Часть 16

      Гарольд Пендрагон       — Га-а-арри! — метнулась ко мне молнией соскучившаяся сестренка, едва лишь мы вошли.       — Здравствуй, моя хорошая, — обнимаю я ее. — Как ты тут?       — Теперь уже лучше всех, — поднимает она лицо, улыбаясь мне, и тут вдруг видит Гермиону. — Миона! — еще более счастливый визг потрясает гостиную.       — Познакомься, — улыбаюсь я. — Гермиона ле Фэй, моя невеста, а это Рие, моя сестра.       — Гарриэт Пендрагон, — исполняет книксен сестренка, бросаясь обнимать ошарашенную Гермиону.       Видимо, и в ее мире Гермиона многое значила для малышки Риэ. Девочки обнимаются, а в гостиную уже входит мама. Гвиневра с ласковой улыбкой смотрит на нас, когда Гермиона вспоминает о правилах приличия и, насколько это возможно с практически висящей на ней Риэ, представляется. Мамина улыбка становится шире.       — Нашли друг друга, — произносит она. — Молодцы, дети.       — Ой, сироты же! — вспоминает Гермиона, не понимая, куда подевались прошедшие портал дети.       — Их размещают, — отвечает ей Гвиневра. — Ланс занимается, поэтому придет попозже. Ты молодец, сын, я горжусь тобой.       За эти слова любой ребенок, даже трижды принц, готов отдать все на свете. Я тоже не исключение. От маминой фразы внутри становится как-то очень тепло, просто необыкновенно, поэтому я просто улыбаюсь, будто позабыв все, что нужно было сделать. Но мама сразу же показывает, что она ничего не забывает.       — Мисс Лавгуд послано приглашение в крепость, — сообщает она, — а еще с тобой хочет наставник твой поговорить.       — Точно, — припоминаю я. — Детей мы же отправили домой, но магия…       — Ой… — сообщает сообразившая Гермиона.       Гвиневра улыбается, она отлично понимает, что все последствия своих поступков мы пока посчитать не можем. Понимаю это и я, только сейчас задумавшись о проблеме стихийных выбросов в условиях современного технологического мира. Что-то не дает мне покоя в этом построении. Я присаживаюсь на стул и задумываюсь.       Теоретически, школа магии существует для борьбы с детскими выбросами, но так ли это? Дети идут в школу в одиннадцать, но почему?       — Гермиона, а почему в одиннадцать? — спрашиваю я невесту, по привычке считая, что она все знает.       — Зелья, Гарри, — лаконично отвечает она мне. — Начиная с одиннадцати, зелья контроля не убьют. Ну и Амортенция тоже…       — Погоди, а выбросы? — интересуюсь я. Сестренка и мама с интересом слушают.       — Выбросы бывают с года до пяти, — вздыхает Гермиона. — Редко, когда до семи, а после — это или сильный маг, или очень больно сделали. Но со школой выбросы не коррелируют.       Привычно проигнорировав незнакомое слово, но поняв его смысл, я продолжаю свои раздумья, не очень понимая тогда, почему нет очень активных скандалов до школы. Если проблема выбросов настолько серьезная, должны быть скандалы, а их нет. Значит, получается, проблема несерьезная или же магглам эти выбросы вообще до лампочки. То есть проблема преувеличена.       — Магию в Хогвартсе высасывают, поэтому нет выбросов, — считает нужным объяснить Гермиона. — Но это все равно не объясняет отсутствие выбросов на каникулах.       — Тем более, что они вполне наличествуют, — киваю я, вспомнив свой третий курс. — Проблема преувеличена, а школа не так чтобы жизненно необходима.       — Да, Гарри, — кивает моя невеста. — Школу делать нужно, но даже за полгода никакой катастрофы точно не случится.       — Очень хорошая новость, — киваю я, взглянув затем на улыбающуюся маму. — Мам, надо ле Фэй известить…       — Ой… — Гермиона выглядит очень виноватой.       — Пойдемте, дети, в столовую, — вздыхает Гвиневра. — Оттуда известим ле Фэй, там Мерлин вам расскажет о Магическом Мире.       Разумеется, я соглашаюсь. Во-первых, мама плохого не посоветует, во-вторых, я еще в размышлениях, потому что устройство Магической Британии мне кажется искусственным, а в-третьих, я начинаю понимать, чему так удивлялся мистер Крам в первый раз. Похоже все вокруг не является тем, к чему мы привыкли…       В столовой я вижу Мерлина, которому радостно улыбаюсь, а Гермиона стоит, как будто на нее василиск опять посмотрел. Того и гляди сейчас начнет прыгать и пальцем показывать. Но это впечатление обманчивое, моя любимая уже в уме список вопросов составляет, чтобы выяснить разницу между истиной и… и тем, что нам рассказывали, так что мне Мерлина даже в чем-то жалко.       