Часть 12

      Гарольд Пендрагон       Зелий в еде, конечно, видимо-невидимо, что заставляет улыбаться — формальный повод есть. Отравление принца крови в замке на его земле. И за меньшее казнили, так что можно просто расслабиться, пока Магия наказывает непосредственных исполнителей, а оставшиеся в живых домовики быстро меняют блюда.       Гермиона сдержанно улыбается и ест, как положено истинной леди, впрочем, я от нее не отстаю, благо за столом умников внимание на это обращает только мисс Гринграсс, в холодных глазах которой застыл тщательно задавленный страх. Что они с детьми-то делают, изверги… Ладно, Магия им судья…       После прошедшего необычно быстро ужина, Дамблдор уже хочет закатить речь, но в Большом зале вдруг становится людно. Улыбка не покидает мое лицо, потому что я вижу практически весь наличный аврорат с Амелией Боунс во главе. Значит, те, кому я послал сны, решили в них поверить. Очень хорошо.       — Что же вы замолчали, Альбус? — после приветствия произносит мадам Боунс. — Расскажите нам о смертельной опасности на третьем этаже. Нам всем очень интересно.       — Откуда… — глаза Дамблдора — это что-то, воспоминания потом продавать можно будет.       — Отпустим школьников по спальням, — предлагает глава ДМП, подавая знак кому-то из авроров. — А мы с вами поговорим о горных троллях, цербере и василиске, это будет очень интересный разговор, не находите?       Я знаю, что сейчас может произойти — директор может и сбежать, как сделал на пятом нашем курсе, но он только мило улыбается, делая непонимающее лицо. Ну да, у него всегда есть на кого спихнуть ответственность, и пропажа Хагрида в этом случае только плюс. Что же, хотя бы таких «приключений» не будет, уже хорошо. А мы с любимой пока отправимся в наши покои. Не думаю, что домовики не видят нашего статуса.       — Пивз… — произносит Гермиона, показывая мне на того, кто носит здесь название «полтергейст».       — Призрачный страж сломался, — в тон ей отвечаю я. — Это логично, дети здесь идентифицируются, как враги, но убивать их нельзя, оттого и сломался.       — Бедненький… — жалеет его моя девочка и призывает к себе.       Мы поворачиваем в заброшенный класс, чтобы спокойно поговорить, спустя мгновение туда же влетает и призрачный страж замка. Вид у него действительно вызывающий лишь жалость — растрепанный, замученный, потерявший гаденькую ухмылочку.       Я вытягиваю из ножен меч, увеличивая его, на что Гермиона понимающе кивает. Это логично, ведь она леди, потому получила хорошее воспитание, причем, скорее всего тем же способом, что и я. Пивз тем временем молча застывает посреди класса.       — Ты храбро сражался, и не твоя вина, что замок наводнили враги, — произношу я. — Именем Короля я отпускаю тебя.       — Благодарю, Ваше Высочество, — коротко отвечает мне Пивз, сразу же растворившись в воздухе.       Вздохнув, я прячу меч, думая о том, когда мы изгоним школу. Нужно это сделать до девятнадцатого сентября, ибо день рождения любимой мы точно будем справлять не здесь. Это должен быть праздник и это будет праздник, не будь я Пендрагон. Итак…       — Эльф Хогвартса, — зову я.       Передо мной сразу же возникает упавшая на колени фигурка, что заставляет поморщиться. Не люблю я раболепия, но они иначе просто не умеют. Что интересно, эльф появляется без хлопка и рот не открывает вообще. Или я их так впечатлил, или у них свой этикет.       — Отведи нас в наши покои, — приказываю я.       — Да, Ваше Высочество, — тихо отвечает мне домовик, и в следующий момент мы оказываемся во вполне адекватной гостиной. Не королевской, конечно, но вполне.       Надеюсь, у профессора Флитвика мозгов достаточно для того, чтобы не искать нас с Гермионой. Должен был понять, по идее. Впрочем, я утомился, Гермиона тоже, насколько я вижу, поэтому посылаю вестника с коротким посланием и отчетом о проделанном и двигаюсь в сторону спальни.       — Тебя не смутит одна на двоих кровать? — интересуюсь я, видя это огромное лежбище.       — Меня ничего уже не смутит, — вздыхает Гермиона. — Как узнала, какой дурой была… Да и тянет меня к тебе немилосердно.       — Я тебя тоже люблю, — улыбаюсь ей. — Мне потребовалось очень много времени, чтобы это понять, но я, наконец, понял этот простой факт.       — Я тоже не сразу поняла, — признается мне моя девочка. — Я в душ!       Сбежала, моя хорошая. Ей надо подумать, мне надо подумать… Завтра у нас, прости магия, уроки и выводы. Скорей всего, Маккошка захочет узнать, чего добились Грейнджеры, вот там ее жизненный путь и закончится. Моя Гермиона рассказала мне в поезде все… На месте магов я бы держался от себя подальше, потому что прощать такие вещи просто не умею.       Возвращается вся такая красивая, в полупрозрачной рубашке, заставляя меня сильно жалеть о том, что до закрепления брака еще лет пять у нас, не меньше. Ну вот такие у меня приземленные мысли, хотя папа говорит, что это нормально — желать свою девочку. Слегка покрасневшую девочку, скользнувшую под одеяло.       