Глава 1

Стоя у настежь распахнутого окошка и посматривая на утреннюю суету, беспорядочное движение людей по улице, невольно задумываешься о том, как же всё-таки незамедлительно бежит жизнь в центре города. Каждый торопится, стремится успеть куда бы то ни было — на работу, на учёбу, а, может, на увеселительное приключение к своему давнему товарищу. Но даже в этой спешке не бывало такого случая, когда, встретив по пути замечтавшегося Олега Сакунова, человек не замедлил свой шаг, не снял шляпу, не махнул рукой в знак приветствия. Проходя по улицам Белграда так, словно он останавливал время вокруг себя, Олег любил поболтать с прохожими, посмотреть на бегущих вдоль дороги детишек или вновь изучить за несколько лет приевшиеся и до боли знакомые витрины магазинов, ассортимент которых не менялся, кажется, никогда. Каждый день его начинался одинаково. Каждый раз он просыпался на своей мягкой, большой кровати, каждый раз готовил свою любимую манную кашу, каждый раз надевал чёрный, непременно чистый и выглаженный костюм, в котором как по часам выходил из своего дома и проходил по узенькому тротуару, прямиком ведущему к двухэтажному зданию, первый этаж которого был отдан под лавки с различными импортными товарами. Протиснувшись между торговыми рядами и ступив на вычурную, ужасно не вписывающуюся в общую картину мраморную лестницу, с каждым шагом поднимаясь всё выше, Олег, как ему казалось, терял чувство бесконечной утренней гармонии и идиллии со всем городом. Оказываясь наверху он снимал свои кожаные перчатки, и, бережно удерживая их в левой руке, правой рукой толкал массивную деревянную дверь, издававшую почти неслышимый скрип, смешанный со звоном висящего над ней маленького колокольчика. Всего один шаг внутрь помещения, и мужчина погружался в беспорядочный, меняющийся изо дня в день хаос, который, откровенно говоря, был безумно им любим, нарушал все утренние привычки, ритуалы, и чего уж тут таить — составлял всю его жизнь эти несколько лет — детективное агентство. Крупнейший не только в Белграде, но и во всей Сербии дом справедливости, в котором, какие бы абсурдные вещи не происходили, всё находилось во власти «короля преступного мира» Олега Сакунова, известного, может даже нагонявшего страх на ведущих незаконную деятельность людей, каждый новый день был как первый, подготавливая детективу всё новые ситуации. — Доброе утро, Эдуард. — с присущей ему твердостью в голосе произнёс глава агенства, — Снова провёл всю ночь за документами? Ответ последовал не сразу. Пытаясь встать, клюя носом и вместе с тем поправляя примявшиеся ко лбу кудри, Рамисов громко зевнул. Утвердительно покивав головой, он оперся одной рукой о стол, а другой принялся поспешно собирать разметавшиеся бумаги в одну стопку. Сакунов тем временем отложил перчатки на широкую деревянную тумбочку, а пиджак повесил на крючок напольной вешалки, стоящей при входе. Ему понадобилась секунда, чтобы понять, что происходит у него за спиной. Картина сонного Эдуарда открывалась ему каждое утро на протяжении последних четырёх месяцев, и было в ней что-то особенное. Настолько посредственное и беззаботное, что стало очередным кусочком пазла рутины Олега, которому он не был против. И как только молодой работник дома справедливости вернёт былую бодрость, последний миг спокойствия испарится, уступив место импульсивной, бурной работе. Сев за стол, мужчина сразу притянул к себе несколько конвертов, появившихся здесь после ночной сортировки. Всё это — заявки на расследование новых дел от простых граждан. Большую часть составляли бытовые в криминальном понимании этого слова запросы, такие как мелкое воровство, семейные ссоры и прочее, подвластное рукам местной полиции. Попадали они в агенство просто потому, что люди не хотели долго ждать, возиться с заявлениями и остальной «официальщиной». Но последнее письмо заставило Олега замереть на долю секунды. Письмо с печатью полиции Нови-Сада. Моментально распечатав, чуть ли не разорвав конверт, Сакунов расправил желтоватый лист бумаги, помявшийся после перевозки и начал жадно вчитываться в каждое напечатанное на ручной машинке слово. Сегодня его ждёт не просто очередной суматошный день. — Мне нужно уехать. Срочно, — мужчина резко вскочил с места и широкими шагами преодолел расстояние от стола до вешалки, на которой оставил верхнюю одежду. — Подождите, — Эдуард неуверенно взмахнул рукой, держа в ней ещё одно послание, — Это принесли совсем недавно. Я не успел положить в общую кучу, но, кажется, здесь что-то важное. — Давай сюда, — не задумываясь ответил глава агенства, уже натягивая пиджак. — Почтальон просил передать лично в руки, — Эдуард, стремясь успеть за начальником начал раскрывать конверт, и, не заметив складку на ковре, оступился, с громким стуком упав в ноги к Олегу. — Будь осторожнее, — детектив склонился над неуклюжим пареньком, забирая письмо. В глаза сразу бросилась подпись отправителя. Уж больно знакомая и такая аккуратная, словно выведенная опытным каллиграфом, коих в мире один на миллион, что Сакунову сразу стало ясно, кто её владелец. «Здравствуй, дорогой мой друг. Надеюсь, ты сейчас в добром здравии и дела твои идут в гору. Наслышан о твоём переезде в столицу. Я тоже недавно переехал со своими детьми, Добрыней и Настасьюшкой на запад, в Йокио. Но к огромному сожалению пишу я не с целью пригласить тебя в гости, а с огромной просьбой — приехать на помощь, да чем быстрее, тем лучше. У меня на участке случилось страшное убийство садовника, ещё двадцати лет не отжившего. Я хочу, чтобы занялся этим именно ты, а полицию постараюсь задержать и не подпускать к делу до твоего приезда. С уважением, Ф.Ю.» — Час от часу не легче… — нервно закусив нижнюю губу, мужчина нахмурился. Однако, заметив искренне заинтересованное лицо Рамисова, его посетила, возможно, сумасбродная идея, которая, однако, имела место быть. — Эдик, родненький, собирай чемодан и дожидайся Усачёва. Вы поедете в Йокио. — Что? Зачем? — Фурор, Эдинька. Прорыв. Твоё первое убийство! Не проронив больше ни единого слова, Олег, подхватив с тумбы перчатки выскочил из кабинета, хлопнув дверью.

