Настасье и Добрыне исполнялось восемнадцать лет. Для них это в первую очередь было личным достижением — символом вступления во взрослую жизнь, а для их любимого отца — поводом показать своё могущество и богатство перед самыми влиятельными лицами города. Каждый гость прибыл не с пустыми руками, и Юрьевым-старшим было по достоинству оценено вино, подаренное местным виноделом — Марселем Таверняном. Выдержанный напиток на основе гранатового сока не ударял в голову, заставляя сходить с ума от одного бокала, а лишь приятно дополнял гордое одиночество главы семейства, издалека наблюдающего за залом. Ему хотелось рассмотреть и оценить каждого участника торжества отдельно. — Господин! — поклонился скучающему мужчине дворецкий, держа перед собой поднос с ассорти дорогих сыров и тонко нарезанными дольками мяса, — Двое приглашённых так и не явились на приём. Отказов от них тоже не поступало. Что делать? — Оставь, Сашенька, — ответил Филипп, грустно улыбаясь своему новому работнику. Только на этой неделе нанял мальца, а он уже успел отлично показать себя в деле, поэтому можно было открыто поговорить без страха утечки информации. Других занятий для дворецкого во время пиршества всё равно не найдётся, к тому же пора ввести мальчика в курс дела, ведь в будущем ожидается еще множество подобных приёмов. Полезно знать, кто есть кто из надёжных уст. — Я изначально понимал, что они не придут. Юрьев приподнял бокал, лёгким жестом переводя внимание на более чем прилично одетого мужчину средних лет. — Булат Сырков. Мэр, ничего не смыслящий в управлении городом. Сам погляди, разве мэр может так напиться и лезть под юбку к каждой даме вместо обсуждения политики и экономики с советниками? Такому человеку не доверишь даже газетами торговать, о каких ключах от Йокио может идти речь? А рядом Люсиль Мокки, владелица единственного ресторана во всей округе. Она куда больше смахивает на властительницу. Вон, какая смелая! Каблуком отдавила ему все ноги и виду не подала. — Не замечал этого, — прошептал Александр, удивлённый наблюдательностью собеседника. — А можно спросить, кто те двое мужчин на диване? — Сегодня можно, — добродушно усмехнулся на такую детскую наивность Юрьев-старший. Неловкость на пару с любопытством так читались в каждом движении и слове Саши, что невольно вспоминались Добрыня и Настасья в детстве. — Справа, в шёлковом костюме, сидит Джош Стерлинг. Самый богатый человек в этой комнате, но то, во что он одет стоит в разы дороже его жалкой душонки. Днём отправляет в приюты несколько десятков монет для громких заголовков, а ночью отмывает сотни тысяч динаров через казино, которым заведует Зигмунд. Тот, что слева от Стерлинга. О Зигмунде многого не скажешь. Человек вроде приятный, но знакомства заводит не с теми людьми и невольно становится их прислужником. Уверяю, рано или поздно он попадёт в ловушку собственной глупости. Йокио — маленький городок на востоке Сербии, в котором собралась вся знать, души которой прогнулись под весом грязно заработанных купюр, бутылок дорогого вина и попыток удержать свой статус, подстраивая козни окружающим. — Та пара не выглядит плохими людьми. — осторожно заметил дворецкий, поглядывая на смеющихся в объятиях друг друга людей. — Прости, не хотел тебя запугать ненароком. Йокио не так плох и бесчестен. Для не знающего о тайнах высшего общества народа жизнь течет размеренно. Улочки всегда чисты и украшены цветами, работа кипит повсюду, люди — добры да приветливы, всегда помогут, хоть бедняков и людей среднего достатка здесь на самом деле проживает куда больше, нежели богачей. Открою тебе тайну: главной особенностью Йокио является именно то, что подавляющую часть населения составляют приезжие из самых разных стран мира. Та парочка, о которой ты спрашиваешь — чета Сант-Флорентино, прибывшие из Италии. Развивают цветочный бизнес. Их можно назвать хорошими, вполне честными, любящими свою маленькую семью и весь мир. Они помогали обустроить наш сад во время переезда, и до сих пор поставляют Константину семена растений. Внезапно, оборвав речь Юрьева, пространство разразилось неистовым криком, заставив весь дом погрузиться в краткое молчание. Гости, также моментально отойдя от испуга встрепенулись, кто-то уронил бокал, кто-то бесстрашно побежал в сторону звука, но не успел выйти за дверь — она сама распахнулась. В зал ввалился высокий, бледный человек. Хватаясь за волосы он упал на колени, принявшись громко всхлипывать и невнятно выговаривать по одному слову. Филипп, как глава дня, не имел права остаться в стороне. Растолкав собравшихся вокруг, он присел на одно колено, пытаясь схватить за руки и успокоить плачущего, как выяснилось, Алана Пуговкина — известного Сербского писателя, чьи книги он сам почитывал за чашкой вечернего чая. — Да успокойся же ты! — повысил голос Юрьев, еле сдерживаясь от того, чтобы влепить Пуговкину отрезвительную пощёчину, — Что случилось? — Там, в саду… — писатель изо всех сил пытался закончить предложение, но сбитое дыхание этого ему не позволяло, отчего тревога на лицах гостей нарастала всё сильнее. Наконец, выдавив кульминационное слово, он заставил тишину смениться на охи, взвизги и быстрый гул не верящих в случившееся голосов. — Труп! ———————————————————— 1* — Продажные твари… Только и думаете о том, как избавиться от «грязных» людей вокруг вас. 2* — Высокомерные придурки.