ВИЛЬГЕЛЬМ КАНАРИС

Восточный фронт. Совесткая Украина. Июль 1941 г. Сев в машину после визита к командующему группой армии «Центр», Канарис понял, что у него кружится голова от выпитого у фон Бока коньяка, хотелось спать. Усталость брала своё. Мотаться по фронтам в его возрасте уже не столь занимательно. Времена шальной юности прошли. Сейчас же хотелось то ли треснуть по оконному стеклу машины, то ли просто заорать. Нет, не от бессилья, а от того, что его самые мрачные прогнозы сбываются. Лёгкая «прогулка» на Западном фронте вскружила соотечественникам головы. Большинство решило, что армия Германии самая сильная. Видит Бог, адмирал пытался предупредить всех, кого не лень было. Более менее удачно вышло лишь с Франко, который, несмотря на помощь немецкими деньгами, старался дистанцироваться от основных театров военных действий. Испании хватило гражданской войны на своей территории. Впрочем «Голубую дивизию» на Восточный фронт Франко всё же отправил. Никто не спорит, что Канарис в силу своих природных и приобретённых качеств характера сделал всё, чтобы Гитлер завоевал почти всю Европу. Но червь сомнений стал точить ещё до Мюнхенских соглашений. Со стороны Канариса была попытка предупредить Норвегию и Великобританию о захвате первой, но обе страны благополучно проигнорировали сообщения его агентов. А всего-то надо было послать несколько британских военных кораблей е берегам Норвегии. Да куда там! Норвегия сопротивлялась один день. Когда Гитлер назначил дату наступления на Европу — 10 мая 1940 г., — адмирал снова постарался донести информацию на нападении до старших бельгийских дипломатов при Ватикане. Бельгийский посол вовремя проинформировал своё правительство. Это было первого мая сорокового года. Ноль реакции и немецкое вторжение началось ровно в срок. С другой стороны, вовремя-то вовремя и реакции ни какой, но через своих агентов адмирал предупредил о нападении на Бельгию ещё и Швейцарию. Ну ему ж надо было, чтобы для приличия немецкая армия куда-то там стала наступать. По правде, Бельгия могла ожидать удара с двух флангов и распылила силы, поэтому вермахт так легко захватил страну. Что ни говори, а в умении плести интриги и прочие многоходовки, адмиралу пока не было равных. Нет, он конечно слышал о чудесах большевистской разведки, о похищении генерала Миллера, ответных реакциях на убийства послов и прочих дипломатов, но напрямую пока не сталкивался. Когда капитулировала Франция и её последние храбрецы, вроде де Голля, с боями ушли через Ла-Манш, Гитлер приказал готовить план высадки в Англии — «Морской лев» и было очень странным, что через два месяца он практически охладел к этой идее. Да-да, тут не обошлось без Канариса. Адмирал в наглую завышал оборонительные способности Великобритании. По факту, разговоры о высадке в Великобритании велись и после того, как фюрер охладел к этой идее, чтобы отвести от самого главного — войны на востоке. И вот тут-то адмирал понял, что желание Гитлера завоевать жизненное пространство может плохо закончиться для Германии. И не надо думать, что адмирал — альтруист. Просто война два фронта не нужна. Так говорил генерал Сект, Канарис был с ним согласен. А Германия во главе с Гитлером продолжала готовиться к нападению на Советский Союз. Слишком большие земли, людские и природные ресурсы достались чёрти кому, какой-то кучке большевиков и евреев. До сих пор не только в голове фюрера, но и остальных немцев, жила память о голоде во времена Первой Мировой войны. Никто не хотел повторения этого события и Директива № 21 от 18.12.1940 г. («План Барбаросса») вступила в силу. Абверу пришлось усилить разведывательную и диверсионную работу против СССР. Но чем ближе был день «Х», тем больше