Часть 14

      Гарольд Пендрагон       По поводу МакГонагалл я даже не задумываюсь, все-таки, и Мерлин, и Ланселот мне все очень хорошо объяснили за эти годы. У меня есть моя семья, она имеет наивысший приоритет, и человек, даже задумавшийся о нанесении вреда ей, должен быть уничтожен. Что я, собственно, и проделал, но несмотря на это, момент избавления мира от этого человека хорошо чувствуется — становится будто бы светлее вокруг. Неужели она была готова к обращению?       У магов, теоретически, такое возможно — обращение чуть ли не в мелкого демона, если они долгое время упиваются болью и страданиями, а судя по озвученному моей невестой… Ладно, умерла, так умерла.       Со стороны Большого Зала до нас доносится многоголосый визг, означающий, что посылку Дамблдору вручили при всех. Это я, пожалуй, не додумал — дети же, от вида головы могут и нервный срыв получить. Наверное. Но мне почему-то совсем не хочется переживать на эту тему. Мы идем в свои покои.       — Может, и зря именно так, — лениво замечает Гермиона, тоже не видящая в произошедшем ничего особо страшного. — Но она заслужила.       — Судя по всему, здесь все заслужили, — со вздохом отвечаю я невесте. — Идем в покои или посмотрим на танцы аврората?       — Ой, что я там не видела, — машет рукой девочка. — Пойдем лучше, посидим в тишине.       — Думаю, именно в тишине нам посидеть не дадут, — задумчиво говорю я, глядя на бегущих по коридору авроров. — Сниму-ка я маскировку, а то столько не нужных трупов…       — Почему трупов? — удивляется Гермиона, но затем понятливо кивает. — А, оскорбление рода, ну да, точно.       Я знаю, что на моей голове сейчас появляется обруч с сияющей звездой, обозначающий мой статус, а вот девочка моя преображается. Выражение лица высшей леди, обруч наследницы рода, герб проступает на мантии, ну и корона, конечно, моя же невеста. Не добежавшие до нас несколько шагов авроры немедленно останавливаются, ибо такого не видели никогда.       — Вы что-то хотели, господа? — интересуюсь я.       Невежливый аврорат резко разворачивается на месте и также резво убегает в другую сторону. В чем-то я их понимаю, поэтому, пожав плечами, удаляюсь в сторону своих покоев. Гермиона явно старается не хихикать, потому что зрелище, конечно, то еще, а я задумываюсь о земном. В смысле — зачем ждать до завтра?       В общем-то из пока еще живых у нас остается только Дамблдор. Кроме того, я бы хотел узнать подробности сотворенного им, но не очень сильно уже — Уизли, в общем-то, уже поведали все, что знали, поэтому в том, что касается моей семьи, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор вряд ли может что-то существенное добавить, а его мотивы меня не интересуют.       Тела у нас детские, это так, но, во-первых, это, скорее иллюзия, потому что в отсутствие маскировки они быстро нагонят текущее развитие, отчего я и спешу, а, во-вторых, влияния гормонов нет. Опыт у нас с Гермионой, все-таки, за сотню лет, пиетета перед жизнью кого бы то ни было нет, так что… так что Хогвартсу не повезло.       — Эльф Хогвартса, — зову я, чтобы приказать доставить нам трапезу прямо в покои.       Желание находиться в Большом Зале, где сейчас, скорей всего, довольно много невежливых посторонних, мне не хочется. И Гермионе тоже не хочется, я знаю.       — Да, Ваше Высочество, — склоняется передо мною домовик.       — Принеси нам трапезу, достойную нашего статуса, — решаю я пошалить. А то что это, только невеста моя шалит?       — Как прикажете, Ваше Высочество, — отвечает мне эльф, исчезая.       — Да, даже если Амелия решится поверить своим аврорам… — Гермиона звонко смеется. — Принц крови и целая леди в современном Хогвартсе… Я бы не поверила.       — Думаю, она тоже не поверит, — задумчиво отвечаю я. — Давай поедим и спать ляжем, а завтра школу выгоним и домой двинем? Сначала ко мне, а потом большой толпой к тебе, приличия, все-таки.       — Ой, что ма-а-ама скажет, — тянет Гермиона и сразу хихикает. — Отличный план!       Появившийся домовик расставляет тарелки, что характерно, молча, девочка моя некоторое время смотрит на него, думая о чем-то своем.       — Что слышно в замке? — интересуется она, добавляя: — Без титулов, пожалуйста.       — Минерва МакГонагалл казнена по приказу Его Высочества, — сообщает эльф, причем голос у него при этом отнюдь не писклявый. — Голова ее вручена Альбусу Дамблдору за ужином. Бывший директор был впечатлен, поэтому упал и больше не шевелился.       — Интересные новости, — замечаю я, мечтая о том, чтобы директора хватил удар.       Гермиона ле Фэй       Интересные новости, главное, занимательные. Если Дамблдор сдохнет, то, в принципе, мы в школе закончили. Останется только взять к нам Луну, посмотреть, что там с Лонгботтомами, и все. Ну и школу разогнать, конечно. Никогда не думала в бытность свою Министром, что буду поддерживать идею разогнать Хогвартс.       — Гарри, а ты поинтересуйся, Дамблдор вообще жив? — озвучиваю я вопрос с надеждой на отрицательный ответ.       — Думаешь, домовики уже знают? — с сомнением спрашивает жених. — Ну, как скажешь, конечно. Эльф Хогвартса!       — Чем могу служить Вашему Высочеству? — вежливо интересуется появившийся эльф, одетый даже не в наволочку, а во вполне прилично выглядящую ливрею, что меня удивляет.       — Каково состояние Дамблдора? — несколько обтекаемо интересуется Гарри. Не ожидала от него, но эльф может и не понять, им же четко надо. Я уже открываю рот, но тут звучит ответ.       — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор находится без сознания, — отвечает домовик, еще раз поклонившись. — Он сломал палочку, при этом войдя с ней в резонанс.       Странно, что замок еще стоит, резонанс — штука страшная, хоть и очень редкая. Видимо, сильно огорчился Великий наш… Стихийный выброс выдал на эмоциях… Но тогда это значит, что первооснова его сил — некромантская, а вот это уже совсем нехорошо. Но замок устоял, что значит… Или Дамблдор почти сквиб, или сила его ворованная.       — Бывший директор утратил магию, — заканчивает эльф. — Совсем. Поэтому его забрали маггловские целители.       И вот от этих новостей я плачу. Не потому, что мне грустно, а потому, что меня просто захлестывает эмоциями. Раз Дамблдор полностью утратил магию, то больше не будет ни манипуляций, ни игр с детьми… Ничего больше не будет. Осознать это, конечно, непросто, но Гарри обнимает меня, помогая.       Оказывается, я все это время ждала какой-то пакости. Несмотря на то, что я ле Фэй, несмотря на то что мой Гарри принц, я все ждала какой-то пакости, подсознательно не воспринимая той защиты, что дарит мне сама суть моего рода, и вот теперь. Теперь я чувствую себя освобожденной. Настолько, что хочется прыгать и визжать.       — Ты утомилась? — интересуется Гарри, о чем-то размышляя.       — А есть предложения? — спрашиваю я его в ответ, потому что меня постановка вопроса заинтересовывает.       — Можем сходить в Мунго, — предлагает мне мой жених. — Время вечернее, нам никто не помешает.       — А щиты? — мой вопрос вполне логичен, но Гарри очень похоже копирует Снейпа.       Действительно, какие щиты, о чем это я. Гарри без пяти минут властитель этих земель, замок, строго говоря, принадлежит ему, как бесхозный. Вот были бы живы Основатели… То он тоже был бы бесхозным, но чуть иначе. От этой мысли я хихикаю. Все-таки, изменило меня обучение, я теперешняя вряд ли понравилась бы той мне, что была на первом курсе. Я стала жестче, понятие того, что можно, а чего нельзя, у меня несколько изменилось, как и нормы морали.       Меня факт того, что я перестала быть добренькой, совсем не беспокоит. Гарри, насколько я вижу, тоже. Он и сам давно уже не тот прощающий предателей мальчишка, так что для Британии у меня плохие новости. Не настолько плохие, как явление Волдеморта, но тоже ничего хорошего. Еще неизвестно, что хуже — Волдеморт, или припомнивший обиды Пендрагон.       Я подаю руку Гарри, и в следующее мгновение мы оказываемся в Мунго. В приемном покое, если точнее говорить. Привет-ведьма ошарашенно смотрит на Гарри, заставляя меня тихо хихикать — он маскировку не натянул. А вот привет-ведьма, видимо, из чистокровных, раз распознала корону. Интересно, что она будет делать дальше? Гарри, впрочем, не ждет никакой реакции, а со мной под руку идет к лестнице. Где находится отделение безнадежных, мы с ним, к сожалению, знаем.       Поднявшись к палате, где, по идее, лежат Лонгботтомы, Гарри явно удивляется. Я бы удивилась, увидев такой кордон — четверо целителей закрывают собой проход. Смысл этого действа от меня ускользает, а Гарри несколько раздражен, поэтому просто усилием воли вызывает домовика Мунго.       — Чего изволит Его Высочество? — интересуется эльф, вводя перекрывших коридор мужчин в состояние некоего ступора.       — Видишь этих? — спрашивает его Гарри и, дождавшись кивка, коротко приказывает: — В морг.       Эльф и целители исчезают, я тихо хихикаю, стараясь не терять достоинство, и мы ступаем внутрь. Я сразу же творю чары диагностики и обнаружения, Гарри мне не мешает.       Обнаружив, что на шеях у Лонгботтомов болтается странный артефакт, я задумываюсь, жестом обращая внимание жениха. Он подходит, наклоняется, сдергивая артефакты за цепочку, после чего возвращается ко мне, демонстрируя найденное.       — Вот же затейники, — комментирует Гарри. — Последствия Круциатуса, значит…       — Да, — киваю я, рассматривая хорошо известный мне артефакт фиксации возраста. — Не знала, что его так можно использовать, ведь он для стариков…       Артефакт этот светлый, предназначен для поддержки стариков с деменцией, они становятся психически сорокалетними. Но вот эта пара выставлена на трехлетний возраст, что никому понравиться, разумеется, не может. Очень интересная находка, просто очень, хотя вопрос, кто постарался, можно не задавать — и так понятно.       — Возвращаемся в Хогвартс, — командует Гарри, наблюдая за тем, как в глазах мужчины и женщины появляется осмысленность. — Сейчас тут танцы будут.       — Судя по всему, тут кого-то бить будут, — вздыхаю я, двигаясь вслед за женихом.       Смотреть на то, как кого-то бьют, пусть даже и по делу, мне не нравится, мне нравится лежать в кровати, рядом с Гарри, поэтому сейчас у меня желание только одно — проспать последнюю ночь. Завтра Хогвартс, как школа, закончится, потому что я Гарри знаю хорошо, а он уже решил.