Гермиона ле Фэй       Гарри, кстати, очень правильные вопросы задает. Почему-то я, хотя и знаю все это, тем не менее не задаю вопросов? Почему школа начинается в одиннадцать, почему выбросы, обычные в возрасте до пяти лет, не создают скандалов, и почему… хм… Ой, Мерлин! Настоящий Мерлин!       — Гермиона, потом вопросы задашь, — останавливает меня Гарри, едва только я успеваю представиться по этикету. — Ты хочешь нам рассказать о том, что узнал за эти дни? — спрашивает он Мерлина.       — Да, юный принц, — улыбается Великий Маг.       Едва держу себя в руках — я сижу за одним столом с Мерлином! С тем самым! Но нужно сосредоточиться на том, о чем он говорит, потому что говорит он важные и… страшные вещи. Для меня страшные по крайней мере.       — Маггловского Мира маги Британии не касаются никак, — объясняет Мерлин. — В других странах рожденные не магами существуют, но они включены в общую структуру, в Британии же все иначе.       — Как иначе? — спрашиваю я, уже понимая, о чем идет речь. Все нападения в нашем прошлом, жизнь Гарри, да и память о моей — все это становится на свои места.       — Маги Британии не имеют входа в мир магглов, как вы их называете, — припечатывает Великий Маг.       Я еще сопротивляюсь, рассказывая о Франции, о том, как попадают в Хогвартс магглорожденные, а он просто отечески улыбается. И я понимаю! Понимаю, отчего он так улыбается! Магглы о нас просто не знают, потому что нас для них нет! Нет никаких магов! А те магглы, которых мы встречаем — это сквибы и их потомки! Но разве же такое может быть?       — Погодите, а как же Литтл-Уингинг? Коукворт? Это же целые города! — не верю я в то, что слышу. — И у немцев, французов ведь…       — Пойдемте со мной, — приглашает нас Мерлин. — Покажу вам кое-что…       — Пусть поедят сначала и в себя придут, — вступает в разговор мама Гарри, королева Гвиневра. — Успеют еще узнать.       — Значит, Виктор был прав — маггловского мира не существует, — говорит вдруг Гарри. — Нет никакой королевы, а магглорожденные — дети нашего мира.       — Ну королева, положим, есть, — улыбается Великий Волшебник. — И маггловский мир есть, но нас там нет, как нет и Магии.       — Но это же хорошо! — восклицает мой жених, заулыбавшись.       В первый момент не поняв, почему он так сказал, я вдруг понимаю — если нет магглов, то нет и Статута, опасности раскрытия, странных правил. Получается, что мы живем в отдельном от них мире, как на отдельной планете. Но зачем тогда нужна сказка о магглах? И куда делся Дамблдор, ведь он же стал магглом, по мнению эльфа Хогвартса.       — А если маг вдруг полностью сожжет свое ядро? — Гарри показывает мне, что думает о том же.       — Он все равно остается сквибом, — вздыхает Ланселот. — Мы не только в разных мирах, дети, мы еще и несовместимы с магглами.       Сначала я не понимаю, что он имеет в виду, но потом до меня доходит. Генетическая совместимость означает — могут быть общие дети. Сказанное означает, что общих детей с магглами у нас быть не может. Значит, магглорожденных точно нет, а Мир Магии с чопорными Древними Семьями нуждается в пересмотре. И в декапитации. Я подумаю, когда стану королевой.       Из озвученного следует понимание, почему у нас нет предметов магглов в школе, но и то, что школа нужна, потому что она действительно единственное учебное заведение в стране, все остальные — лишь начальные школы, и все! Даже не знаю, чего мне хочется больше — плакать или ужасаться. Я себе такого раньше и не представляла. По-моему, такого быть не может, но раз Мерлин говорит…       Отправив вестника маме, чтобы она не волновалась, я задумываюсь. Но долго думать не получается, потому что подают обед. Кушать и думать одновременно вредно, это я помню еще по прошлой жизни, поэтому буду пока кушать рядом с моим Гарри, а с магическим миром мы разберемся потом.       — Школа, получается, все же нужна, — произносит жених.       — Ты что, мысли читаешь? — интересуюсь я, хотя это технически сложно из-за артефактов.       — Все-таки, предназначенные друг другу души, — непонятно для меня вздыхает Гвиневра. — Ну хорошо хоть теперь друг друга нашли.       — Точно, — кивает Гарри.       Логичного вопроса я не задаю, потому что термин мне вполне понятен, мама объяснила. И что он значит именно для меня, и в общем. Мы, получается, мыслим одинаково, умея передавать друг другу образы, а с течением времени и мысли. Значит, все правильно и незачем морочить себе голову.       Я уже совсем не та девчонка, очень боявшаяся за свою независимость и поэтому собравшая все ловушки. Я леди ле Фэй, мой жених — принц этих земель, и мы точно знаем, чего хотим!