сомнений было у адмирала. Он понимал, что сейчас на Восточный фронт сил могло просто-напросто не хватить. Однако перечить фюреру — себе дороже. Пришлось привечать всяких националистов, вроде Бандеры и Мельника, белогвардейских эмигрантов, таких как, атаман Краснов, Гирей Клыч-оглы и другие. В лабораториях абвера испытывались разного вида оружие, взрывчатка и яды, готовились документы для прикрытия работы на территории Советского Союза. Был создан «Бранденбруг-800». В него входили батальоны, состоящие из солдат захваченных территорий. Всё бы хорошо, но сомнения в душе никуда не девались. Адмирала это удручало. Несмотря на взаимодействие с британской разведкой, что-то всё равно создавало ощущение незавершённости. Мысли всё чаще и чаще обращались в сторону таинственной, но уже зарекомендовавшей себя, внешней разведки Советского Союза. С ней можно было вступить в игру или наладить канал для связи конкретно под себя. Как-то в один из мартовских вечеров, находясь в Берне, адмирал прогуливался вдоль витрин многочисленных кафе. Внезапно что-то привлекло его внимание, Канарис поднял взор на стеклянные окна одного из кафе и увидел за столом двух мужчин. Они были одного возраста с ним, в гражданской одежде, но намётанный глаз адмирала уловил и военную выправку, и неуловимую манеру держаться, отличающую всех моряков, не важно какой стране они принадлежали. В воздухе внезапно запахло морем. Адмирал покачал головой, словно прогоняя морок и прошёл мимо. На следующий день, прогуливаясь вдоль канала, он снова их увидел. Проходя мимо мужчин, чутким ухом уловил русскую речь. Ту, дореволюционную, как у белогвардейских эмигрантов. Замедлил шаг, но заговорить не решился, а утром он уезжал в Берлин. По приезду адмирал корил себя, что не познакомился с мужчинами, мало ли для чего они могли ему понадобиться. Постарался выкинуть из головы эти встречи. Так прошёл месяц. Апрель перевалил за середину и в один из берлинских вечеров, когда после встречи в парке с прилипчивым донельзя агентом британской разведки (Ещё бы, самого шефа абвера в агенты заполучить!), адмирал медленным шагом шёл домой. Ему навстречу шёл мужчина. Поравнявшись с адмиралом, он извинился, поздоровался и вдруг спокойным тихим голосом произнёс: — Вы хотели со мной в Швейцарии познакомиться, не так ли? Лицо мужчины выплыло под фонарный свет и Канарис узнал одного из тех двоих. Стараясь не вертеть головой в поисках английского агента, адмирал медленно ответил: — Вы меня с кем-то спутали. — Если вы волнуетесь за вашего ушедшего спутника, не стоит. Его отвлекут. Может, пойдём дальше? В груди адмирала что-то ухнуло вниз, но одновременно стало спокойно. Он кивнул, они пошли дальше по парковой аллее. Было почти темно и редкие прохожие вряд ли обратили бы внимание на двух прогуливающихся мужчин средних лет. Воспоминания адмирала были безжалостно прерваны гудками его машины. Канарис, прогоняя сонливость, посмотрел в окно. Мимо них шла танковая колонна войск вермахта. Мазнув взглядом по танкам, адмирал увидел отличительный знак — двойной силуэт с поднятым мечом. Это была 11-я дивизия вермахта, прозванная «Призрак». На замыкающем колонну танке, опираясь на открытую крышку люка, стоял молодой мужчина. Сразу видно, что гессенец. Только у них такой прозрачный цвет глаз, словно горные озёра. Молодой мужчина как-то недовольно глянул на машину, словно нехотя отдал честь и уставился куда-то вдаль. Колонна затормозила и вся кавалькада с машиной абвера и мотоциклистами смогла обогнать первый танк, но через какое-то время движение снова застопорилось. — Что там такое, Франц? — проворчал Канарис. — Пленные, — в ответ пожал плечами водитель. Канарис попросил: — Франц, опустите вверх