Гермиона ле Фэй       Как-то все необычно оказалось. И Пивз всеми силами старавшийся выгнать оккупантов, и профессора… Моя шалость, можно сказать, удалась, и вот теперь мы укладываемся спать. Пока моюсь, размышляю… Мы с Гарри взрослые люди, а не дети с их гормонами, поэтому можно смотреть правде в глаза. Я люблю Гарри, он меня никогда не обидит, я просто знаю это. Любиться нам рано, почему нельзя до совершеннолетия, мне мама очень хорошо объяснила. Поэтому это просто сон, но в одной постели с любимым человеком… Немного волнующе, конечно…       Не могу удержаться от маленькой шалости, надев ночную рубашку на голое тело. У нее согревающие чары, так что холод мне не страшен, но она полупрозрачная, что может смутить и меня. Хотя, чего тут смущаться… Я выхожу из ванной комнаты, чтобы увидеть восхищенный взгляд моего Гарри, отчего тотчас же краснею. Мне очень приятен этот взгляд, чего уж скрывать…       Да, если так дальше пойдет, наши пять лет будут сложными… Зелье нам нельзя, по той же причине, по которой и любиться, ибо в момент полового контакта я стану королевой. Это законы Магии, и изменить их нельзя. А становиться королевой прямо сейчас не хочется, потому буду терпеть.       С этими мыслями я закрываю глаза. Ночью мне опять снится Гарри, с которым мы уже даже целуемся. Видимо, внутренняя потребность у меня в этом есть. Проснувшись, обнаруживаю, что и наяву мы занимаемся ровно тем же самым, то есть целуемся. Какие у него губы нежные…. О чем я думаю? Мне двенадцать скоро всего будет!       Поднимаемся, одеваемся, совсем друг друга не стесняясь, и движемся в сторону Большого зала — кушать, значит. А вот затем у нас будут уроки, а какие? Заспанный староста протягивает расписание. Профессор Флитвик — это логично, профессор МакГонагалл — это ожидаемо, профессор Снейп — это неожиданность. Это что, получается, школа за сутки закончится? Разгневанный принц — это пострашнее атомной бомбы будет.       — Главное, не усни у декана, — хихикает Гарри, завтракая.       Он слегка морщится, и я понимаю почему — качество продуктов питания так себе. Контроль чар подтверждает мои мысли — что-то на уровне дешевых магазинов, где я никогда еду не покупала, потому что себя было жалко. Ну а юных магов, похоже, никому не жалко, что и подтверждает тезис о ферме по разведению.       С такими мыслями идем на урок к мистеру Флитвику. Гарри прав, тут главное не заснуть. Но во мне просыпается желание пошалить, и оно настолько сильное, что удержать себя в руках чрезвычайно трудно.       — Что такое? — интересуется принц, оглядываясь по сторонам в поисках опасности.       — Пошалить хочу, — признаюсь я ему. — Очень.       — И только? — удивляется Гарри. — Шали на здоровье, моя медовая.       — Ура… — шепотом отвечаю я, настраиваясь на шалость.       Вводная лекция, затем создание Люмоса. Вот только через мгновение вокруг головы профессора летает десятка три этих Люмосов. Дети думают, что профессор решил их развлечь, а вот самому Филиусу невесело — яркие световые шарики гипнотизируют его так, что тот замирает на месте. Так и проходит весь урок. Скучно и весело одновременно. Мне, конечно же, ничуть не стыдно, ибо с чего вдруг стыдиться? Я ле Фэй, потому могу и пошалить.       Следующая у нас профессор МакГонагалл. Я ее боюсь. Просто подсознательно боюсь, и все, хотя уже и знаю, почему. Мама мне открыла память, объяснив, что боггарт от страха исключения не возникает, ему нужны совсем другие эмоции — ужас опасности для жизни. Мумия может задушить, Волдеморт убьет, паук… понятно. А просто исключение — нет. Если бы я боялась расплаты за это, то боггартом были бы родители, а раз боггарт МакГонагалл, то она… Она мой враг. И сейчас я иду на урок к своему врагу.       Я иду, перебирая в памяти все возможности воздействия на кошку. Зафиксировать облик? Это сложно и нужна подготовка. Я бы ее просто убила бы и все, но мне не нравится убивать. Я иду и напряженно думаю, а Гарри слегка улыбается кончиками губ. Если я его хоть сколько-нибудь знаю, то он не просто так улыбается. Может, придумал чего-нибудь?       — Что выберешь? — интересуется Гарри. — Чары вечного приклеивания или налысо побрить?       — Хм… даже и не знаю… — задумчиво отвечаю я. — Все такое вкусное… А ты бы что выбрал?       — А я бы публичную казнь выбрал бы, — из глаз хорошо известного мне мальчика на мгновение выглянул Король. — Но пока нельзя…       — Да, — киваю я. — И это жаль.       Кабинет трансфигурации выглядит привычно. Привычно сидит на столе кошка, раздраженно крутя хвостом. Привычно с интересом смотрят на нее умники. Кажется, и не было этих лет, не было издевательств и унижений в кабинете декана, а очень умная Гермиона желает поразить всех своим умом… Магия, какой же я дурой была…       Звенит звонок, кошка готовится прыгнуть, и в этот момент вся шерсть с нее опадает на стол. Чары, вообще-то, используются для стрижки овец, но и с кошкой неплохо получается. В кабинете воцаряется напряженная тишина.