***

— Не люблю я на поездах ездить, — уныло промямлил Усачёв, покачиваясь в такт размеренным движениям колёс. — Не могу согласиться, для меня это первая поездка и хотелось бы проникнуться ей, прежде чем делать какие-либо выводы. — Смотрю, сегодня тебе приходится совершать впервые многие вещи. — Честно скажу — вы правы, — смутился Рамисов, — Но как иначе набраться опыта? — Мыслишь в нужном направлении, — Данил подмигнул новоиспеченному напарнику, широко улыбаясь, — Вспоминаю своё первое убийство, и глядя на тебя словно в зеркало смотрю. Руки дрожали, все было страшным, необычным, но таким захватывающим. Поверь, Эдик, как только ты окажешься на месте преступления и начнёшь собирать головоломку — войдёшь в азарт. А со следующими делами будет становиться только легче. Эдуарду льстила поддержка временного наставника. Ранее он читал в газетах о раскрытых им преступлениях, но пообщаться вживую никак не удавалось. Усачёв большую часть рабочего времени проводил в поездках, так как в Белграде, в отличие от остальной команды дома справедливости его ничто не держало. Этакий герой, появляющийся на пару мгновений, но оставляющий после себя полный, детальный отчёт о каждом решённом деле. Вот только была одна загвоздка. Первое впечатление — одна из самых значимых составляющих в общении. От него зависит дальнейшая атмосфера диалогов, продуктивность работы в паре, и, что важнее всего — уровень взаимопонимания. В глазах Рамисова тайный спаситель быстро опустился в звании до ничем не примечательного, всем недовольного наглеца. — Что значит ехать в Йокио с тобой? — Усачёв нервно провёл языком по внутренней стороне щеки, скосив глаза на своего собеседника. — Зачем мне лишний груз? — Господин Сакунов велел мне ехать на своё первое расследование убийства с вами. — Вздор, — Данил зачесал и без того прилизанные к голове волосы. — Неопытный мальчишка и дело в другом городе? Чем думает Олег?.. Почему он даже не соизволил сообщить мне эту новость?! — Уехал в Нови-Сад, — Эдуард проглотил застоявшуюся в горле слюну. Словно ухватив маленький, витавший в воздухе кусочек уверенности в себе, Рамисов неловко стукнул ладонью по столу, привлекая внимание к своей персоне. Ноздрями втянув ставший тяжёлым и терпким из-за ауры Усачёва воздух, он начал: — Я еду с Вами в Йокио. — Ты что-то сказал? — Я еду с Вами в Йокио. — Я не просил тебя повторять, — измученно проговорил Данил, левой рукой похлопав по карману брюк в поисках пачки сигарет. — Бог с тобой. Едешь. Будешь следить за моими вещами. — Что-то ты не очень весел, — детектив в упор посмотрел на своего напарника так, словно пытался заглянуть внутрь, а может и вовсе куда-то сквозь него, через стену, на мирно обедающих соседей. — Прости меня за грубость утром. Я был на взводе после тяжёлого дела и позволил... Позволил себе лишнего. — Я вовсе не обижаюсь, — добродушно заулыбался Эдик, подвинувшись на край полки, навстречу наставнику. — Ты бывал в Йокио ранее? — по безмолвному обоюдному согласию Усачёв решил сменить тему. — Не доводилось. А вы? — Проездом по случаю разве что, — Данил сложил свои руки в замок, переведя взгляд на окно вагона. — Ох, мы так быстро приехали? — Похоже, что да, — первым, что бросилось в глаза Эдуарда стал расположенный на возвышенности особняк. Красивый, масштабный, величественный. Он выглядел как настоящий замок по сравнению с другими строениями, окружавшими его на порядок ниже. — Вы знаете, куда нам нужно идти? — Это же очевидно, — самодовольная ухмылка говорила сама за себя. Скрежет колёс по износившимся рельсам, гудок машиниста и клубы дыма, взвившиеся над паровозом. Около минуты понадобилось, чтоб груда металла полностью остановилась. Они приехали.