машины. Водитель заполошенно обернулся: — Я бы не стал этого делать, господин адмирал. Мало ли чего ждать от этих большевиков. — Но мы же побеждаем и там всего лишь пленные, — усмехнулся адмирал. Больше водитель не спорил и выполнил приказ адмирала. А тем временем впереди шедших впереди колонну пленных охрана из СС пыталась разогнать по обе стороны от дороги, чтобы дать проехать кавалькаде Канариса и танкам. Пленные были грязные, оборванные, некоторые шли почти босиком. Кое-кто уже упал от голода и усталости. Конвоировавшие из СС не церемонились, иногда стреляли прямо по военнопленным. Адмирал поиграл желваками. Не то, чтобы он жалел каких-то там русских или азиатов, не поймёшь, лица у всех одинаковые, но есть же нормы обращения с военнопленными. Наконец дорогу освободили, машина с адмиралом и мотоциклисты медленно проехали мимо военнопленных. Шедшие за ними танки дивизии «Призрак», свернули в сторону от основной дороги. Адмирал ловил на себе тяжёлые взгляды со стороны пленных, кто-то даже плюнул под ноги. Водитель, нервно сжимающий руль, что-то бурчал под нос. Молиться что ли? Когда машина повернула в сторону аэродрома, Канарис увидел, как того самого пленного, плюнувшего под ноги, расстреляли. Тихо выматерившись, Канарис выпустил пар и решил, что по приезду напишет доклад о том, что видел. С другой стороны, Канарис понимал, что его возмущение мало что изменит. Год назад, в Польше, он стал свидетелем того, как в церкви заживо сожгли около двухсот евреев. Гитлеру было доложено, что адмирал с трудом справился к подступившей к горлу тошнотой от запаха горелого мяса. В отместку, адмирал через своих агентов и по своим проложенным тайным тропам через Ватикан и Испанию, вывез какое-то количество евреев. Большую часть оформили, как будущих нелегалов в других странах. Прибыв в Берлин, злой донельзя адмирал высказал о том, что видел на Восточном фронте в какой-то частной беседе и всё б ничего, но к адмиралу в гости вдруг зачастил его бывший подчинённый на корабле, а ныне всесильный начальник Главного управления имперской безопасности Рейнхард Гейдрих. Вообще-то они были соседями по улице, но в последнее время Гейдрих, придя в гости к чете Канарисов, стал больше уделять внимания их дочери-инвалиду. Вильгельм Канарис намёк понял. В Германии и так за последние годы пропадали люди с разной степенью инвалидности, даже те, кто содержался в психлечебницах. Но если Гейдрих и думал, что тем самым запугал адмирала, он просчитался. Канарис понял, что ему нужно оставить какое-то письмо или доклад о советских военнопленных. Если в будущем всё полетит к чёрту, хотя б будет документ, подтверждающий попытку облегчить жизнь пленным. Но для этого ему нужно больше информации. Поэтому в сентябре сорок первого года он снова выехал на Восточный фронт. У него были идеи не только написать доклад о нарушении обращения с военнопленными, но попыткой предложить им обучение в школах абвера, не давая сделать ход назад. Ничего хорошего не получилось из обоих затей, да и попытка привлечь уголовников из советских тюрем и колоний, захваченных немцами, тоже особо не выгорела. Про националистов лучше не вспоминать. Да, законсервированные агенты остались на территории России, но провалы и саботажи шли один за другим. От советской разведки, извечных врагов, Канарис старался дистанцироваться и наотрез отказывался общаться с кем-то другим, кроме того самого русского офицера с льдистыми серыми глазами, когда-то служившего на флагмане Черноморского флота линкоре «Императрица Мария». До чего в итоге договорился адмирал с британской разведкой или с какой-либо другой, стало после войны предметом спекуляций и лишь советская внешняя разведка хранила глухое молчание.